Вечерние разговоры

      Практически сразу после разговора с Эриком Кристофер умчался в совет министров, а, вернувшись, еще долго был занят с очередными бумагами. Так что расспросить его, как всё прошло, Милли смогла лишь вечером.       – Я не понимаю, Милли, – Кристофер вышагивал взад-вперед по комнате, пока Милли, сидя за туалетным столиком, вынимала шпильки из волос. – Он почему-то боится учиться магии. До паники. До такой степени, что представил себя чуть ли не вселенским злом, чтобы убедить меня, что его не стоит обучать магии. Чего он так боится?       Милли задумчиво посмотрела в зеркало, опершись о столик локтями и положив подбородок в ладони.       – История с Юфимией создала у него впечатление, что он не сможет справиться со своими силами? – предположила Милли.       Кристофер покачал головой:       – Нет. Я ведь сказал, что его будут учить именно контролю, чтобы подобное не повторилось. По-моему, он после этого испугался еще больше.       – А не могут на него действовать те чары, подавляющие волю? – Милли отвернулась от зеркала, чтобы посмотреть на Кристофера. – Гвендолен не хотела, чтобы он обучался магии, и потому он сам не хочет.       Кристофер остановился, замерев посреди комнаты, а потом медленно кивнул:       – Возможно, отчасти. Но все-таки мне кажется, основная причина в чем-то другом. Он уже начал потихоньку сбрасывать с себя эти чары, они не должны были вызвать настолько бурной реакции.       – Хм, – Милли задумалась, машинально постукивая кончиком шпильки по столику.       Кристоферу надоело нарезать круги по комнате, и он сел в кресло, растянувшись в нем с крайне утомленным видом. Милли закатила глаза. Она верила, что он действительно устал, но прямо сейчас этот жест был явно игрой на публику.       Некоторое время они молчали, а потом Милли пришла в голову мысль.       – Слушай-ка, а что если Эрик думает, что он врал тогда?       Кристофер послал ей вопросительный взгляд.       – Ну, когда признался, что это он превратил Юфимию в лягушку.       Кристофер недоверчиво приподнял бровь:       – Все-таки думаешь, что он не подозревает о том, какими силами обладает?       – Ты тоже долго думал, что не можешь творить магию, помнишь?       – Мне мешало серебро, – возразил Кристофер. – А Эрику мало того, что ничто не мешает, но он уже несколько раз пользовался магией.       – И мог просто не заметить этого, – настаивала Милли. – И думать… что это Гвендолен?       – Гвендолен здесь больше нет – он не может думать на нее.       Милли пожала плечами:       – Мало ли что мог вообразить мальчик, ничего не знающий о теории. А если он убежден, что не обладает магией, он боится, что это раскроется, как только Майкл начнет его учить. Следовательно, всплывет, что он солгал насчет Юфимии, и ты заинтересуешься зачем.       Кристофер немного помолчал, обдумывая ее версию.       – Ладно, предположим. А кстати, если это так, действительно – зачем он наговорил на себя? Если он защищает Гвендолен – ее в любом случае уже нет в нашем мире, и никто ей ничего сделать не может.       – Но есть ее двойник, – заметила Милли. – Боится, что ты узнаешь, что она не Гвендолен?       Кристофер вздохнул и потер ладонями лицо.       – Вот это-то и беспокоит меня больше всего. Эрик молчит, потому что боится каких-то последствий для себя, или потому что прикрывает злодейские планы Гвендолен?       Милли едва заметно улыбнулась:       – Думаю, первое. Я ведь говорила уже: он тебя боится. Может, если бы ты сказал ему, что и так уже знаешь про двойника, Эрик открылся бы больше?       – Не уверен… – начал Кристофер, но Милли его перебила:       – Кристофер, не начинай этот спор заново. Ты ведь прекрасно знаешь, что нужно, чтобы ребенок начал тебе доверять.       – Я должен показать, что сам доверяю ему. Я знаю, но… – Кристофер снова вздохнул. – Могу ли я это сделать?       Прежде чем Милли успела что-либо сказать, он продолжил:       – Хорошо. Я поговорю с ним в воскресенье – завтра я буду слишком занят, чтобы начинать подобный разговор.       Милли улыбнулась. Упрямого Кристофера всегда было почти невозможно переубедить, коль скоро он что-то вбил себе в голову, но ей удавалось справляться с этой задачей. Она была уверена: Эрик того стоил.