Сказания о Каллистусе

Рю, Отоко и Хадо долго ждать не стали и, как только руки первого наконец стали гибкими и теперь больше походили на настоящие руки, чем каменные, тот бросился в сторону Чадда, который не придумал ничего лучше, чем блокировать удар руками, закрыв ими свое лицо, которым он сильно дорожил. Сразу шесть ударов кинжалами глубоко вошли в его руки, заставив Нанамико взвыть и оттолкнуть от себя врага ногой в живот, но и тот оказался не так прост, одной из рук схватив его ногу и перевернув блондина в воздухе, заставив его упасть пластом на твердую землю, таки разбив несчастный нос. - Только не нос! - Закричал Чадд, напуганно смотря затуманенными глазами от боли на то, как с его лица стекают капли алой жидкости, особо не выделяясь на ночном тротуаре. Он уже повернулся к Рю и хотел сложить печать для своей техники, но тот пяткой ударил его по лицу. Нанамико упал снова, чувствуя себя беззащитным волчонком, но так просто сдаваться не собирался, потому что злость бурлила по всему телу с каждым новым ударом врага все сильнее. Хадо же, тем временем, атаковал Тасори, огромной тушей разбежавшись и толкнув массивным плечом его в стену, став давить им бедного богача прямо в грудь, заставляя того кашлять и задыхаться. Даже быстрота Цуды его попросту не спасла, потому что Хадо оказался быстрее. В городе, где сражались ниндзя, все так и было: Побеждал тот, кто быстрее, сильнее и тот, у кого больше опыта. По всем параметрам взрослый мужчина, естественно, был лучше Тасори, что не мог дышать и вжимал побледневшие пальцы в плечо члена организации Алой капли, пытаясь сдвинуть его хотя бы на миллиметр. Глаза закатывались и юноша со всех сил старался не потерять сознание, потому что слышал, что Нанамико тоже нуждается в помощи, судя по вскрикам и звукам ударов. Отоко закрутила вокруг себя острый хлыст, собирающаяся с силами, пока ее оружие потихоньку начинало загораться фиолетовым неоновым цветом, но в ее конструкцию внезапно ворвался ледяной посох. Это был посох Авеля, который вылез из люка канализации неподалеку, в которую попал после падения и спасения Чадда. Курода крепко держал посох в руках, не отдавая оружие рассерженой Отоко, которая по прежнему нервно улыбалась и тянула посох хлыстом на себя. Бегающий по округе взгляд попадал на Авеля редко и юноша, решив воспользоваться этим заболеванием девушки, просчитал секунды, когда ее глаза устремляются себе под ноги, от того Курода быстро перепрыгнул ее, понимая, что не время раздумывать и мешкать, по прежнему крепко сжимая посох. Руки девушки невольно поднялись, ведь она также упорно держала свое оружие, но это и стало ее ошибкой, ведь пока она оборачивалась к Авелю, тот уже оказался справа от нее, а когда повернулась к нему вновь, тот очутился сверху, вновь перепрыгивая ее и вставая слева, тем самым совершенно запутав ее навигационную систему мозга, она даже не заметила когда Курода отпустил свой посох и оказася за спиной, ударив крепкой холодной рукой ее по шее, заставив Отоко пискнуть и упасть на колени, но и тогда Авель не остановился, беспристрастно выбив ногой ее хлыст из руки и схватив за волосы, мрачно переведя взгляд на Хадо и Рю, что по прежнему держали Тасори и Чадда в непригодном для сражения состоянии. - Отпустите их, иначе Вашей подруге придет конец. Рю встал сзади избитого Чадда, у которого из носа и губы сочилась кровь, а одежда была порвана во многих местах из-за ударов кинжалов, и приставил кинжал к его шее, взбудораженно горя взглядом при виде Авеля. Хадо же ухмыльнулся и вжал Тасори в стену еще сильнее, сломав сразу три ребра, заставив Цуду закричать на последнем издыхании, прежде чем тот окончательно потерял сознание. По беспристрастному лицу Авеля потекла капля пота. "Им все равно." - Понял он, теперь действительно начиная паниковать. Ему было больно видеть Чадда в таком состоянии, а видеть бессознательного Тасори просто страшно, тем более, что Хадо схватил Цуду и швырнул прямо в Куроду как какую-то ненужную куклу. Чтобы увернуться, Авелю пришлось отпустить девушку, в которую и попало тело бедного Тасори. Курода отскочил назад, выходя из зоны темного переулка на улицу Почвы, но сбегать он по прежнему не собирался, как и звать на помощь, ведь тогда Чадду достанется еще сильнее от родителей. Но ведь лучше быть избитым, чем убитым? Перед юношей встала настоящая дилемма, в которой он быстро пришел к ответу, потому что не было времени долго раздумывать. Боковым зрением Авель увидел две фигуры находящиеся рядом, поэтому тут же повернулся к ним, чтобы те помогли или вызвали полицию. - Помо... Но договорить он не успел, поняв, кого он встретил. Его взгляд встретился с взглядом из под челки знакомой девочки, что удивленно смотрела на него, держась за руку с незнакомым Авелю парнем. Акира измерил Куроду взглядом с полсекунды, а потом взглянул на то, что происходит в переулке, но увидел Хадо и Рю, которые вдруг стали еще более возбужденными, чем были во время неравного боя. - А вот и наш должник... - Проговорил Рю, отпинывая тело избитого Чадда и прокручивая в шести руках кинжалы, уже окропленные кровью Нанамико. - Добрый вечер. - Накамура отпустил руку Софи и встал впереди нее, защищая собой. - Знаю, что сейчас не самое лучшее время, но нужной суммы у меня по прежнему нет. - Лидер устал прощать. - Ухмыльнулся Хадо, став медленно, в развалочку, идти в сторону Акиры, напугав до смерти этим самым Софи и воодушевив Авеля, который теперь думал как обойти врагов и убежать с телами одноклассников. Отоко также поднялась, повертев головой и хватая с земли свой хлыст, обозленная на то, что ее одурачили. - А что насчет этих придурков?! - Забудь. Сейчас мы нашли того, кого искали так долго. - Облизнул губы Рю, предвкушая вид крови Акиры на своих пальцах, а затем внезапно став говорить стихами. - Беги, собачка, беги... Далеко тебе больше не удастся уйти. Киояма тяжело задышала, но не могла сдвинуться с места. Она ни в коем случае не хотела терять нового друга из-за каких-то дурацких долгов, но знала, что ничем не может ему помочь. В ее голове на секунду прозвучал приглушенный женский крик, которого она не слышала раннее. Оглядевшись, она поняла, что никто кроме нее этого голоса не слышал. Но задаваться вопросом о том, что это было, больше не было времени. Накамура понял, что бежать больше не было смысла, поэтому сорвал печати с рукавов своей рубашки и бросил их на землю перед собой, отчего на земле матерелизовались буквально из воздуха две большие серые собаки, рычащие на тройку из Алой капли, пока с их массивных челюстей сочилась слюна, практически такая же густая как пена у бешеных псов. - Ублюдок! - Вдруг заорал пришедший в себя Чадд со всей силы ударяя не ожидающего Рю в затылок кулаком, даже несмотря на раненые руки, заставляя рифмоплета врезаться головой в каменную стену рядом. - Ты в курсе вообще что мне родители за одежду сделают?! А?! - Чадд! - Авель был рад и разочарован одновременно. Ведь с одной стороны Нанамико в порядке, а с другой они могли спокойно сбежать, это был не их бой, но теперь придется стоять до самого конца. Рю медленно отлип от стены и... Улыбнулся, взглянув на стиснувшего зубы Чадда. Кажется, безумец был даже рад, что Нанамико не слился так рано. Хадо же только сделал шаг в сторону Акиры, явно итак уверенный, что Рю справится с "малолетками", как на него напрыгнули сразу два пса, вгрызаясь в мышечные руки острыми клыками и рыча, тряся мордами так, словно стараясь разорвать руки мужчины до костей, что закричал от боли, стараясь отодрать от себя псов за массивные хвосты. Акира знал, что две собаки могут отвлечь его лишь временно, да и сейчас он успел только вытащить кунай, правда тут же его выронил из-за того, что Отоко обвила его тело своим острым кнутом, заставив Накамуру морщиться от боли, ведь шипы порвали его рубашку, вжимаясь в кожу до крови и ползая по телу должника как питоны, готовящиеся к своей трапезе. Конечности Софи буквально онемели от страха и она устремилась взглядом на выроненный кунай, тут же, как можно быстрее, наклоняясь к оружию, чтобы поднять его, как почувствовала секундный толчок в спину, заставив девочку нелепо упасть на землю. Это был Авель, который использовал наклоненную Киояму как лесенку, чтобы запрыгнуть на цепь и побежать по ней в сторону лучшего друга, чтобы помочь ему. - Самый раздражающий... - Процедила сквозь зубы Отоко, явно заинтересованная больше в том, кто ее унизил, чем в должнике, поэтому она отпустила Акиру и плетка, словно живая, поднялась вверх, ухватывая тело Авеля и с силой ударяя того головой об стену, оставляя кровавый след. Голова Куроды ужасно кружилась и гудела. Он закрыл глаза, но и тогда все пространство будто крутилось вокруг, он не мог никак сосредоточиться, ощущая как серые волосы становятся мокрыми и, скорее всего, алыми от крови и пота. Чадд, услышав удар об стену, отвлекся от игры "Увернись от кинжалов Рю" и почувствовал прилив гнева к крови, увидев кто именно оказался ранен. - Т-Ты... Ты просто грязь! - Выругался Нанамико, наплевав на боль в руках и складывая ими печать. С плеч до кончиков пальцев у блондина заныли руки от нанесенных ран. Волосы поднялись потоком воздуха, а в красных глазах загорелся огонь. Алое пламя словно одним желанием юноши настигло тела Отоко, что истошно и хрипло закричала от ужасающей боли, выпуская из рук свое оружие, тем самым освобождая итак побитого Авеля, что лежал на земле, обмотанный ее кнутом, который ослабил хватку, но уже успел вонзить шипы в худое тело сероволосого парня, порвав тонкую окровавленную одежду. Глаза Куроды были по прежнему закрыты, но он был в сознании, просто боролся с тем, чтобы не потеряться в боли, ведь Чадду по прежнему нужна была его помощь. Рю, воспользовавшись отвлечением Чадда, сделал ему подсечку и вонзил кинжал в грудь, когда тот был уже на земле, заставив истошно закричать и пытаясь навести огненный взгляд на Рю, который одной из рук держал крепко Нанамико за подбородок, чтобы тот не видел его, догадавшись о силе юноши. Вне зоны видимости блондина Рю был в безопасности. На губах Софи невольно выросла улыбка, которую она поспешила скрыть пальцами. Было стыдно признаться, но ей нравилось слышать и видеть страдания Авеля и Чадда, которые терроризировали ее столько, сколько она вообще себя помнит. На самом деле в ее голове даже появилась пугающая мысль. "Вот бы они сейчас подохли как крысы." - Киояма не могла контролировать свою ненависть к юношам, поэтому страх сейчас смешался с удовольствием и тошнотой от горелого запаха плоти Отоко, которая пластом лежала неподалеку. Софи понимала, что та, скорее всего умерла, и от этого ее трясло только сильнее. Все органы будто смешались между собой, Киояма чувствовала рвотный позыв и удовлетворение при мысли, что на месте Отоко могут сейчас лежать Чадд и Авель, и что ее страдания могут кончиться вот так легко и просто. Но рефлексировать Софи долго не дали, ведь Хадо раскидал собак в столь узком переулке об стены, отчего те со скулением растворились в воздухе также резко, как и появились. С широкой улыбкой он поднял свои раненные руки, которые стали покрываться корочкой камня. - И это все, Накамура Акира? - Проговорил он, продолжая скалиться и побежав аки носорог на сероволосого с Софи. Юноша успел оттолкнуть Киояму подальше, но сам подставился под удар, и теперь Хадо давил к стене Накамуру, как недавно давил Тасори, при этом ухмыляясь и смотря на лицо Акиры, что болезненно исказилось. Вот теперь Киояма уже серьезно испугалась. При толчке она ободрола колено, поэтому встала с небольшим трудом, но, сжимая в руках кунай, кинулась в сторону Хадо, позабыв о своей бесполезности и в то же время совершенно не думая о своей безопасности. Однако тот заметил мчавшуюся на него девочку и подставил одну руку, схватив Киояму за лицо. Собственно, его ладонь и была с ее голову, даже больше. Казалось, он мог просто сжать руку и раздавить ее голову в своей массивной лапище, но опасности в девочке он не видел никакой, поэтому даже как-то пожалел ее. - У меня есть принципы, маленьких девочек я не обижаю. - Ухмыльнулся мужчина, крепко держа за лицо плачущей Софи, что задыхалась в его потной ладони и захлебывалась собственными слезами. - Не держи на меня зла, Акира не отдавал долг уже несколько... - УМРИ! - Закричала приглушенно Киояма, резко вонзая кунай в его каменную руку, заставив Хадо лишь расхохотаться. Казалось, что его вообще не заботила недавняя смерть напарницы, словно в такой неизвестной организации, на самом деле, не так мало людей, которые рискуют своей жизнью. Боль. Снова боль. Чадд чувствовал как его тело кромсают, оставляют большие кровоточащие раны, вжимают кинжал как можно глубже в живот, заставляя кровоточить еще и внутренне. В голове уже поселилась мысль о том, чтобы сдаться. Также, как он делает всегда, когда его бьет отец. Не было смысла сопротивляться. Кеншин Нанамико всегда бил еще сильнее, когда Чадд пытался противостоять ему. Кулаком по лицу, ногой в живот, с локтя по спине, по шее крепкой ладонью, бывало даже, когда он брал первый попавшийся предмет и бил Чадда по голове до тех пор, пока Нанамико не начинал тихо скулить, глотая собственные слезы. А с возрастом слез было все меньше, ведь избиение было таким привычным. Таким... Родным. Как грустно бы это не звучало. Но сейчас Чадд не плакал, будто этого не было достаточно, будто он ожидал чего-то большего... Может того, что его сейчас добьют. Больше не от кого было ждать спасения. Все было тщетно, Авель все-таки ослаб и больше не мог двигаться, а Тасори и подавно. Чадд закрыл глаза и, лишь вздрагивая от новых ранений, почувствовал себя вновь ребенком. Как он бежит с Авелем по детской площадке и смеется, изредка лишь чувствуя как его колит крапива под ногами... Ах, если бы это была она. Светит солнце и лучшие друзья улыбаются. Но это начинает быстро сменяться красным небом и криками... Криками о помощи и криками боли. Это больше не похоже на фантазию, это становится... Воспоминанием. Чадд резко открывает глаза со вздохом, чувствуя как лежит в крови и в холодном поту, пока его по прежнему полощут кинжалами, специально не убивая Нанамико, наслаждаясь его болью и цветом крови, такой же алой, как и глаза самого убивающего. Страх наполняет тело Нанамико и он начинает загораться сам, раскаляясь телом с каждой секундой сильнее, заставляя Рю отпрянуть от него, чтобы не обжечься. Красное пламя сжигает одежду на теле Чадда, но не кожу. Тот пытается ударить Рю, когда встает, но раны и потеря крови не дают ему это сделать. Он промахивается, пытается ударить еще раз, но снова промахивается. Враг оказывается слишком быстрым, с упоением смотрящий на горящее тело Нанамико, словно шифай, который питается впечатлениями, коих недавно встречали Акира и Софи. Чадд чувствует себя таким маленьким и бесполезным. А как же просто было избивать Сасаки в академии, как просто было бить того, кто не сопротивляется... Сейчас от этой мысли Нанамико становится тошно. - Отпусти ее. У меня одна просьба. - Прохрипел Акира, сглатывая и стараясь дышать глубоко и размеренно, чтобы медленнее терять сознание от хватки рослого мужика, который наконец взглянул на Накамуру. - Оттолкни ее, чтобы она не видела мою смерть. - Нет, нет...! - Умоляла Софи, продолжая кунаем бить каменную кору Хадо. Она чувствовала, что с потерей нового друга потеряет часть себя и от этого у нее начиналась новая истерика. День, что был похож на восхитительный и самый сладкий сон теперь превратился в настоящий кровавый кошмар, который был такой страшный, что Киояма никогда бы не подумала, что такое может произойти именно с ней наяву. Она так сильно боялась потерять Акиру, что думала, что умрет сама, если это произойдет. Даже несмотря на то, что они знакомы всего лишь один день. Зачем все это надо было, если он теперь умрет? Что ей теперь делать с ее новыми чувствами? Софи будет чувствовать себя самой одинокой девочкой на свете, если Накамуры больше не будет рядом. Ведь он дал ей второе дыхание, чтобы жить. Хадо кивает, соглашаясь с тем, что Киояма не должна видеть смерть кого-то ей близкого и отталкивает ее, заставляя девочку упасть на землю, сжимая в руке ручку куная так сильно, что на ладони на пару часов еще останется отпечаток. - НЕ НАДО!.... Но как только Софи падает на землю, Акира внезапно поднимает свои руки, которые до того просто бессильно висели и вжимает пальцы прям в глаза Хадо, заставляя того закричать и, казалось бы, Хадо должен был вдавить Накамуру сильнее в стену, чтобы тот, как и Тасори, сломал себе ребра, но по пальцам Акиры проходят серые нити, электризуя Хадо прямо изнутри, из-за чего его хватка ослабилась, а тело затряслось. Акира электризовал и себя самого в этот момент из-за соприкосновения тел, поэтому удар был не очень сильный, но неожиданный для врага. Акира оттолкнул от себя огромную тушу ногами, из-за чего она покачнулась и упала, крепко держась за глаза. Упала почти на Софи, но та еле успела перекувыркнуться чуть левее, а затем и вовсе вскакивая и отбегая от кричащего тела, со страхом отмечая в голове, что лицо Акиры даже не изменилось. - МОИ ГЛАЗА!... Я УБЬЮ ТЕБЯ, НАКАМУРА! - Лицо - самое чувствительное место у всех существ. - Внезапно произнес Акира, легко улыбнувшись Софи и, взяв кунай с ее руки, легко коснувшись своими прохладными пальцами ладони брюнетки, вонзил оружие прямо в глотку Хадо, тем самым заглушив крик. - А рот - еще больше чувствителен. Можно было еще отрезать или откусить ему язык, он бы тоже опешил и стал терять много крови, однако быстрее бы и разозлился. -... Что? - Лишь немо произнесла Софи, смотря как Накамура призывает вновь своих собак, что уже не были ранеными, просто вонзая свои клыки в шею еще немного хрипло вопящего мужчины, а затем отпуская, когда тот замолкает. - Ты же хотела чтобы я обучил тебя, так? - Все также мягко улыбался юноша, затем вдруг вздрогнув и хватая Софи за руку. - Кто-то идет. Быстрее, пошли отсюда. Рю также, отвлекаясь от своего эстетического удовольствия над наблюдением кровавым Чаддом, что уже перестал гореть и просто нагишом лежал на холодной земле, дрожа от холода и боли. Хотя Нанамико и был уже готов морально к смерти, он увидел как Рю хватает с земли свой плащ с капюшоном, укрывается им и бежит вглубь переулков, пробегая мимо яркой надписи "Чадд". Также блондин успел увидеть удирающих в ночь Акиру и Софи, прежде чем через полсекунды на улицу набежали полицейские и Нанамико благополучно потерял сознание. Видимо кто-то все-таки вызвал полицию, которая в замешательстве осмотрит два тела и отправит в больницу трех мальчиков, которые еще не заработали даже и первого ранга ниндзя, а попали в такую заварушку. В журнале это получит огласку, на несчастье Чадда. Акира же быстро вел Софи в сторону улицы Звона, крепко сжимая ее руку в своей, стараясь держаться в тени, чтобы ни одна душа не заметила их прибывания в ночи. Софи была шокирована произошедшим, а от того нема до тех пор, пока Накамура не привел ее в старый, словно заброшенный дом. Краска со здания давно стерлась и теперь это были просто серые, голые и холодные стены, крыша была дырявая, но зато на доме было сразу четыре замка, которые Акира спешно стал открывать, достав из кармана штанов связку ключей, тихо позванивая ими, тем самым нарушая тишину и заставляя Софи подрагивать, пока он отпустил ее руку. Она оглядывалась по сторонам, боясь, что за ними последует полиция. Но еще больше Киояма боялась того, что за ними пойдет тот третий незнакомец, который остался в живых. Незаконченное дело прямо-таки коробило девочку, она чувствовала как сердце буквально сжимается в груди, но ничего не могла с этим сделать. И бесполезность ее очень мучала. Наконец расправившись с замками, он открыл дверь, пропуская Софи первой, а затем зашел следом, снова запираясь. Коридор был старым и прохладным, обклееным какими-то газетами и Софи прикусила губу, теперь переживая за денежное благополучие юноши, словно ей на сегодня не хватило волнения. Неудивительно, что у Накамуры не хватило денег на что-то, из-за чего его теперь преследуют. Софи стала мысленно собираться с духом, чтобы спросить Акиру об этом, но он прервал ее мысль. - Можешь не разуваться. Как видишь, у меня тут не очень чисто, но лично для меня это не проблема. Прости за неудобства. - Да о чем ты говоришь...? Я рада придти к тебе. Тем более, я думаю, нас навряд ли будут тут искать. - Тут же покачала головой Софи, неловко став мять свои пальцы, пока Акира кивнул в сторону нескольких дверей и зашел в одну из них. Казалось, что Накамура живет здесь не один, но остальные сожители либо отсутствуют, либо спят крепким сном, не слыша и шороха. Все-таки дом был слишком крупным для одного человека. В серой комнате ничего не было кроме старой кровати и явно часто использованной пепельницы на подоконнике, не считая маленькой коробки из под детского питания, что немного умилило Киояму, которая представила, как Накамура ест фруктовое пюре для детей. Ни занавесок, ни полок, ни даже ковра, что скрыл бы дырявый деревянный пол, под которым водятся грызуны, мешающие спать бедному Акире по ночам. Теперь "Не очень чисто" для Софи было мягко сказано. Этот дом был совершенно непригоден для жилья. Накамура нажал на кнопку на стене, отчего лампа на потолке стала излучать тусклый свет, под которым теперь было видно, как кружат пылинки, и присел на кровать с усталым вздохом, доставая из под кровати небольшой ящичек с бинтами и какой-то подозрительной мазью, после чего заметил краем глаз неловкость Киоямы. - Я же говорил, что путешествовал, помнишь? Знаю, мой дом мало чем походит на райские хоромы, но постарайся не обращать внимания... Поможешь? Софи смутилась из-за того, что выглядит слишком пораженной его бедностью. - П-Помогу. А чем? Акира снял с себя рваную рубашку и Софи невольно задрожала от вида его худого и раненого тела. Юноша явно недоедал и сильно. Кровь в некоторых местах уже засохла, но раны все равно нужно было продезинфицировать, чтобы не было заражения от шипов Отоко. Этим Киояма и занялась, присев рядом с другом и став натирать его ранения ваткой, которую она также обнаружила в ящике, которую обмакнула в резко пахнущую мазь. Накамура лишь слегка вздрагивал от боли, но ничего не произносил, словно боль была его старой подругой, идущей с ним по жизни нога в ногу. - Тебе бы переодеться... - Тихо сказала Софи, немного краснея от того, что находится дома у парня, который ей нравится, да еще и наблюдает его полуголого. - Да у меня кроме этой рубашки ничего и нет. Постираю завтра. - Пожал плечами слегка Акира и повернул голову в сторону Киоямы, теперь заставив вздрогнуть ее этим действием. - Я чувствую себя виноватым перед тобой. Ты, должно быть, никогда не видела чужих смертей, а из-за коллекторов... Я не хотел, чтобы это случилось так рано. - Перестань винить себя. - Даже немного разозлилась Софи, закончив обмазывать пахучей мазью его раны и став теперь неумело бинтовать его тело, вызвав у Накамуры пару смешков и оттого покраснев. - Мне было страшно, но... Рано или поздно я бы увидела все это, да? В голове Софи на пару секунд встал крик Чадда, которым она наслаждалась и ей стало за это стыдно. Теперь она надеялась, что с одноклассниками все в порядке, даже несмотря на всю ненависть и неприязнь к ним. Ей не хотелось их смерти. И все же воспоминания о умерших, что были так рядом, заставляли кровь в жилах девочки холодеть. Но она всеми силами гнала мысли об этой всей ситуации, словно этого никогда и не было. Только руки дрожали предательски. - Ладно-ладно, молчу. Деловая какая. - Усмехнулся Накамура, отводя взгляд и давая девушке себя обвязать. Софи немного порылась в ящике и нашла ножницы, срезая лишние бинты и отпуская наконец Акиру, просто садясь рядом и складывая руки на своих коленях. Уходить не хотелось и не было смысла, поэтому она теперь мялась, боясь спрашивать о важном. - Хочешь спросить о моих долгах? - Угадал Накамура, ложась на кровати и закидывая руки за голову, став наблюдать за небольшим пауком, мирно плетущим паутину на потолке. - Я... Это не так важно. Я доверяю тебе. - Смутилась Софи, скромно взявшись за свое левое предплечье правой рукой и ловя на себе ненадолго удивленный взгляд Акиры. Он явно не ожидал такого ответа, но спорить не стал, хотя явно мысленно осудил ее за большую доверчивость. Киояма прилегла рядом и Акира тут же накрыл ее прохладным одеялом, которое потихоньку стало греться от ее тела. - Тут холодно. - Отметил очевидное он. - Тебе будет уютнее в нем... Я думаю, тебе стоит поспать. Ты пережила большое потрясение. Софи смутилась и посмотрела на Акиру с большой благодарностью. В глазах встали слезы. - Ты... Ты очень понимающий. Спасибо. - На здоровье, Софи. Все будет хорошо. Накамура приблизился к девушке и обнял ее, заставляя ее сердце биться чаще. Она прижалась к нему и зажмурилась, несмотря на резкий запах от мази на его теле. Из-за чувства защищенности она довольно быстро заснула, все еще храня в мыслях теплый взгляд нового друга, а еще через пару часов следом заснул и Акира, когда на улице стало потихоньку светлеть.

* * *

Несмотря на то, что уже через час нужно было идти в академию, Ален так и не ложилась спать с ночи. Девочка сидела в большом и пустом доме, в котором проживала одна, на своей кровати, спустив тонкие, спортивные ноги с кровати и рассматривая альбом Чадда, который она собиралась вернуть тому при встрече, не догадываясь, что в академии она его сегодня не увидит. После того как Ален провела ночь с Нелли в антикафе, разговаривая о бытовых вещах по типу учебы и мальчишек, Тао долго старалась заснуть, но как не старалась - не могла. Словно какое-то плохое предчувствие охватило ее тело в ледяные тиски и не отпускало, поэтому она перестала бороться с бессонницей и сдалась в пленные, включив свет и также проиграв любопытству, взяв знакомый альбом. С ее губ сорвался смешок, когда она увидела скетчи себя же самой на бумаге. Некоторые начальные образы были перечеркнуты, хотя начинались явно гладко, но Чадд был этим недоволен и начинал рисовать девушку заново. В конце концов получились только несколько скетчей с Тао; Первый скетч был ее лицом с большими, ясными голубыми глазами, длинными ресницами и с кудрявыми волосами, светлого, ангельского оттенка. Все это очень походило на реальную Ален, но ей это даже льстило, она также мысленно отметила, что он нарисовал ее рестницы длиннее, чем они есть на самом деле. На втором скетче блондинка была в компании не особо прорисованной, но узнающейся, благодаря ярко выраженным стрелкам на глазах, Нелли. Чадд восхитительно передал тот брызг эмоций, когда Ален смеялась, прорисовал даже ямочки на розовых щечках блондинки, явно часто засматриваясь на ее лицо. Третий же скетч... Немного смутил Тао. Светлая улыбка, что была на ее лице во время просмотра первых двух скетчей, превратилась в виноватую. Нет, конечно она хорошо там получилась, точнее, ее спина. Ведь Чадд сидел сзади нее, он восхитительно нарисовал ее оголенные плечи под майкой, волшебно придал объем ее кудрявым волосам, но рядом с ней сидело... Нечто. За партой на этом месте с Ален сидит Софи, но на ее месте Нанамико нарисовал какое-то чудовище, закрывающее мохнатыми лапами свое лицо и с явно содрогающимся телом. От рыданий? От страха? От беспомощности? Тао не могла ответить на этот вопрос, но рисунок сильно разозлил ее. Она даже не захотела смотреть дальше, просто захлопнула альбом и отшвырнула в сторону своей сумки, с которой ходит в академию, но попала в сумку Софи, которую захватила с собой, когда та убежала с учебы. Девушка вздрогнула от шума, вспоминая девочку и невыносимо злилась на Чадда. Почему он видит ее такой? Почему никто не видит в Киояме человека кроме Ален? Тао поднялась с кровати и по ее ногам стекла длинная белая ночнушка, почти коснувшись пола. Юная куноичи подошла к окну и приложила ладонь к холоднму стеклу, которое вскоре запотело от ее дыхания. Сколько Ален себя помнила после переезда с Фиреты, Софи всегда была скромной, но не ничтожной, как считали ее многие. Даже не смотря на то, что Киояма и сама верила в то, что ни на что не способна, Тао поддерживала ее и надеялась, что та покажет свою истинную сущность и однажды сама сможет дать отпор своим обидчикам. Ален не видела ее монстром, как видел ее Чадд или безразличные одноклассники, поддерживающие его шутки всего лишь смешком или улыбкой, которые также сильно ранили Киояму, как и сами обидчики. Из окна была видна лишь темная тропинка, трава, да ближайшие дома по бокам. И, конечно, забор впереди. А где-то за забором был отец Ален, пропавший пять лет назад. Пять лет одиночества в пустом доме, пять лет пустых надежд и веры в то, что он еще вернется. Он обещал вернуться, пожелал ей быть хорошей девочкой и ушел. Только недавно Тао поняла, что они находились в бегах и что он сделал это только для того, чтобы защитить ее. Он был смелым и добрым, именно поэтому девушка старалась быть как он, защищать слабых и видеть в людях то, чего не видят окружающие. Может быть когда-нибудь он вернется и она представит ему свою подругу, в которой он увидит такой же тающий луч надежды на спокойное, доброе будущее. И тогда Ален больше никогда не будет одиноко и холодно.