Croatian swamp

      — Жарко! — Иван откидывает одеяло, и оно сползает на пол, обнажая длинные ноги с гладкой загорелой кожей. — Ну, и как ты провел эти выходные?       Лука почему-то молчит. Иван обеспокоенно заглядывает в его лицо. Он видит потемневшие от возбуждения глаза, в зеленоватых радужках плещется какое-то дикое неконтролируемое желание. Тот, не отрываясь, смотрит на ноги Ивана.       — Лука? — тихонько окликает Иван.       — Я был в Прадо. И видел там одну картину, — вздрагивает, очнувшись от его голоса, Лука.       — Картину? Одну? В Прадо? — почему-то Ивану становится немного смешно. — И что это за картина?

***

      Ваня — большая поклонница искусства. Она считает, что, если уж жить в Мадриде, то обязательно надо пользоваться возможностью знакомиться с редчайшими коллекциями шедевров известнейших музеев. Поэтому она регулярно водит семью по музеям, выставкам, картинным галереям. Сегодня Лука нехотя тащится за своим семейством по бесконечным широким галереям Эль Прадо, зависая в инстаграме Ракитича.       Внезапно до него доносится смех сына: — Мама, смотри, тут написано «святой Лука»!       Лука, отвлекаясь от фотографий Ивана, поднимает глаза на картину, и скулы его медленно краснеют. Он смотрит то на картину, то на экран телефона. Закусывает губу, делает глубокий вздох, пытаясь сосредоточиться.       Почему он раньше не замечал, какие у Ивана красивые ноги?

***

      Лука не отвечает. Он некоторое время молча, почти не шевелясь, смотрит в глаза Ивана. Его дыхание учащается.       — Ты разрешишь? — что надо разрешить, Лука не договаривает.       Он садится между ног Ивана. Под ладонями перекатываются мощные мышцы, а кожа бархатная на ощупь. Лука невесомо проводит пальцами по внутренней стороне бёдер, приникает чувственным обжигающим поцелуем. Спускается поцелуями-укусами к коленям, гладит, ласкает ноги Ивана, сжимая пальцы на мгновенно напрягшемся бедре. Икры словно аккуратно выточены талантливым скульптором, они с просвечивающими венами под загорелой кожей. Лука кончиками указательных пальцев выводит на них замысловатые узоры, обводя сеть выпирающих вен, чувствует, как вздрагивают жилки. Обводит языком косточки на щиколотке, нежно целуя. Жадные губы опаляют кожу, спускаясь к ступням, горячий язык скользит в ложбинку большого пальца.       Иван видит лицо Луки, и ему кажется, что глаза потемнели ещё сильнее, а расширенный зрачок просто сливается с радужкой. На лбу — мелкие капельки пота. Дыхание сбивается, когда Лука облизывает красные припухшие губы. Иван судорожно вздыхает, сглотнув ставшую вязкой слюну, пытаясь совладать с собой, чувствует, как сердце пропускает стук. Его рука сама тянется к члену.       Минут через двадцать, Иван, восстановивший дыхание, решает продолжить разговор об искусстве:       — Так какую картину ты там увидел?       Лука дотягивается до телефона. Иван, увидев фото, издает нервный смешок, торопливо крестится, потом смеётся, качая головой и возводя глаза к небу. А потом притягивает к себе слегка обиженного такой реакцией любителя живописи и целует его в нос.