Addicted

«Я никогда не буду один», — утешал себя Стайлз, увеличивая количество своих друзей в два раза, деля кредиткой надвое белоснежную полоску порошка. Стайлз сидел в своей комнате, склонившись над письменным столом, на котором лежал пустой зиплок, кредитка и остатки наркотика, который он только что вдохнул в себя. Стилински было очень хорошо, особенно когда он лег на кровать и уставился на стену с плакатами: перед глазами все кружилось от того, сколько он принял, и ему казалось, что он не один, что внизу папа гремит посудой и смотрит телевизор. Это было лучшее чувство за всю эту неделю — отсутствие ощущения одиночества. После того, как он познакомился с друзьями Майка в баре, все изменилось буквально за пару часов. Они были веселыми и понимающими ребятами, поэтому первую дозу дали Стайлзу бесплатно. Ее хватило на два дня, потому что там было меньше, чем четверть грамма. За вторую дозу пришлось заплатить, но парня это не волновало. 30 долларов* для него было не такой большой суммой, тем более, он планировал растянуть удовольствие, которое закончилось только что, и Стилински надеялся, что это продлится хотя бы до конца дня. А сейчас было уже 8 вечера. Он принимал амфетамин каждый день, ребята называли это «марафоном», поэтому Стайлз еще не испытал на себе в полной мере чувство отходняка и, тем более, не познакомился с ломкой, хотя он уже начал ощущать, что длительность действия наркотика уменьшалась с каждой новой дорожкой. Но сейчас было не время думать о таких мелочах, потому что Стилински было слишком хорошо. Ему наконец-то надоело бегать за Малией и Скоттом. Лидию Стилински увидел впервые за две недели, которые она все время проводила с Джордоном. Ну, а Стайлз был либо с Майком, либо один. Стоит сказать о том, что с тех пор он больше ни разу не навестил папу в больнице. Возможно, потому, что ему было стыдно, возможно, потому что он не хотел разрушать ту иллюзию, в которой пребывал. Любое напоминание о реальности выбило бы подростка из непрерывного кайфа, который сразу сменился бы страхом и паранойей, поэтому Стайлз предпочитал не выходить из своей зоны комфорта. С некоторых пор этой зоной стала сначала школа и дом, потом только дом, потом лишь его комната, а потом зона комфорта вовсе сменилась на бар, в котором тусовался Майк. Компания Рида Стайлзу не то, что приглянулась, скорее, он предпочитал не связываться с ними. Или не так близко общаться, как с Майком. В любой компании есть сомнительные ребята, так вот в этой компании сомнительными были все, просто в разной степени сомнительности, потому что они являлись наркоманами. Да, еще неделю назад Стилински бы сказал, что все знает о них, но теперь, когда он сам стал частью команды торчков, он может с уверенностью сказать, что почти ничего о них не знает. Потому что все его представления о наркоманах разбились, как хрупкая мамина ваза, и, чтобы собрать все кусочки воедино, потребуется много времени. Во-первых, наркоманы выглядят неплохо. Этот кусочек паззла связан с тем, что зависимые имеют достаточно денег для того, чтобы поддерживать свою зависимость в неплохой форме. Чаще всего родители таких детей богаты или не настолько богаты, но не бедны, потому что могут содержать своего ребенка в хороших условиях: покупать ему одежду, водить в школу, кто-то из них имеет даже свою машину и достаточно современный смартфон. Стайлз отнес бы себя к тем, кто имеет старую машину в наследство от отца, телефон, на который он копил несколько лет. Также он имел свой дом. Конечно, это был дом отца, но они не жили на улице. Вообще-то, его отец был шерифом, им повезло, что им достался дом, но Стилински не считал себя бедным. В принципе, он посчитал, что ему достаточно денег почти на все. Ну, точнее, если не покупать еду, новую одежду, экономить на бензине, то ему вполне хватит денег на наркотики, если покупать по грамму три раза в неделю**. Во-вторых, наркоманы не видят проблемы в том, что они употребляют наркотики и тратят на это много денег. Стайлз не видел проблемы в том, что он неделю питается святым духом и амфетамином. Но суть разбитой вазы в том, что все осколки от нее слишком похожи, поэтому Стайлз также не видел связи между вторым пунктом и отрицанием своей проблемы. Он не считал себя наркоманом. Это было его проблемой. Когда человек не видит очевидное, то с ним что-то не так, а, когда человек отрицает очевидное, то с ним точно что-то не так. Однако всему есть объяснение: четвертый пункт основывается на мнение людей о том, что ничего не может вызвать привыкание с первого раза или даже со второго. Это миф. Конечно, все зависит от психики людей, их эмоционального состояния или какого-нибудь пережитого стресса. Жизнь Стайлза Стилински — сплошной стресс. Он ведь знает, что существуют оборотни! Его лучший друг оборотень. Его бывшая девушка оборотень. Его бывшая подруга мертва. Лидия тоже непонятное создание. А шериф лежит в коме по вине Стайлза, потому что парень думает, что не смог уберечь отца. В таком состояние мы все пытаемся ухватиться за любую соломинку, лишь бы не утонуть. Но также наш мозг не дает понять нам, что концентрируясь на соломинке и игнорируя настоящий спасательный круг, мы тонем еще быстрее. Так вот, Стайлз тонет, а наркотики — его соломинка. Но кто тогда его спасательный круг, который он отказывается хватать? Внезапно раздался звонок в дверь. Ну, Стайлз думал, что это было внезапно. На самом деле, до него только что дошло, что пару минут назад кто-то звонил. Именно поэтому дверь в его комнату отрылась сама, и зашел Питер, мать его, Хейл. — Какого черта, чувак? — возмутился Стайлз, поправляя подушку и маскируя улики. Ему совсем не нравилось, когда кто-то врывался в его зону комфорта. — Я не люблю, когда меня заставляют ждать, а ты именно этим и занимался, — Питер сощурил глаза и глубоко вдохнул. — Чем тут пахнет? — Это не я, — Стилински быстро заморгал, и повисло неловкое молчание. Он не знал, почему ответил так. Он вообще не понимал, о чем говорит Питер, потому что единственный источник запаха, который чувствовал Стайлз на протяжении уже целой недели, находился у него в носу. Ему хотелось, чтобы только он об этом знал. Питер не понимал, что тут происходит и нахмурился, но решил не развивать эту тему: — Вообще-то, я пришел для того, чтобы отдать тебе проект, — он, продолжая стоять у двери, кинул на стол небольшую зеленую папку. Стайлз вздрогнул от неожиданного звука. — Не забудь сдать его в среду. — Ты вообще о чем? — Стилински соскочил с места и хотел взять в руки эту папку, но она выпала. Когда он попытался поднять ее, это вышло довольно неловко, потому что она все время выскальзывала из пальцев, которые были потными от волнения. Стайлз действительно не ожидал увидеть Хейла у себя дома. Еще и с какой-то папкой. Когда Стайлзу удалось поднять ее с десятой попытки, уронив перед этим все, что еще до этого лежало на столе, он открыл папку и прочитал. — Это твое задание по литературе, которое ты оставил в пятницу. Не люблю, когда меня игнорируют. Будь добр, закончи это, — и он ушел. Стилински сел на кровать с папкой в руках и попытался вспомнить, когда и где он мог оставить этот проект. А самое главное — почему Питеру Хейлу есть до этого дело. Эти обстоятельства заставили Стайлза серьезно занервничать: у него затряслись руки, да, он опять выронил папку, задышал подросток еще чаще, а ну лбу выступил холодный пот. Стилински схватил рюкзак, стоящий у кровати и начал рыться в поисках пачки сигарет. С некоторых пор он стал курить. Он делал это в такие моменты, когда что-то внезапно резко заставляло его переживать и покрываться потом. Держать глаза открытыми стало тяжело, а в животе неприятно заурчало, хотя есть ему совершенно не хотелось. На самом деле, он не ел уже довольно давно. Позавчера он перекусил чипсами, когда пил пиво с Майком, хотя не особо хотел есть, скорее, сделал это за компанию. Также в магазин он не ходил довольно давно. Если заглянуть в его холодильник, то можно найти там прокисшее молоко и кусок заплесневелого сыра, а все потому, что амфетамин совсем отбивал аппетит. Иногда Стайлз чувствовал неприятные спазмы и даже хотел что-то перекусить в школьной столовой, но в него ничего не лезло, поэтому он пил только воду. А из-за того, что воду он пил литрами, она перебивала чувство голода. Стайлз похудел. Он никогда не был особо толстым или хотя бы крупным. Стилински был нормальным, раньше. За эти несколько дней он заметно сбросил вес. Конечно, сейчас его щиколотку нельзя обхватить одной ладонью, но можно заметить, как джинсы свисают с боков, тонкая кожа обтягивает ключицы, что делает их более заметными, а под глазами не просто синяки от недосыпа, там впадины или скорее ямы, в которых можно было бы что-то прятать, если бы Стайлз смотрел на себя в зеркало и что-то замечал. Стайлз не заметил, как докурил сигарету, затушив ее о подоконник, а затем укутался в одеяло. Ему стало невыносимо холодно и жарко одновременно, поэтому одеяло приходилось то убирать, то натягивать по самые уши. Подросток попытался закрыть глаза, но они то и дело постоянно дергались. Ему опять показалось, что кто-то позвонил в дверь. Он замер и попытался прислушаться к тому, что происходило внизу, и услышал шаги. Пролежав на кровати минут двадцать, Стайлз заподозрил что-то неладное, но выходить из комнаты было страшно. Он уже было подумал, что это Питер что-то забыл, но, посмотрев на часы и увидев, что с его ухода прошел уже целый час, Стилински очень удивился. Слишком быстро летит время. А странные звуки не хотели стихать, к тому же к ним прибавился стук часов. А, возможно, это было его собственное сердце, которое хотело сломать ребра и выпрыгнуть из грудной клетки. В этот момент Стайлз услышал, как внизу падает посуда. Тогда он резко вскочил с кровати, поскользнулся на папке, упал, удачно увидел перед собой свою биту, схватив ее, опять резко вскочил и быстро спустился вниз. Там было пусто: одна немытая кружка стояла в раковине уже два дня, подушки лежали на диване в том положении с тех пор, как Стайлз уснул в гостиной, слой пыли на столе и телевизоре был нетронут. Стайлз приоткрыл рот, выронил биту и, смотря на закрытую входную дверь, сполз вниз по стене у лестницы. Он зажмурил глаза, и одинокая слеза скатилась по его щеке. Опять послышался какой-то стук, а рядом будто бы чувствовалось чье-то холодное дыхание. С закрытыми глазами казалось, что кто-то трогает Стайлза за руки, за ноги, хватает его за футболку и пижамные штаны, куда-то тянет. Но ничего не менялось: подросток также сидел на месте и пытался привести свое дыхание в норму, пытался закрыть уши руками, чтобы не слышать стук собственного сердца. Еще несколько часов назад он был рад тому, что наконец-то не ощущает себя одиноким. Стайлзу казалось, что на первом этаже кто-то хлопочет и занимается чем-то обычным, но после ухода Питера все изменилось. Ушел Хейл, ушел, забрав с собой теплоту и уют этого дня, напомнил Стайлзу о том, что он есть где-то в этом мире и постоянно будет рядом, как и чувство страха за свою жизнь и за жизнь его друзей, а также за жизнь его отца. В доме Стилински был только один человек, никто ничем не гремел, не ходил и не занимался. Даже на улице было тихо: ни единой души в такой поздний час. Но пусть только Стайлз находился в доме, но внутри него самого происходила целая борьба, от которой ему было так плохо. Дышать Стилински было все тяжелей, а все конечности просто немели от мысли, что здесь кто-то есть, рядом с ним. Страх. Страх, вселяющийся в каждую клеточку его тела. Когда Стайлзу показалось, что кто-то вытягивает из его рук биту, он, громко закричав, кинул биту в стену напротив, а потом обхватил свои колени и громко заскулил. Посидев внизу еще несколько минут и более менее успокоившись, подросток поднялся обратно к себе, дрожащими руками запер дверь в комнате на замок, приставил к ручке стул и резко запрыгнул в кровать. От его веса матрац прогнулся, и с края кровати упала карта и ручка. Стайлз придвинул подушку ближе к стене и забился в угол. Закрывая глаза, он все еще чувствовал чье-то присутствие и невыносимое желание спать. Он не помнил, когда спал нормально последний раз. Казалось, что это было несколько лет назад. Еще казалось, что он сходит с ума.