Пять жен Кили Дуринсона

— Я не уверена. Тауриэль с сомнением оглядела большой каменный зал. Она еще никогда в жизни не видела такой невероятно тонкой и замысловатой резьбы. От изящества каменных барельефов просто захватывало дух. Так же, как и от манящих вод горячих природных источников, которые бурлили и исходили густым паром. — Ты сказала, что хочешь искупаться. Кили, абсолютно голый и довольный собой, обошёл её, мимоходом приласкал ладонью её ягодицы. Сама Тауриэль была одета в тончайшую рубашку из чистого хлопка. Это был подарок от друга. В Лихолесье такая одежда считалась роскошью. Когда Кили дошел до края бассейна и обернулся, пламя в его глазах вполне могло соперничать с жаром из глубин Арды, от которого воды купальни шипели и пузырились. Рыжая эльфийка ошеломленно покачала головой. — Я имела в виду в твоих покоях. — В наших покоях, жена, — гном снисходительно рассмеялся, расслабленный, почти разомлевший от любовных утех, которым они только что предавались. — Наших. Да. Гм, — хотя она больше ничего не сказала, зеленые глаза смотрели на него умоляюще. — Я не умею читать мысли, тебе придётся сказать, чего ты хочешь, — Кили протянул к ней руку, явно приглашая к нему присоединиться. Тауриэль огляделась, смущённо улыбнулась и сделала к нему пару шагов. — Мне больно. А я не привыкла болеть. Улыбка Кили мгновенно исчезла, как солнце, внезапно закрытое облаками. — Я сделал тебе больно? Почему ты не сказала? Эльфийка мило покраснела до самого выреза рубашки, едва покрывавшего мягкую округлость её грудей. — У меня болят мышцы, — поправилась она. Он хмыкнул и склонил голову на бок. — Горячая вода может помочь, — Кили жестом показал на парящий источник, взглядом приглашая её подойти. — В ванне. — Природные горячие источники. Лучшее средство от боли в мышцах. Он подмигнул ей и наклонился, потянувшись рукой. Тауриэль могла уклониться, но не стала этого делать, вместо этого позволила мужу подвести её к краю каменного бассейна, определенно созданного руками, потому что никакая естественная сила не могла создать эти четкие ступени, искусно вырезанные руны, крутые изгибы и сиденья. — Твой первый раз, — Тауриэль запнулась на слове, до сих пор немного взволнованная открытием, что её муж совсем не такой целомудренный, как она, — Когда ты… Ну… Это она научила тебя тому, что только что между нами было? Кили замотал головой, он не хотел отвечать. — Меня уже обвиняли в безрассудстве. Но теперь я могу узнать расставленную мне ловушку. Я не буду отвечать, — он подтянул её ближе, — Ты можешь притвориться, что знаешь. Я твой. Он явно дразнил её. Зелёные глаза изучали его лицо, щетину на подбородке. У него не было такой же густой бороды, как у большинства гномов, которых ей приходилось видеть. Тауриэль инстинктивно избегала разговоров на эту больную для него тему. Её восхищали черты его лица, тени на щеках, ямочки, упрямый изгиб подбородка, форма губ, улыбка. Его шея, не такая изящная, как у эльфов, была покрыта жесткими, колючими на ощупь волосками. Широкие, мощные и сильные плечи. Эльфы тоже были сильными, но совсем не такими массивными, как гномы. И ей это нравилось. Зелёные глаза опустились к его крепкой груди, густо обсыпанной волосками, тёмными и вьющимися, сквозь которые соблазнительно проглядывали мужские соски. Тауриэль улыбнулась. Кили присвистнул, и эльфийка подняла голову, встретившись с ним глазами. — Если ты продолжишь смотреть на меня, как на послеобеденный десерт, до купания мы не дойдём, — голос гнома неожиданно стал низким и хриплым. Тауриэль опустила глаза, с изумлением разглядывая его член, который опять наливался силой. Воистину его выносливость была выше всяких похвал. Скажи она об этом знакомым эльфийским девушкам, и их недоумение вполне могло бы перерасти в интерес. Нет уж. Пусть себе недоумевают. Наглядевшись на самую активную часть его тела, Тауриэль снова посмотрела ему в глаза. — И чему ты научился в свой первый раз? — Осторожности. Кили потянул её за руку, спустился в бассейн по широким ступеням, а эльфийка следовала за ним, задыхаясь от жары и удовольствия. — Вода такая шелковистая, — это было и утверждение, и вопрос. — Минералы из сердца Арды, — простонал Кили. Гном подогнул колени, опустился в воду по грудь. Его темные глаза закрылись от удовольствия. Тауриэль повторила действия мужа. В мгновение ока Кили поднялся, подхватил края хлопчатобумажной рубашки и быстро стащил её с тела жены. Эльфийка сделала протестующий жест, но он уже отбросил мокрую ткань далеко в сторону. — Тебе это не нужно. — Но это общественные купальни! — Тауриэль возмущённо прикрыла руками грудь. Кили изогнул бровь. — Скромничаешь? Я уже вкушал от твоих щедрот. И планирую делать это снова при каждом удобном случае. И знаешь, вот это он и есть. В смысле, случай. Ты и сама понимаешь. — Но ты же говорил мне, что женщины-гномы… — Гномки, — подсказал он. — Гномки, — рыжая эльфийка кивнула, показывая, что поняла, — Ты сказал, что они не ходят обнажёнными, а носят исподнее. — На публике, — гном ухмыльнулся, и в его глазах загорелся озорной огонёк. Его тёмные волосы, мокрые и тяжёлые, свисали прямыми прядями, и концы их плавали в воде, — А мы совсем одни. — Но все равно это общественные купальни, — в этот раз её протест прозвучал не очень убедительно. Она потянулась к мужу, кончиками пальцев прочертила линии его ключиц до самой впадинки в основании горла. Прикосновение было нежным, странно эротичным и слегка собственническим. Но ему понравилось, — Может войти кто угодно. — Тогда я закрою тебя и прикажу им убраться вон, — решительно пообещал темноволосый принц. Тауриэль успокоилась, наблюдая за ним, размышляя над вопросом, который ему задала. Она не пыталась докопаться до сути, но отсутствие ответа странным образом волновало её её. Возможно, если она услышит правду, это успокоит её страхи и волнения. — Твой первый раз. Расскажи мне. Кили опять отрицательно качнул головой. Её пальцы взлетели к его лицу, легонько коснулись губ. — Это поможет мне, если я буду знать. Кили поморщился, пожал плечами. — Ну, первый раз был не совсем первый, но из-за неё… — он тяжело вздохнул, как будто воспоминания казались ему неподъёмным грузом, — Она была почти взрослая гномка. На семь лет старше Фили. Вообще-то она бегала за моим братом, а я восхищался ей. Фили отшил её, он говорил мне, что она лживая интриганка, но я ему не поверил. Тауриэль нахмурилась, это было не совсем то, чего она ожидала. Кили замолчал, потому что неправильно понял выражение её лица. — Я был буквально без ума от неё, но я был молодой и глупый и не умел отличить фальшивку от настоящего золота. Тауриэль покачала головой. — Нет. Я просто думала, что первый раз должен быть более романтичным. — Это вряд ли, — Кили понурился, горестно скривил губы, — Мы не спали в привычном смысле слова. Она раздразнила меня и заставила идти за ней. Торина и Двалина не было, Фили предупреждал меня, но тогда он был чем-то занят. Мне было лет двадцать. — Так мало, — прошептала эльфийка. Кили невесело рассмеялся. — Для эльфа возможно. Но тогда я думал, что я совсем взрослый. По крайней мере, моё тело чувствовало себя именно так. Я считал себя ужасно умным и думал, что эта симпатичная девушка мной заинтересовалась. Она зажала меня в углу и… — он покраснел. — Продолжай. — Я ни на чём не настаиваю, но ты сама спросила… — Вот именно. Кили заворчал, но наконец решился продолжить. — Она использовала свой рот и должен признать, это было здорово. Даже слишком. Конечно, я не продержался долго, а она посмеялась, — он покраснел ещё сильнее, — А потом сплетничала с друзьями, смеялась и намекала всем, что со мной не стоит возиться, потому что я скорострел. Лёд в её зелёных глазах не таял даже в окружавшей их жаре. — Она здесь? Кили вытаращил глаза, когда жена инстинктивно потянулась к бедру в поисках оружия, и искренне удивилась, обнаружив, что она не только не вооружена, но даже не одета. — Она давно вышла замуж и до сих пор живёт в Синих Горах. У неё уже есть дети. Я давным-давно забыл об этом. — Она использовала тебя! Кили изобразил кривую ухмылку, удивляясь тому, что она так сильно рассердилась из-за него. — Тауриэль, это было очень давно. — Но не для эльфа! — рыкнула она. — Я люблю тебя, — он наблюдал, как его жена пыталась осмыслить его слова, и тот факт, что он больше не испытывал злости, — Во всяком случае, Фили заметил, что я расстроен, и доставал меня, пока я всё не рассказал. Он гонялся за ней с оружием, и кто знает, что бы с ней сделал, если бы не вмешался Глоин. — Я закончу его начинания, — это прозвучало почти как клятва. Ой-ой. Он торопливо продолжил, пытаясь отвлечь её от мыслей об убийстве. — Торин узнал и ужасно разозлился. На меня, конечно. — Но это её вина! — прорычала эльфийка. Кили моргнул. Да, она определённо собиралась убить. Но это было возбуждающе и очень по-гномьи. — Торин считал, что я наивный дурак, раз попался в простую ловушку. Он отвёл нас с Фили на ферму к Мэг. Напряжение нарастало. Глаза Тауриэль по-прежнему оставались холодными. Он торопливо объяснил, что Мэг была человеческой женщиной, вдовой, и нуждалась в помощи. Она не хотела продавать свою ферму и быстро находила общий язык с мужчинами, которые помогали ей по хозяйству. — Именно она была моей первой женщиной. И Фили тоже. Эльфийка вдруг поперхнулась, уставившись на него полными шока и недоверия глазами. Кили заморгал, и отшатнулся, сообразив, что могли значить его слова. — Не одновременно! — быстро уточнил он. Девушка снова задышала, вода тихонько плескалась у её тяжело вздымавшейся груди. Смущённая пристальным взглядом мужа, Тауриэль опустилась ниже. Кили подмигнул ей, притворно пытаясь извиниться. — Значит, она научила тебя, — медленно проговорила эльфийка, размышляя об этой давно ушедшей человеческой женщине. Она была готова ревновать, но испытала только облегчение, потому что Кили вспоминал Мэг с нежностью, но не с любовью. Когда он говорил о ней, в его голосе не было любви. Вообще-то, он уделил намного больше внимания её кулинарным талантам, чем её постельным прелестям. А может, он просто не хотел посвящать её в такие подробности потому, что испугался её первой реакции. — А после Мэг? — Хватит и первых двух. Для одного вечера хватит потрясений. Тауриэль нехотя кивнула. — Итак. Самое важное, чему тебя научила Мэг? — тихо спросила она. Кили замолчал, она впервые серьёзно задумался над этим вопросом. — Самое важное? Мэг не была счастлива в браке. Она научила меня осторожнее обращаться со своим сердцем. Что просто обниматься с кем-то у камина иногда значит больше, чем секс, — он притянул её ближе, — Она научила меня, что нежность лучше, но немножко грубости тоже не помешает. Он резко дёрнул жену на себя, прижимаясь к ней крепко, кожа к коже, и игриво хмыкнул. Тауриэль молча наблюдала за мужем. Он выглядел настороженным, осторожным, даже чуть-чуть подозрительным. И это она сделала его таким, показав ему, как сильно его прошлое поражает ее. Эльфийка сглотнула, лихорадочно соображая, как это исправить. Как стереть с лица её гномьего принца эту так не свойственную ему нерешительность. Ублажить его ртом? Ей не нужно было спрашивать, она слышала достаточно намёков в разговорах, которые сразу же затихали, стоило молодой эльфийке подойти ближе. Но для её мужа это были далеко не приятные воспоминания. Возможно, пришло время это изменить. Тауриэль загадочно улыбнулась. Кили подозрительно прищурился. — Что? Ты сама спросила. Я умолкаю. Эльфийка взяла его за руку и усадила на край бассейна. Гном посмотрел на неё в замешательстве, когда она положила свои ладони ему на колени и подошла вплотную, разглядывая его неприкрытое тело. Его плоть дёрнулась, поднимаясь. Темные глаза стали очень, очень широкими. Она невесомо коснулась его пальцами, и гном чуть шире развёл бёдра, подчиняясь её призыву. — Плохие воспоминания можно заменить хорошими, — прошептала Тауриэль. Она придвинулась ещё ближе, и Кили застонал. Длинные рыжие локоны плавали на поверхности воды, щекоча ему ноги, а её дыхание щекотало другие, более интимные вещи. К счастью, купальня так и осталась пустой, и никто из них не утонул. Хотя они оба были к этому близки.