Addicted

Стайлз проснулся от запаха блинчиков, которые кто-то готовил на кухне. Лучи солнца падали на его лицо, пробиваясь сквозь шторы, и Стилински сладко зевнул. Ему не совсем хотелось вставать с кровати, но запах еды так и манил к себе, поэтому подросток, скинув одеяло, спрыгнул на пол и побежал вниз. Он спускался с лестницы быстро, держась за перила. Дерево на удивление приятно скрипело под ногами, дома было тепло, а весь первый этаж освещало солнце. Стайлз давно не чувствовал такого уюта в своем доме, да и вообще. Когда мальчишка оказался внизу, он увидел, что телевизор включен. По нему шла какая-то передача, которую показывали каждую субботу. Каждую субботу люди выигрывали деньги за то, что отвечали на вопросы. Раз в неделю Стайлз всегда смеялся, когда его любимый ведущий отпускал шутки. Стилински постоянно думал о том, что было бы круто поучавствовать в этом шоу. Он хотел лично познакомиться с ведущим и взять у него мастер-класс. Над шутками Стайлза обычно не смеялся никто. Подросток обернулся, переступая порог кухни. На столе, на тарелке, лежала горсткой дюжина свежих блинчиков, рядом стоял клиновый сироп, две тарелки и вилки рядом. Стайлз любил клиновый сироп. Его мама знала об этом, и иногда разрешала сыну выпить лишнюю ложку в день, он очень любил сладкое. Поэтому блинчики он ел только с этим сиропом. У плиты стоял мужчина. Когда он заметил, что теперь стоит не один, то обернулся и сложил помытую посуду на полотенце. Стайлз посмотрел на отца. На нем был красный фартук, который был испачкан тестом. Колпак такого же цвета, как фартук, а в руке еще одно полотенце. Отец всегда хотел быть как настоящий шеф-повар, но единственное, что у него не подгарало — тосты, но, видимо, сегодня еще и блинчики. — Доброе утро, — мужчина улыбнулся сыну, жестом призывая парнишку подойти и обнять отца. Стайлз улыбнулся в ответ и хотел было ответить тем же, но все, что он смог сделать — громко закричать. Открыть глаза и замолчать его заставила звонкая пощечина. Стилински увидел перед собой Питера, который держал сидящего на кровати подростка за плечи и смотрел на него слегка обеспокоенным взглядом. Стайлз таращился на оборотня так, будто привидение увидел. Он дышал тяжело и часто, не в состоянии успокоиться. Чувствовал себя так, будто проснулся от трехлетнего сна. — Сколько я спал? — его голос был испуганный и обеспокоенный, как будто он куда-то опаздывал, и нужно было срочно собираться и выходить. Питер убрал руки с плеч Стайлза и отряхнул их, словно испачкался. — Три дня. Тебе приснился кошмар, — Хейл говорил спокойным, будничным тоном. Ведь это совершенно обычно — спать трое суток. Питер, очевидно, встречается с таким ежедневно. — Сколько? Почему ты меня не разбудил? — но оборотень лишь встал, подошел к окну и открыл занавески. Солнце не осветило комнату. Сегодня пасмурно. — Какая жалость, — цокнул Питер. — И что ты тут делаешь? Какого черта вообще?! Только не говори, что все три дня находился со мной в этой комнате, — Стайлз облокотился на стену и следил за Хейлом, который решил пройтись по периметру комнаты, осматривая вещи. — А ты забыл наш уговор? — Я с тобой ни о чем не договаривался, волчара, — Стилински спустил ноги на пол, но все еще не решался подняться. Он привыкал к белым мушкам у себя перед глазами. Питер проигнорировал слова Стайлза. Парнишка все равно ничего не мог изменить, потому что Хейл не хотел. Хейл не хотел, чтобы подросток шлялся с торчками. Он забудет все их номера и адреса, а если нет — Питер выбьет это из его головы. Хейл сказал, что Стайлз будет сидеть дома — Стайлз даже нос не высунет в окно, подышать. Оборотень предупредил — никаких наркотиков, а значит, что никаких наркотиков и не будет. Поэтому Питер дал Стилински сходить в душ, позавтракать, а потом немного осознать ситуацию. Когда подросток тяжело вздохнул и уже собирался открыть рот, чтобы начать возмущаться, Хейл перебил его: — Обыск. — Чего? — не понял Стайлз. — Сейчас мы пройдем по всем этажам и ты выкинешь в мусорку все свои заначки, — оборотень вел мальчишку по лестнице, впиваясь когтями в шею. Для пущего устрашения. — Если ты про деньги, то, чувак, у меня их нет уже несколько недель, — Стайлз находил забавным то, что Питер нянчится с ним, как с ребенком. Но больше всего Стилински веселило, как оборотень с ним разговаривал. Питеру Хейлу всегда было плевать на Стайлза Стилински, а тут такое! Но оборотень говорил совсем не о деньгах. Он собирался заставить подростка выкинуть все наркотики, чтобы тому в голову не взбрело их сдолбить. И он заставил Стайлза прибраться в комнате отца, в шкафу, под кроватью, на полочках в ванной, даже навести порядок в холодильнике. — В ящиках стола тоже заставишь рыться? — Заставлю, — кивнул Питер и открыл верхний ящик. Стайлз зло посмотрел на волка, взял из ящика несколько журналов playboy, один презерватив и демонстративно кинул их Хейлу под ноги. — Доволен? — Более чем, — волк ехидно улыбнулся и присел на кровать Стайлза. Стилински нигде ничего не прятал. Никаких заначек и вообще никаких тайников в доме. Это не было странно, потому что никому не было дело до секретов Стайлза. Пока его отец был здоров, он пропадал на работе сутками, наверняка, у него не было времени рыться в вещах сына. Никому не было дело до того, что прячет шестнадцатилетний сопляк под подушкой, потому что все секреты Стилински лежали на поверхности. Весь внешний вид подростка кричал о том, что он нуждается в поддержке и помощи. Стайлз молча убирал оставшиеся вещи в ящики, а Питер молча за ним наблюдал. Дрожащие руки, вены на которых виднелись за километр. Домашние штаны совсем не держались на бедрах, а футболка, кажется, стала на три размера больше. Интересно, как давно он нормально ел? — Слушай, Питер, зачем ты заставил меня все это делать? Ты что, потерял свой нюх? Ты больше не оборотень? Изобрели лекарство? — Стайлз сел на компьютерное кресло. — А то помнится мне, в школе ты в две секунды все понял и успел выбить из меня дурь. — Я тебя дисциплинирую, — он облокотился на локти, а вытянутые ноги скрестил на полу. — И проверяю, не лжешь ли ты мне. — Так ты знал, что в доме пусто?! — Да. — Ну и как бы я солгал? — Стайлз смотрел на оборотня с недоверием, как будто ожидал подвоха. Питер резко встал и в мгновение оказался рядом со Стилински. Он просто стоял, никак не угражал и вообще не вызывал страха. Сегодня Стайлз был смелее. Хороший знак. — Ты бы почуял неладное, если бы твой тайник был вне этого дома, и рванул бы туда. Но сейчас ты тут. — Так может я потом и рвану! — он вызывающе посмотрел на Хейла, но понимал, что тот был прав. У него не было тайника. У него не было вообще ничего. И волк тоже понимал это.

***

Питер находился в доме Стилински весь день. Он делал вид, будто так и надо, словно он всегда жил здесь, был Стайлзу старшим братом или дядей. А Стайлз делал вид, будто его совершенно не напрягает присутствие оборотня в его доме. Подростку, кажется, было вообще все равно, с кем проводить время. Пока Питер читал какую-то книгу, которую взял с полки в комнате отца, Стилински сидел рядом и переключал пультом каналы на телевизоре. Он шел уже по десятому кругу, но совершенно не видел разницы между всеми теми картинками, промелькнувшими перед ним. Стайлз наконец бросил пульт, резко встал с дивана и ушел наверх, в комнату отца. Мальчишка громко хлопнул дверью и плюхнулся на кровать лицом в подушку. Он вдохнул запах, но совершенно ничего не почувствовал, хотя он ничего не менял здесь с тех пор, как папа оказался в больнице. Парню стало тоскливо. Он перевернулся на спину и уставился в потолок. Он все еще не мог поверить в то, что проспал трое суток. Конечно, Питер сказал, что Стайлз просыпался, чтобы попить воды, но Стилински этого не помнит. Он никогда не спал так долго, но в данный момент не отказался бы поспать еще. Вероятно, все дело в том, что его организм был слишком истощен. Конечно, посиди на наркоте месяц почти без перерывов. Но Стайлз, казалось, совсем не понимал, насколько все серьезно. Он слегка удивился тому, что пропустил семьдесят два часа жизни, но не более того. Подросток даже не задумывался о причинах долгого сна, о причинах его кошмаров. Сегодня он вообще особо не желал о чем-то думать. Наверное, все благодаря Питеру, который после «обыска» ни разу не напомнил Стайлзу о его плачевном положении, не заставлял его делать то, что парнишка не хочет, обедать, например. У самого Стилински не было желания что-то просить, он совсем не проявлял инициативу в общении. Вероятно, под конец дня Питеру это надоело, поэтому подросток сейчас лежит в одиночестве, а где-то там, глубого внутри, депрессивные мысли начинают пробуждаться. Хотелось все вернуть назад. Стайлз уже не думал о том, как бы найти какое-нибудь сверхъестественное существо, умеющее управлять временем, и заставить его отмотать десять лет, чтобы он, его мама и папа вновь были семьей. Стайлз был уверен, что в мире полно таких созданий, не только же существовать оборотням и банши, но он не ждал ничего подобного. Он просто мечтал. Стайлз мечтал быть нормальным ребенком для своего родителя, который не влипает в неприятности. Однажды Стилински попытался. Он достойно держался двенадцать часов, девять из которых были сном, а потом умудрился залезть на соседское дерево, с целью спасти кошку, но не расчитал веса, повалил соседскую яблоню прямо на соседскую машину. С тех пор Стайлз знал, что ему не стоит даже пытаться, ведь он, делая даже что-то хорошее, может только навредить. Стайлз мечтал быть менее болтливым и надоедливым, но его любопытство было сильнее всего этого. Парень никогда не закрывал рот, он нуждался в постоянном собеседнике, готовом его выслушать и хотя бы помычать что-то в ответ. Стилински злил всех вокруг, но иногда ему казалось, что он не так уж и противен, поэтому в глубине души надеялся, что кого-то когда-нибудь притянет в нем эта черта. Стайлз мечтал… да мало ли, о чем он мечтал. Этого никогда не случится. И этот факт только злил парнишку, заставляя его сжать кулаки и со всей злости кинуть подушку в сторону двери. Он резко вскочил на ноги, сбежал на первый этаж и пошел в с торону входной двери, не обращая внимания на Питера. Когда Стилински коснулся ручки, он услышал звук захлопывающейся книги и совершенно спокойный тон: — Куда собрался? — Гулять, — огрызнулся он и дернул ручку, но та не поддалась. Хейл схватил его руку и аккуратно убрал от ручки. Стайлз опешил от такого обращения. — Что, и не ударишь? Не поцарапаешь? — вызывающе спросил Стайлз. — Нет, — просто ответил оборотень и вернулся на диван, открывая книгу на случайной странице. И парня это разозлило. — Тогда почему ты решил, что я собираюсь тебя слушать? — он все еще стоял у двери. — Я могу прямо сейчас уйти, а ты ничего не сделаешь мне. Я уйду в гости к какому-нибудь своему дружку, которые тебя так бесят, и мы будем с ним развлекаться всю ночь. И следующий день. И на следующий. И так до конца жизни! Питер все еще читал книгу, совсем не обращая внимания на слова Стайлза. Тогда подросток подошел к дивану, встал перед Питером. — Ты вообще слушаешь меня, блин?! — никакой реакции. Стайлз выхватил книгу из его рук, а потом прижал к своей груди. — Это книга отца! Ты не смеешь ее читать, ясно? Ты вообще не смеешь здесь ничего трогать, это не твой дом, убирайся! Тогда Стилински, все еще держа книгу в одной руке, подбежал к двери, а другой открыл дверь, приглашая Питера на выход. Хейл посидел на диване еще пару секунд, а потом встал и медленно пошел к выходу. Его ленивые шаги и скучающее выражение лица злили Стайлза. Подросток весь трясся от напряжения. Он сам был удивлен своей агрессии, а вот Питера, видимо, это не удивляло. Оборотень встал рядом с мальчишкой и аккуратно взял книгу из его руки, положил на стол и вернулся обратно. Стайлз терпеливо ждал, когда Хейл наконец уйдет, но Питер только скрестил руки на груди и стал осматривать подростка. Он прислушался к его сердцебиению, и Стилински это стало напрягать. — Ты собираешься уходить? Я жду! — Не собираюсь, — и толкнул дверь так, что она захлопнулась. И мальчик не выдержал. Он бросился на Питера с кулаками, и волк умело вывернулся и схватил Стайлза за запястья. Он пытался двигаться и ударить Хейла, но у него даже не получалось пошевелить руками. Оборотень был бесспорно сильнее. Он спокойно смотрел за тем, как Стилински пытается выпустить пар, но отпустил его руки только тогда, когда сил у подростка почти не осталось, и Стайлз нанес слабые удары по груди Питера, а потом чуть не упал от недостатка сил. Хейл подхватил мальчишку за плечи и прижал к себе. Они со Стайлзом вместе опустились на колени и стояли так: Стилински, уткнувшись в плечо волка, и Хейл, поглаживая парня по спине, ожидая, когда тот успокоится. Подросток подрагивал, но не плакал. Кажется, вся его злость улетучилась вместе с его силами, потому что сейчас он хотел только спать. Больше не было смысла кричать на Питера, потому что ему, кажется, плевать на все угрозы. Конечно! Будто Стайлз способен причинить ему какую-либо боль. — Вставай, пойдем наверх, — услышал Стайлз сквозь шум в ушах. — Н-не могу… Не хочу, — выдохнул Стилински. Тогда Питер решил, что не собирается его уговаривать, поэтому подхватил мальчишку под коленями, все еще придерживая за спину, и понес его наверх, на руках. — Эй, отпусти меня, — прошептал Стайлз, но его слова были проигнорированны. Стилински сильно не возражал. Он не знал, от чего так устал: от злости, тоски, истощения или всего сразу. В голове подростка звучало достаточно много возмущений, он практически проклинал Питера за то, что тот нес его, как девчонку, но Стайлзу не хватало сил даже открыть рот. Его охватило непреодолимое чувство лени. Да, это была именно лень, которая не давала ему пошевелиться и клонила в сон. Когда они зашли в комнату, Хейл просто положил подростка на кровать, прямо на одеяло и уже собирался уходить, но его остановили тонкие пальцы, что обвили его запястье. — Питер, — только и смог выдавить из себя Стайлз. Оборотень не знал, что хотел парень: может, попросить прощения; может, укрыть его одеялом; может, попросить остаться. Волк подошел к двери, закрыл ее, погасил свет, задвинул шторки, а потом сел на кровать Стайлза. Питер не злился на мальчишку, чтобы прощать его, поэтому он аккуратно накрыл его одеялом, а потом сел на кресло, отодвинувшись в угол. Сегодня он не собирался уходить. Он собирался остаться и сторожить сон Стайлза. Питер не хотел, чтобы и сегодня подростку снились кошмары.