Одна судьба на двоих 5: Отряд Дамблдора

      Всего два дня нужно было провести в доме Сириуса два дня — до заседания суда в Министерстве по поводу неправомерного использования волшебства. Миссис Уизли пыталась поговорить с двойняшками на эту тему, но Гермиона и Гарри избегали этого разговора, чтобы лишний раз не поднимать эту тему.       — Блин! Герми! СПАСИ МЕНЯ! — открыв дверь, Гермиона даже выйти, не успела, как рыжеволосое чудо сбил её с ног. Девушка отшатнулась в сторону и лишь захлопнула дверь. Обернувшись, она увидела Рона, который был красный, словно рак и чем-то очень сильно напуган. Это позабавило девушку и, немного отойдя от шока, улыбнулась.       — Что на этот раз? — с улыбкой спросила Гермиона.       — Вовсе не смешно! — возмутился Рон.       — А ты сильнее ори — может близнецы тебя по запаху найдут.       В первый же день приезда двойняшек и Дадли на площадь Гримо, закончился тем, что Рон рискнул попробовать новые изобретения своих братьев-близнецов. Само собой закончилось это скандалом, потому что на лице Рона выскочили угри, которые даже ловкая тётя Молли не смогла толком вывести, вплоть до вчерашнего вечера. Естественно из-за этого близнецы были наказаны и лишены карманных денег, поэтому с того момента у близнецов и Рона что-то вроде войны.       Глядя на это все, друзья лишь улыбались, потому что проводить время в семье Уизли всегда приносило им радость. В таких ситуациях, Рона спасал или Гарри или Гермиона, из-за тесных отношений с близнецами.       В этот раз Гермиона тоже попробовала решить проблему. Как только она открыла дверь, на пороге из неоткуда возникли близнецы. Увидев брата в комнате подруги, собирались зайти, но Гермиона перегородила им дорогу.       — Ребят, мне нужно с вами поговорить, — сказала она.       — Поговорим, когда мы отчихвостим твоего дружка! — гневно сказал Фред.       — Кажется, вам там денег не хватает для магазина… — тихо и задумчиво сказала Гермиона. Рон сразу же отошёл на второй план, а близнецы, схватив Гермиону под руки, потащили в дальний угол коридора. — Ну?       — Что ну?       — Сколько вам не хватает?       — Нужно внести задаток для аренды, ещё на оформление и ингредиенты для шуток и вредилок. А что такое?       — Пойдёмте в комнату брата, — сказала Гермиона.       Комната Гарри находилась недалеко от комнаты Рона. Гермиона пригрозила, что если они что-то туда кинут — разговора не будет. Это их замотивировало, поэтому бросать ничего не стали. Гарри как раз был в комнате и ожидал прихода Гермионы с близнецами вместе.       — Снова Рону досталось? — усмехнулся Гарри.       — Что-то вроде того, — кивнула Гермиона, — это была твоя идея, поэтому рассказывай.       — Что он должен рассказать? — не понял Джордж. Гарри достал из чемодана два достаточно крупных мешочка, судя по всему — с деньгами, взял оттуда штук тридцать из каждого и положил на стол. — Что это?       — Ваш взнос и оплата всего остального, — сказал Гарри, — я слышал, что вам не хватает на аренду, оплату всех услуг и много чего ещё.       — Подожди! — остановил его Фред. — Этот мешочек… Это же ваша награда за выигрыш в Турнире.       — Какая разница, откуда они? — спросила Гермиона, беря мешочки и, протягивая их близнецам. — Здесь 1940 тыс.галлеонов. Вам хватит?       — С лихвой, — сказал Джордж, — но… — Гермиона всучила мешочки близнецам.       — У нас денег хватает на учёбу, так что не волнуйтесь об этом. Обычно у нас все помещается в двадцать или даже пятнадцать.       После разговора с близнецами, потрясенные таким поступком, двойняшки решили пройтись по дому. Помимо уборки, они любили ходить по такому старому дому, ведь здесь жили ещё с семнадцатого века — грех не посмотреть все, что можно посмотреть. Дом, конечно, очень старый, чуть ли не до развалин доходит, но миссис Уизли говорит, что с помощью волшебства его можно будет поддерживать ещё долгое время. Конечно, с её-то опытом и магией… Гермионе нравилось рассматривать всякие древние штучки, гобелены и посуду, а Гарри нравились интересные штуковины и предметы старины — в этом их интересы почти были похожи. Дадли разговаривал с мистером Уизли о том, что ему придётся стать свидетелем на суде по делу кузенов, поэтому обсуждали, что нужно говорить, а что не стоит упоминать.       Самым еще страшным кошмаром был эльф-домовик. Он перешёл по наследству Сириусу и тот всячески приказывал этому существу. Да и Кикимер был с плохим характером — сразу видно, что многие года жил с чистокровными волшебниками из Слизерина. Двойняшки зашли в комнату, скорее ещё одну гостиную. Здесь стоял пошарканный диван, несколько кресел, журнальный столик. Но самым интересным стала расписанная стена, причём вся полностью. Гобелен выглядел немыслимо старым. Он сильно выцвел, и местами его проели докси. Но золотая нить, которой он был вышит, блестела достаточно ярко, чтобы видно было ветвистое родословное дерево, берущее начало, насколько брат с сестрой могли понять, в глубоком Средневековье. На самом верху гобелена крупными буквами значилось: «БЛАГОРОДНЕЙШЕЕ И ДРЕВНЕЙШЕЕ СЕМЕЙСТВО БЛЭКОВ»       — Это семейное древо, — задумчиво сказала Гермиона, — как думаешь, во всех чистокровных семьях есть такое?       — Думаю, что да, — сказал Гарри, — помнишь, что говорила когда-то тётя, уже исходя из слов мамы, наверное…       — Что именно?       — Ну, что все выходцы чистокровных семей должны знать своих предков вплоть до десятого колена, даже выше.       — Ах, это, ну да! — согласилась Гермиона.       — Ненавижу эту комнату… — послышалось за спиной. Повернувшись, двойняшки увидели в дверях крестного. Стоя в дверях, он с неким отвращением смотрел на стену, возле которой стояли двойняшки. — Будет время — уберу его отсюда.       — Но почему? — удивилась Гермиона. — Всё-таки древо твоего рода…       — Я терпеть не мог своих родителей — одержимых манией чистой крови. — Сириус пересек комнату и подошел к гобелену во всю ширину стены. — Они даже сами не понимали, почему так одержимы всей этой фигнёй. Это было заложено ещё издавна, а потом стали одними из последователей Волан-Де-Морта.       — И кто же на этом древе сейчас Пожиратель? — спросил Гарри. Сириус повёл взглядом суть наверх и остановился на портрете женщины. Её волосы были чёрные, как смоль — подстать семье Блэков, но жутким был её взгляд — безумный и жаждущий крови. — Моя кузина — Беллатриса.       — Гарри, смотри! — воскликнула Гермиона, указывая на белокурую женщину рядом с Беллатрисой. Гарри узнал в ней знакомые черты и такую же холодность во взгляде, а Гермионе больше приглянулись её серые глаза. — Нарцисса Блэк.       — Сейчас она носит другую фамилию. Но такого же чистокровного рода, — сказал Сириус.       — Это мать Драко, — сказал Гарри, — помнишь, мы видели её в Косой аллее на первом курсе?       — Да, помню, — скривилась девушка, — она сделала неуместное замечание.       — Знакомы с Драко?       — Более чем, — криво усмехнулся Гарри, — он уже с первого курса начал вставлять нам палки в колеса.       — Не удивительно, — сказал Сириус, — наверное, не захотели дружить с ним?       — Да, — сказал Гарри.       — Подожди, — удивилась Гермиона, — но если это родовое древо, то где же ты? Тебя здесь нет! — внимательно изучив нижнюю часть дерева, относящуюся к нашему времени.       — Я вот где был. — Сириус показал на маленькое круглое обугленное отверстие в ткани, точно прожженное сигаретой. — Моя дорогая матушка меня отсюда выжгла, когда я сбежал из дому. Кикимер очень любит про это тихонечко бормотать.       — Ты сбежал из дому? — удивился Гарри.       — Да, в шестнадцать лет, — ответил Сириус. — Решил, что с меня хватит.       — Но куда же ты пошёл?       — В дом вашего отца, конечно, — улыбнулся Сириус, — в доме Поттеров я всегда был желанным гостем. Несмотря на то, что они были также чистокровными волшебниками, весь род учился на Гриффиндоре и не относился с презрением к маглорожденным. Ваши родители познакомились в школе и бабушка с дедушкой так не переживали на этот счёт.       — Значит, ты жил у них до совершеннолетия?       — Да, — кивнул Сириус, — в когда мне стукнуло семнадцать, я обзавёлся своим жильём. Оказалось, что мне оставил неплохое наследство дядюшка — мамин брат. На древе его тоже нет, видимо подсобил, как брату по несчастью.       — И ты не пожалел, что ушёл?       — Нет, — покачал головой Сириус. Когда прозвучал голос миссис Уизли об обеде, двойняшки решили остаться с Сириусом на пару минут. — Уж не помню, сколько лет я на это не смотрел. Вот Финеас Найджелус… мой прапрадедушка… самый непопулярный директор Хогвартса за все времена. Араминта Мелифлуа… двоюродная сестра моей матери… попыталась протащить через Министерство закон, разрешающий травлю маглов. А вот дорогая тетушка Элладора. С нее началась семейная традиция обезглавливать эльфов-домовиков, когда они становились, слишком стары, чтобы носить чайные подносы… Разумеется, стоило в семье родиться кому-нибудь хоть чуточку человечней, от него отрекались. Тонкс, к примеру, я тут не вижу. Может быть, поэтому Кикимер не исполняет ее приказов — вообще-то он должен слушаться любого члена семьи…       — Вы с Тонкс, выходит, родственники? — удивленно спросил Гарри.       — Да, дальние, но родственники. Её матушка — моя двоюродная сестра. Я ведь намного старше Тонкс.       — Сириус, — начал Гарри, — а что бы было, если бы тебя оправдали?       — Я бы официально стал жить здесь и даже смог бы работать в мракоборческом центре в Министерстве. — сказал Сириус. — Но первым делом я бы оформил опекунство над вами двумя, чтобы стать одной семьёй.       — Ты бы забрал нас к себе?       — Конечно, — улыбнулся Сириус, — будем надеяться, что когда Фадж одумается, нам удастся поймать Хвоста за его маленький дряной язык и доказать мою невиновность. Кстати, Дамблдор разрешил мне в облике Нюхалза проводить вас на слушание в Министерство.       — Да?       — Да, — улыбнулся Сириус. — Дамблдор не позволит, чтобы вас исключили. Особенно учитывая то, что тебе Гермиона, предстоит представлять мозги Хогвартса за границей.       — Сомневаюсь…       — Почему?       — Я могла понять, если бы они начали угрожать, посылать какие-то письма… Сириус, но на нас напали дементоры. Хуже того — они приходили за тётей и Дадли. Министерство и так знает, что мы виним себя в смерти Мэри. Поэтому посылают мрак на нашу семью.       — Ваше состояние мне понятно, — вздохнул Сириус, — но нужно потерпеть ещё немного.       После полудня началась уборка. Помогали миссис Уизли все без исключения. После полудня за разборкой застекленных шкафчиков Гарри с сестрой как мог, старался не думать о слушании. К счастью, работа требовала немалой сосредоточенности, потому что многие предметы, когда их снимали с пыльных полок, всячески сопротивлялись. Джинни и Гермиона помогали миссис Уизли убирать старую посуду, а если было нужно — отдавали на починку. Сириус изрядно пострадал от серебряной табакерки: за считанные секунды укушенная ею кисть руки покрылась нехорошей коркой, похожей на жесткую коричневую перчатку. Это не огорчило его, даже наоборот — позабавило. В итоге, он сказал, что приготовит зелье, чтобы это все прошло. Рон, Дадли и Гарри стали убирать на первом этаже в прихожей, правда получалось достаточно плохо, потому что портрет мамы Сириуса мешал им. В итоге близнецы разозлились на неё и прикрепили шторы шурупами, которые были в кармане отца — Гарри объяснил, как это сделать. Среди прочего в шкафчиках обнаружилось, например, такое: музыкальная шкатулка, начавшая, когда ее завели, издавать чуть зловещую, бренчащую мелодию, от которой все почувствовали странную слабость и заснули бы, если бы Джинни не догадалась захлопнуть крышку; массивный медальон, которого никто не смог открыть; несколько старинных печатей; и, наконец, в пыльной коробочке орден Мерлина первой степени, врученный деду Сириуса «за заслуги перед Министерством». Медальон Гермиона рассматривала около десяти минут, потому что он казался таким интересным и волшебным, но Сириус кинул его Кикимеру, чтобы тот унёс в свой чулан.       — Фух… Я не думал, что в таком старинном доме будет столько хлама… Сириус — без обид, — сказал Дадли.       — Да ладно… — Сириус плюхнулся в кресло и вытянул ноги, которые ужасно болели, — тут никого до меня не было, не удивительно, что набралось столько мусора.       — Кикимеру приходилось убирать, — прошипел домовик, — ваша матушка…       — Иди вон, Кикимер! — крикнул Сириус. Домовик поклонился и ушёл восвояси — в свой чулан.

***

      Снейп, изредка появлявшийся в доме, мог сколько угодно называть это занятие очисткой, но, по мнению многих, это была самая настоящая война с домом, который при поддержке Кикимера очень упорно сопротивлялся. Сириус, когда появлялся профессор Зельеварения, старался уйти в другую комнату, чтобы не начался скандал, но однажды их пришлось разнимать подросткам.       — АХ, ТЫ СВОЛОЧЬ ЧЕРНОВОЛОСАЯ! — кричал Сириус, пытаясь достать волшебную палочку. Его втроём держали Дадли, Фред и Джордж.       — РИСКНИ! ПСИНА ВОНЮЧАЯ! — крикнул Снейп. Друзья ещё никогда не видели Снейп в таком состоянии, особенно в их присутствии. Остановить его вызвались Гарри, Рон и Билл. Гермиона и Джинни стояли в стороне, думая, что же делать. Когда же Сириус, наконец, вырвался из хватки, достал палочку.       — Сту…       — НЕТ! — не успел Сириус произнести заклинание, как между ними встала Гермиона. Зная, что крестный её очень любит, Гермионе пришлось это сделать, чтобы остановить это безумие. — Сириус, не нужно!       — Он назвал твоего отца…       — Хватит! — крикнула Гермиона. — Это его мнение! Если хочет говорить гадости — его дело!       — Но, Миона… — начал Гарри.       — Отпустите профессора! — Рон, Гарри и Билл отпустили зельевара. Тот лишь ухмыльнулся. — Я слишком уважаю профессоров, которые многому меня научили, чтобы говорить что-то ему в данной ситуации. Попрошу лишь об одном — уходите, профессор.       Конечно, Снейп не стал бы слушать слова Гермионы, особенно в настоящий момент, но выбора особого не было, поэтому, кивнув Артуру, который только что зашёл в дом, покинул штаб-квартиру.       — Что случилось? — удивился Артур.       — Уже ничего, мистер Уизли, — успокоил его Гарри, — мы просто разговаривали с Сириусом и профессором Снейпом.       — А зачем палочки? — Артур кивнул на палочку, которую все ещё держал Сириус. Гермиона гневно посмотрела на него, и он спрятал её в карман пиджака.       Миссис Уизли слышала, что происходит, но не успела вмешаться — это сделала Гермиона. После ссоры, Гермиона вернулась к работе, а Сириус, понимая свою вину, и что поступил неправильно, сделав такой скандал перед детьми, не стал извиняться перед крестницей. Все следующее время эльф-домовик по-прежнему совался всюду, где все собирались, пытался стащить из мешков для мусора все, что только мог, и его бормотание становилось все более оскорбительным. Сириус дошел до того, что замахнулся на него старым тряпьем.       — Кикимер знает, что они затеяли, знает, господин строит козни против Темного Лорда, стакнувшись с грязнокровками, изменниками и отребьем… АЙ! — это вывело из себя Гарри. Он схватил домовика за ухо и выкинул в чулан, закрыв его на ключ.       — Не смей даже трансгрессировать! — крикнул Гарри, ударив кулаком в дверь. — Достал уже… Кикимер! Кикимер! В гробу я тебя видел… Кикимер… — такой поступок насторожил лишь Гермиону. Она ещё никогда не видела брата в таком состоянии, особенно по отношению к живому существу.       Хуже всего двойняшкам было ночью, когда им уже одновременно снились кошмары. Таинственные коридоры и запертые двери, хотя шрам по-прежнему покалывало, они впервые за все лето получали от жизни удовольствие.       Утром, когда двойняшки вместе с мистером Уизли, Дадли и Сириусом собирались на слушание, пришло письмо от Петуньи:

«Мои дорогие! Элизабет сказала, что завтра будет слушание по вашему делу. Она будет в качестве свидетеля. Надеюсь, что вас не исключат из Хогвартса, потому что в этом есть и моя вина. Обязательно пришлите мне сову с результатами слушания. Тётя Петунья»

      Сириусу пришлось выпить Оборотное зелье, принесенное Грюмом, чтобы превратиться в магла с Тисовой улицы. Это показалось разумным, так что ближе к девяти часам все были готовы. Артур сказал, что возьмёт их с собой на работу, так что волноваться не о чем. Завтрак был обязательным, поэтому, умяв несколько гренок, компания могла выдвигаться на слушание. Одежда обязательно должна была быть похожей на магловскую, потому что мистер Уизли сказал, что придётся идти по магловским улицам.       Мистер Уизли отпер дверь, и они вышли на холодную, серую утреннюю площадь. Было понятно, что использовать трансгрессию нельзя, ведь Гарри и Гермионе запрещено использовать магию, особенно таким образом. Поэтому было решено поехать на метро, правда двойняшки не представляли, как на метро можно попасть в Министерство магии. Пока они шли, мистер Уизли держал руку под пиджаком, впрочем, как и Сириус. Двойняшки и Дадли понимали, что взрослые волшебники держат волшебные палочки. Неказистые улицы были почти безлюдны, но убогая маленькая станция метро оказалась полна ранних пассажиров. Как всегда в тесной близости с маглами, занимающимися своими будничными делами, мистер Уизли с трудом сдерживал восторг.       Купить билеты вызвался Дадли, потому что у мистера Уизли могли возникнуть с этим проблемы. Они были куплены у сонного кассира, и пять минут спустя вагон, стуча и подрагивая, уже вез их к центру Лондона. Мистер Уизли снова и снова нервно сверялся с висевшей над окном схемой метрополитена.       — Еще четыре остановки… Теперь три осталось… Всего две еще проехать…       Едва они вышли из поезда на одной из центральных станций, как их подхватил поток мужчин и женщин в строгих костюмах, с портфелями и дипломатами в руках. Они поднялись по эскалатору, миновали турникеты и вышли на широкую улицу, застроенную солидного вида зданиями и уже полную машин. — Артур, а где это мы? — растерянно спросил Сириус.       — Сюда, — сказал Артур, и повел их по боковой улице. — Я никогда не приезжал сюда на метро, а с маггловской точки зрения все выглядит несколько иначе, — объяснил он. — Честно говоря, я впервые сегодня воспользуюсь входом для посетителей.       Чем дальше они шли, тем меньше и неприглядней становились дома. Наконец они достигли улочки, на которой только и было что несколько убогих офисных зданий, пивная и большой переполненный мусорный контейнер. Никто и предположить не мог, что Министерство магии находится в таком малопривлекательном месте.       — Прибыли, — бодро объявил мистер Уизли, показывая на видавшую виды красную телефонную будку, в которой не хватало нескольких стекол.       — Мы попадём в Министерство через телефон? — изумленно спросили студенты.       — Издавна вход в Министерство находился вдали от магловских глаз, — сказал Сириус, — поэтому не удивляйтесь.       Будка стояла у глухой стены, щедро изрисованной граффити. Артур открыл перед школьниками дверь и пропустил их внутрь. Недоумевая, они вошел. Мистер Уизли и Сириус, еле втиснувшись следом, захлопнули дверь. Для них тут едва хватало места, хотя Сириус прошептал какие-то слова, и места стало чуть больше.       — Оригинально, — сказала Гермиона. Дадли оказался прижат к телефонному аппарату, висевшему криво, словно какой-то хулиган пытался его сорвать. Мистер Уизли протянул мимо Дадли руку и взял трубку.       — Боюсь, мистер Уизли, что телефон сломан, — заметил Дадли.       — Нет, нет, я уверен, что он в исправности, — возразил мистер Уизли, держа трубку над головой и вглядываясь в диск. — Ну-ка… шесть, — он стал набирать номер, — два… четыре… опять четыре… опять два…       Когда диск с мягким стрекотанием вернулся на место. Затем пол начал двигаться вниз, словно лифт, пока магловская улица полностью не скрылась из виду. Ехали посетители не так долго, потому что когда улицы уже не было видно, лифт резко рванул вниз. Волосы Гермионы растрепались, и рванулись вверх, словно она вновь была в воде. С волосами Дадли и Гарри было то же самое.       Внезапно, их что-то вытаскивает из лифта и они из пламени, выходят наружу. Они стояли в конце очень длинного, великолепного зала с темным паркетным полом, отлакированным до зеркального блеска. На переливчато-синем потолке сияли золотые символы, которые перемещались и видоизменялись, делая потолок похожим на огромную небесную доску объявлений. В стенах, обшитых гладкими панелями из темного дерева, было устроено множество позолоченных каминов. Каждые несколько секунд в том или ином камине на левой стене с мягким свистом кто-то появлялся — либо волшебница, либо волшебник. Справа перед каминами стояли небольшие очереди желающих покинуть Министерство. Посреди зала юные волшебники увидели фонтан, представлявший собой золотую скульптурную группу крупней чем в натуральную величину, в центре круглого бассейна. Самая высокая из фигур изображала благородного чародея, взметнувшего в воздух волшебную палочку. Вокруг него стояли красивая волшебница, кентавр, гоблин и эльф-домовик. Последние трое смотрели на волшебницу и чародея снизу вверх, с обожанием. Из концов волшебных палочек, из наконечника стрелы кентавра, из острия гоблинской шляпы и из ушей эльфа били сверкающие струи, и журчание воды примешивалось к хлопкам трансгрессии и к шороху бесчисленных подошв. Сотни волшебников и волшебниц большей частью по-утреннему хмурых, шли к дальнему концу атриума, где виднелись золотые ворота.       — Давно я тут не был… — прошептал Сириус.       — И как давно? — спросил Гарри.       — С тех пор, как меня осудили пожизненно, — ответил Сириус.       У фонтана друзья со своими сопроводителями, увидели Элизабет и мадам Фигг, которые также должны присутствовать на слушании. Элизабет поздоровалась со всеми и отвела Артура в сторону. Услышанное явно удивило мужчину, так как он перевёл встревоженный взгляд на двойняшек, затем на Элизабет. Сириус тоже забеспокоился, поэтому подошёл к ним.       — Что случилось? — прошептал волшебник.       — Слушание будет через десять минут, — сказал Артур.       — Но почему его перенесли?       — Вероятно из-за Дамблдора, который тоже должен присутствовать, как защитник, — сказала Элизабет, — в любом случае, нам нужно поторопиться, чтобы не опоздать.       Позвав студентов за собой, взрослые пошли к волшебному лифту. Гарри, Дадли и Гермионы пошли вслед за взрослыми, они миновали ворота и очутились в зале поменьше, где за золотыми решетками виднелось, как минимум, двадцать лифтов. Дети, Сириус, миссис Фигг, Элизабет и мистер Уизли присоединились к толпе около одного из них. С превеликим лязгом и стуком спустился лифт, золотые решетки разъехались, и посетители вошли в кабину вместе с толпой. На Гарри и Гермиону, которые оказались притиснуты к дальней стенке, некоторые попутчики посматривали с любопытством.       «Глаза бы им выколоть» — подумал Гарри.       «Это из-за шрама, — успокоила его Гермиона, — помни, что сказал Люпин — студентов за такие нарушения не исключают»       «Мы — враги Министерства, сестра, — ответил Гарри, — сейчас для них закон — пустой звук»       — Ваше слушание перенесли, — сказала Элизабет.       — Почему? — удивились двойняшки.       — Сами поймёте, — ответил Сириус.       Пока тряская кабина поднималась дальше, оставшиеся служебные записки по-прежнему парили вокруг лампы. Потом дверь открылась, и голос объявил:       — Отдел тайн.       — Наш этаж, — сказал мистер Уизли, и вслед за волшебницей они вышли в коридор, где было много дверей. — Мой кабинет в другом конце этажа.       Вместе с сопроводителями, школьники пошли дальше по коридору. Артур объяснил, что место проведения слушания в конце коридора. Но у этого коридора будто не было конца и края. Сириус уже тоже устал, но старался этого не показывать. Голые стены. Никаких окон и никаких дверей, кроме одной совершенно черной в дальнем конце коридора. Гарри с друзьями думал, что в нее-то они и войдут, но мистер Уизли схватил его за руку и заставил повернуть налево, где оказался проем, ведущий на лестницу. Элизабет, миссис Фигг и Сириус еле успевали за ними.       — Вниз, вниз, — пыхтел мистер Уизли, перескакивая при каждом шаге через ступеньку.       — Черт, Артур, сюда что, лифт не ходит? — возмутилась Элизабет.       — Нет, к сожалению, — пропыхтел Артур. — Почему они здесь решили устроить, ума не приложу…       Добравшись до низа лестницы, они побежали по другому коридору, сильно смахивающему на тот, что в Хогвартсе вел в подземное логово Снейпа. В держателях, укрепленных на грубых каменных стенах, горели факелы, освещая массивные деревянные двери с железными засовами и обитыми железом замочными скважинами.       — Зал суда… номер десять… кажется… мы почти… да.       Мистер Уизли резко остановился перед темной закопченной дверью с огромным железным замком. Он тяжело привалился к стене, держась за грудь, в которой отчаянно кололо.       — Всё, заходите, — сказал Артур, — Элизабет, Миссис Фигг будут ждать в комнате для свидетелей, а мы с Сириусом подождём в моем кабинете. Удачи! — Сердце выбивало бешеную дробь прямо в горле. Сириус тепло обнял крестников и вместе с Артуром направился к выходу. Миссис Фигг, Дадли и Элизабет зашли в боковую комнату. Двойняшки же с трудом сглотнули. Гарри повернул тяжелую железную дверную ручку, пропустил сестру вперёд, затем сам вступил в зал суда и закрыл за собой дверь.       Просторное подземелье, в которое он вошел, было, ему до ужаса знакомо. Стены, сложенные из темного камня, были тускло, подсвечены факелами. Справа и слева от двойняшек вздымались ряды пустых скамей, но впереди, где скамьи стояли на возвышении, на них темнело много человеческих фигур. Сидящие вполголоса переговаривались, но как только за Гарри закрылась массивная дверь, в зале воцарилась зловещая тишина.       — Вы опоздали, — проговорил холодный мужской голос.       — Прошу нас извинить, — сказала Гермиона, — наше время было изменено и нам поздно сказали.       — Визенгамот в этом не виноват, — возразил голос. — Утром к вам была послана сова. Садитесь.       Гарри перевел взгляд на стоящие два кресла посреди зала с цепями на подлокотниках. Двойняшки сели туда и приготовились к слушании. Посреди переднего ряда сидел Корнелиус Фадж — министр магии. Этот упитанный мужчина сегодня расстался со светло-зеленым котелком, который частенько носил; не было и добродушной улыбки, с которой он, бывало, обращался к Гермионе и Гарри. Слева от Фаджа брат с сестрой увидел дородную волшебницу с квадратным подбородком и очень короткими седыми волосами. В глазу у нее поблескивал монокль, и выглядела она довольно-таки устрашающе. По правую руку от Фаджа сидела другая колдунья, но она так далеко откинулась на спинку скамьи, что лица не было видно.       — Что ж, когда обвиняемые здесь… Можно начинать. Вы готовы? — крикнул он кому-то из сидящих. Перси, брат Рона, сидел на самом краю переднего ряда. Гарри взглянул на него, рассчитывая хоть на какой-то приветственный знак, но напрасно. Держа наготове перо, Перси сквозь стекла роговых очков смотрел на лежащий перед ним пергамент. Гермиона сдала подлокотник сильнее обычного, так как помнила его слова мистеру Уизли, и как он по-скотски поступил с родными. — Дисциплинарное слушание от двенадцатого августа объявляю открытым, — звучно провозгласил Фадж, и Перси тотчас начал вести протокол. — Разбирается дело о нарушении Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних и Международного статута о секретности Гарри Джеймсом Поттером и его сестрой Гермионой Лили Поттер, проживающими по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре. Допрос ведут: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии; Амелия Сьюзен Боунс, глава Отдела обеспечения магического правопорядка; Долорес Джейн Амбридж, первый заместитель министра. Секретарь суда — Перси Игнациус Уизли…       — Свидетель защиты — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, — произнес сзади негромкий голос. Двойняшки одновременно обернулись. На Дамблдоре, который неспешно шел через зал, была длинная темно-синяя мантия, и лицо его выражало непоколебимое спокойствие. Седина волос и длинной бороды серебрилась в свете факелов. Поравнявшись с учениками, он посмотрел на Фаджа сквозь полукружья очков, сидевших на середине крючковатого носа. Члены Визенгамота зашептались между собой. Все глаза были устремлены на вошедшего. Одни судьи выглядели раздосадованными, другие — слегка напуганными, но две пожилые волшебницы в заднем ряду приветственно помахали Дамблдору. При виде директора в груди у двойняшек, как от пения феникса, поднялось мощное чувство защищенности и надежды. Им захотелось, чтобы Дамблдор на них посмотрел, но тот не спускал глаз с явно взволнованного Фаджа.       — А… Дамблдор, — проговорил министр, пришедший, судя по всему, в полное замешательство. — Да. Значит, вы… получили наше… сообщение о том, что время и… место слушания изменены?       — Должно быть, вы отправили его, когда я уже вышел на встречу, — сказал Дамблдор, — но это не важно, ибо я прибыл в Министерство на три часа раньше вас.       Сейчас двойняшки поняли, почему министр перенёс слушание на час раньше. Он не хотел, чтобы Дамблдор присутствовал на слушании, ведь большинство членов Визенгамота все ещё доверяют ему, хоть его и исключили из совета месяц назад.       — Итак, обвинения! — начал Фадж. — Вы — Гарри Джеймс Поттер и Гермиона Лили Поттер, проживающие по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре? — спросил Фадж, глядя на двойняшек поверх пергамента.       — Да, — сказали брат с сестрой.       — Вы получили три года назад предупреждение от Министерства по поводу незаконного применения волшебства?       — Да, но…       — И, тем не менее, вечером второго августа вы заклинанием вызвали Патронуса? — спросил Фадж.       — Да, — сказала Гермиона, — но…       — Понимая, что вам воспрещено применять волшебство вне школы, пока вам не исполнилось семнадцать лет?       — Да, но…       — Понимая, что вы находитесь в районе, изобилующем маглами?       — Да, но…       — Вполне понимая, что в данный момент в непосредственной близости от вас находится магл?       — Да, — сердито сказал Гарри, — но я если бы я не сделал это, то моему кузену и тёте грозила смерть. — Волшебница с моноклем перебила его громким, низким голосом:       — Вы смогли вызвать полноценного Патронуса?       — Да, — ответил Гарри, — потому что…       — И вы? — она посмотрела на Гермиону.       — Да, — кивнула Гермиона.       — Телесных Патронусов?       — Да.       — Вам обоим пятнадцать?       — Да.       — Для вашего возраста вызвать телесного Патронуса — это верх мастерства. Похвально. — Сказала женщина.       — И на каком основании вы вызвали их?       — В наш дом ворвались дементоры, — сказал Гарри.       Резко наступила тишина, какой не было с начала слушания.       — Дементоры? — переспросила после паузы мадам Боунс, вскинув густые брови и едва не уронив монокль. — Что вы хотите этим сказать?       — Мой брат хочет сказать, что в доме, где были вызваны Патронусы, на нашу тётю и двоюродного брата напали дементоры!       — А… — снова протянул Фадж, на этот раз язвительно улыбаясь и оглядывая Визенгамот, словно побуждая судей повеселиться с ним вместе. — Ну конечно. Я был уверен, что мы услышим нечто в подобном роде.       — Дементоры в Литтл-Уингинге? — спросила мадам Боунс с великим изумлением. — Ничего не понимаю…       — Не понимаете, Амелия? — Фадж по-прежнему улыбался. — А я вам объясню. Дементоры — отличная выдумка для того, чтобы вывернуться. Просто превосходная. Ведь маглы дементоров видеть не могут, не так ли? Очень удобно, очень… Но это только ваши слова, никаких подтверждающих свидетельств.       — Вы смеете предположить, что они лгут? — спросил Дамблдор.       — Естественно, — сказал Фадж, — как дементоры могли оказаться в магловском районе?       — Может быть, сам пострадавший вам об этом расскажет?       — Магла сюда не пустят, — предупредила миссис Боунс.       — А я говорю не о миссис Эванс. — Дамблдор хлопнул в ладоши и из боковой комнаты в зал зашёл Дадли. Он тоже явно беспокоился о происходящем и, само собой, надеялся, что ему не будут задавать глупых вопросов. Гермиона и Гарри сели на лавки, которые находились рядом с креслами. На место Гарри сел Дадли. — Позволите?       — Конечно, — сказала миссис Боунс. Дамблдор кивнул и встал напротив Дадли. — Дадли Вернон Эванс?       — Да.       — Вы живёте по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре?       — Да.       — Вы находились в доме, когда произошло нападение дементоров?       — Да, на меня и на мою мать было совершено нападение. Дементоров было двое. Гермиона и Гарри спасли нам жизнь.       — Вы могли подговорить мальчика, — сказал Фадж, — есть более убедительный свидетель?       — Если потребуется, я выпью сыворотку правды, — сказал решительно Дадли. На лице Фадж застыл ужас. Он явно не ожидал этого, потому что понимал, что нападение было, но вот сыворотка правды меняет всё.       — Это не нужно…       — Тогда дослушайте его до конца, — сказал Дамблдор, — мистер Эванс, вы видели дементоров до этого происшествия?       — Видел, — кивнул Дадли, — они находились на территории Хогвартса два года назад.       — Вы умеете вызывать Патронуса?       — К сожалению — нет, — покачал головой Дадли, — но если бы умел — поступил бы так же, как и мои кузены.       — Если это все…       — Не все, министр, — сказал Дамблдор, — у стороны защиты есть ещё один свидетель. Она была на улице в момент нападения дементоров. Миссис Элизабет Джин МакКлауд. — из боковой комнаты вышла мать Мэри, и села на место Гермионы рядом с Дадли. — Миссис МакКлауд лично сообщила мне о происшествии, и я сразу же пришёл в Министерство.       — И что же вы хотите нам рассказать? — скептически спросил Фадж.       — Нападение было совершено именно дементорами, министр, — твёрдо сказала Элизабет, — я услышала крик, так как находилась у дальней части улицы. Трансгрессировать я не рискнула, потому что на улице могли находиться другие маглы. Уже возле дома я увидела двух Патронусов: Золотая лань и Олень — Патронусы Гермионы и Гарри Поттеров.       — В каком состоянии вы нашли миссис Эванс и Дадли Эванса?       — Они были бледные, как асфальт, мистер Дамблдор, — ответила Элизабет, — исходя их состояния, я дала им шоколад, чтобы самочувствие улучшилось. Это разрешено магическими законами, уважаемые члены совета.       — Это так, миссис Боунс? — спросил Дамблдор.       — Всё верно, — кивнула миссис Боунс, — мистер Эванс, миссис МакКлауд, мы выслушали ваши показания, можете быть свободны. — Двое покинули зал, зайдя в боковую комнату.       — Не слишком убедительные показания, — надменно изрек Фадж.       — Как по мне — они более чем убедительны, министр, — сказала миссис Боунс, — особенно учитывая то, что дементоры оказались в магловском районе вдалеке от Азкабана.       — Вряд ли кто-нибудь из нас думает, что дементоры могли оказаться там случайно, — непринужденным тоном заметил Дамблдор.       Сидевшая справа от Фаджа волшебница, чье лицо было скрыто в тени, слегка пошевелилась. Все остальные пребывали в молчании и неподвижности.       — И что это должно означать? — ледяным голосом спросил Фадж.       — Что, по моему мнению, им было приказано туда явиться, — ответил Дамблдор.       — Если бы кто-нибудь приказал двум дементорам отправиться на прогулку по Литтл-Уингингу мы, я думаю, знали бы об этом! — рявкнул Фадж.       — Если только вы не послали их намеренно, — сказал Дамблдор.       — Молчать! — возмутился Фадж. — Да как вы сумеете, перед членами…       — Успокойтесь, министр! — прервала его миссис Боунс.       — Я думаю, что стоит рассмотреть седьмую статью магического кодекса, — сказал Дамблдор, — статья, которая говорит об исключении из указа о секретности.       — Мы знаем содержание этой статьи! — сказал Фадж.       — Статья гласит, что подросток имеет право применить магию, если его жизни грозит смертельная опасность. А, учитывая то, что дементоры могли подвергнуть их поцелую… И Министерство не имеет право исключать студентов из школы, и уже тем более — отбирать и уничтожать их палочку без выноса приговора и проведения слушания.       — Довольно! Мы выслушали много! — сказал Фадж.       — Верно, — согласилась миссис Боунс. — Я думаю, что совету пришло время вынести приговор.       Взбешенный Фадж пялился на Дамблдора волком. Гарри с Гермионой скосили глаза на Дамблдора в надежде на какой-нибудь успокаивающий знак. Они совсем не были убеждены, что Дамблдор правильно сделал, дав Визенгамоту понять, что пора принимать решение. Но директор опять оставил без внимания попытку двойняшек встретиться с ним взглядами. Он по-прежнему смотрел на скамьи, где судьи торопливо, шепотом обменивались мнениями.       — Кто за то, чтобы оправдать подсудимого по всем пунктам? — прозвучал голос мадам Боунс. Гарри с Гермионой рывком подняли головы. В воздухе были руки, много рук… больше половины! Часто-часто дыша, брат с сестрой попытались сосчитать, но не успели они кончить, как мадам Боунс спросила: — Кто за то, чтобы признать подсудимого виновным?       Фадж первый поднял руку, с ним еще полдюжины человек, в том числе колдунья справа от него, усатый волшебник во втором ряду и его кудрявая соседка. С таким видом, точно в горле у него застряло что-то крупное, Фадж оглядел всех судей, потом опустил руку. Два раза глубоко вздохнул и голосом, полным сдавленной ярости, произнес:       — Большинством голосов совет снимает все обвинения.