За слова, порой, приходится отвечать делом

      Ула, звезда голонета и ведущий репортер сразу двух популярнейших информационных ресурсов, профессионально оценила небольшую, но чертовски уютную и даже роскошную комнату дворца. Ей не слишком нравился стиль популярный на Набу, она предпочитала более современные интерьеры, но общую стоимость декора и его изящество, а также гармоничность в подборе цвета, оценить могла по достоинству. На фоне убранства, Наза, с которой она и собиралась побеседовать, смотрелась чужеродно. Дело даже не в ее одежде, а в чем-то нематериальном. Какой-то ауре. Словно пятно сажи на снегу или… саване — передернула плечами журналистка, от всплывшего в памяти слова. В этом, буквально дышащем роскошью, богатством и жизнью помещении, ей предстояло говорить с покойником. От бойкого настроения Улы не осталось и следа. — Спасибо, что согласились побеседовать со мной одной из первых, — поблагодарила изуродованная женщина, севшую в обитое плюшем и расписанное золотыми нитями кресло журналистку. — Вы не могли бы объяснить, почему для вас это так важно? Если не секрет, конечно, — добавила Ула доверительным тоном и улыбнулась. — В этом нет никакого секрета. Просто, чем скорее я расскажу всё что знаю, тем скорее смогу воспользоваться процедурой эвтаназии. — Но зачем вам это?! — изумилась журналистка, причем, хоть она и собиралась сыграть, но как-то так вышло, что ей даже не пришлось использовать актерское мастерство. — То, что сделали со мной, — провела рукой возле лица Наза, — то, что вы видите, не отражает и малой доли того, что у меня внутри, — коснулась она груди. — Хорошо. Давайте для начала познакомимся. Меня зовут Ула Ан, — перешла на профессиональный тон журналистка, решительно отстраняясь от эмоций. — Карина, — кивнула в ответ женщина. — Наза мой сценический псевдоним, — пояснила она, упреждая вопрос. — Расскажите, кто вы и что с вами случилось? — Я была певицей, не звездой первой величины, но достаточно талантливой, чтобы меня пригласили выступать на Алдане. Я должна была работать в одном из лучших кабаре этого туристического рая. По пути к мечте на наш корабль напали пираты. — Вы путешествовали одна? — Нет. Со мной был мой муж и двое детей, — взгляд Карины затуманился, а в уголках глаз появились слёзы, но она сердито стерла их рукой. — Простите. — Это вы меня извините, — не совсем понимая, с чего вдруг извиняется, ответила Ула. — Продолжайте пожалуйста. — Когда мы совершали разворот, чтобы выйти на нужную гипертрассу, на корабле объявили тревогу. Следуя указаниям капитана, мы с мужем и детьми поспешили укрыться в каюте. Торн успокаивал меня и говорил, что всё обойдётся, — женщина наклонилась и взяла стакан с водой.       Неловкое движение искалеченной рукой отдалась болью, и бывшая певица отчётливо скрипнул зубами, но Ула этого не слышала. Только сейчас она поняла, что на её собеседнице одет парик, который прикрывал изуродованного кожу черепа. Промочив горло, Карина продолжила рассказ. — Мы сидели возле терминала и ждали новостей. Вскоре Капитан сообщил, что ничего страшного не случилось. Нас перехватили клановые пираты, с которым он сумел договориться о выкупе. Помню, муж выдохнул и разжал кулаки. Улыбнулся и посмотрел на меня с облегчением. Неприятно, конечно, быть ограбленными, но, по крайней мере, мы не будем рабами. К тому же, насколько я знала, такие бандиты не забирают всё до последнего. В это трудно поверить, но мы были счастливы. — А потом? — коснулся руки Карины Ула. — Простите, задумалась. Вскоре пиратский корабль пристыковался к нашему лайнеру, и нам всем пришлось собираться в центральном ангаре. Когда мы пришли туда, я увидела, как поднявшиеся на борт пираты устанавливают какое-то оборудование. Хотела спросить об этом у мужа, но оказавшийся рядом человек, в форме корабельного механика, пояснил своему молодому сослуживцу, что это какие-то сканеры. Как я поняла, они могли работать детекторами лжи. — О чём вас спрашивали? — чуть подалась вперед Ула. — Ни о чём. Они просто не успели. Думаю, их интересовал вопрос наличности и других ценностей. Вряд ли что-то еще. — Что же случилось? — На корабле оказался проклятый джедай, — буквально прошипела Карина. — Это из-за него? — замялась журналистка, недовольная тем, что отпрянула из-за той волны ненависти, которую увидела в глазах собеседницы. — Да. Эта тварь выхватила свой поганый меч и взяла в заложники капитана пиратов. Тот сказал джедаю не дурить и отпустить его. Ублюдок не послушался. Тогда пират просто наклонил голову и перерезал себе горло.       Уле пришлось глотнуть воды, чтобы продолжить брать интервью. Столько концентрированной ненависти ей ещё ни видеть, ни ощущать недоводилось. Это с ее-то биографией! Ведь она не первый год работает в горячих точках. Ей много с кем приходилась общаться. Она уже давно считала себя конченным циником и стервой, но оказалось, что не все так, как ей думалось. — Потом эта блоха-переросток начал прыгать и отбивать выстрелы своим мечом. Только не справился джедайчик, — хохотнула Карина, словно ножом по стеклу полоснула. — Сперва его пару раз ранили, а потом сожгли из огнемета. Он так орал, что я даже сознание потеряла. Сейчас же, — обезображенное лицо жутко исказилось, а Ула со ужасом поняла, что видит улыбку, — это единственное счастливое воспоминание о тех событиях. — Сжигание человека заживо — счастливое воспоминание?! — у Улы просто не было слов, она подумала, что общается с сумасшедшей, и просто зря тратит время. — О да, — кивнула Карина. В этот раз ее губы чуть дрогнули, ужасные разрезы на щеках искривились в жуткой гримасе. По крайней мере, это было похоже на гротескную, отвратительную, но все же улыбку. — Они начали стрелять в нас из парализаторов. — Пираты? — Они, — кивнула Карина. — Потом они вкололи нам какие-то препараты. Не знаю, что это такое. Мне объясняли медики, но я их не особо слушала, поняла только, что они подавляют волю. Ты всё осознаешь всё понимаешь, всё чувствуешь, но не можешь противится приказам.       Карина замолчала и взяла стакан с водой, а Ула в завороженном оцепенении смотрела на рябь. Так мелко и часто дрожать рука человека не могла, но… дрожала. — Думаете это сделали со мной пираты? — Карина указала на свое изуродованное лицо. — Нет. Это сделал муж. Он даже плакать не мог, ему запретили. Приказали улыбаться. Я видела всё что он чувствовал по глазам. Потом, над ним издевалась я. Затем, вдвоём, мы мучали собственных детей. Мы даже не могли убить их, хоть они и молили нас об этом. Знаете, почему нас так мало, выживших? — вдруг задала вопрос шокированной журналистки Карина. — Н-нет, — помотала та головой, смотря огромными глазами на сидящую напротив женщину. — Смесь, которую нам вкололи, зависимость от неё невозможно излечить. Мне осталось принять семь доз, каждая новая больше предыдущей. Я оказалась очень крепкой. Наверно, это моя жажда рассказать об ублюдочном джедае, который стал причиной гибели почти двух тысяч человек, помогла. Если бы не его величество, я бы уже умерла от ломки, а так, те из нас, кто дотянул до вашего приезда, успеют поведать правду об этой истории. Возьмите, — вытащила из внутреннего кармана голодиск Карина и протянула его Уле. — Что это? — нехотя, словно ядовитую змею, взяла пластинку с информацией та. — Здесь голоса тех, кого уже нет в живых. Есть записи с видеокамер и других систем наблюдения лайнера. У нас у всех есть такие диски. Мой вам совет, если решитесь посмотреть это, не ешьте. — Куда вы? — окликнула поднявшуюся и направившуюся к дверям женщину Ула. — Умирать, — одарила та напоследок жуткой улыбкой звезду голонета. — Мне нет больше смысла оттягивать неизбежное и мучиться от кошмаров. Я ведь даже задремать не могу. Знаете, эти ублюдки джедаи верят, что смерти нет, и все мы уходим в эту их Силу. Надеюсь, что они ошибаются. Я не знаю, как мне оправдаться перед собственными детьми, если я их в ней встречу. Прощайте.

***

— Выключить, — распорядился магистр Винду.       В зале высшего совета ордена джедаев повисла тишина.  — Это и другие интервью занимают топы по просмотрам на всех порталах, — подал голос магистр Пло. — Сто шестьдесят девять нападений. Двадцать один падаван, тринадцать рыцарей и два мастера, — сжал кулак Мэйс. — Сидиуса найти должны мы, — стукнул клюкой в пол гранд-мастер Йода. — Проблемы наши, рук его дело. Тени что узнали? — бросил он требовательный взгляд на Винду. — Три пятерки уничтожены полностью. Еще четыре понесли потери. Двое подозреваемых скрылись. Остальные ликвидированы. — Плохо. С Молохом что? — После первого нападения подобраться не удалось. — Хатты с ним воюют, — заметил Ки-Ади-Мунди. — Нет, — качнул головой Мэйс. — Следов к ним много ведет. Да и без этого с ними дел сейчас иметь не стоит. Меня вообще сенат просил о помощи в разгроме их картелей. Но мы при всем желании свободных рыцарей и мастеров не имеем. — Направим старших падаванов, пусть Корпусу Юстиции помогут, — предложил Оппо Ранцизис.       Не без дебатов, но данное решение было принято. В конце концов, все в Совете понимали, что до тех пор, пока не будет разрешен кризис, руку стоило держать на пульсе. Иметь возможность получать информацию из первоисточника, буквально с передовой, вышедшей из тени криминальной войны, отказываться от такого дураков не было. К тому же, Корпус Юстиции был хоть и суррогатом армии, но тем не менее, являлся реальный военной силой.

***

      В принципе, не без шероховатостей и накладок, но все спланированное на Набу получалось. Был, правда, один момент, который мог бы все испортить. Победивший на выборах новый старый канцлер, решил не просто направить джедаев и правоохранителей в указанную нами сторону, но и воссоздать армию Республики. Само собой, нас такое не устраивало категорически. Доводам разума Волорум не внял, а компромата не испугался. Жаль. Пусть он и подпортил в свое время мое отношение к нему, но некоторое уважение к его персоне было. «Республике нужны герои», — сказал Энакин, когда мы с ним обсуждали ситуацию. Порадовал мальчик, хоть и попытался убить на тренировке. Тяжело ему далось общение с жертвами пиратов. Сорвался. В общем, канцлера я приговорил.       Легендарный наемник и охотник за головами Джанго Фет, мысленно усмехнувшись шутке судьбы, нажал на гашетку и отправил Волорума к праотцам. Пресса тут же разродилась десятками тысяч репортажей и статей, вся суть которых была банальна и однообразна. Впрочем, никаких ухищрений не требовалось. Канцлер обещал жестокую и бескомпромиссную борьбу с криминалом, подлые бандиты убили нашего светоча. Ату их ребята!       После убийства канцлера в сенате разразилась настоящая буря, что было вполне ожидаемо и к чему мы были готовы. Энакин выступил с речью, высказавшись за немедленную реформу ограничивающих корпорации законов. С учётом подготовительной работы, мальчик засиял на политическом небосводе сверхновой. Ещё бы, с одной стороны, на сенаторов давили ужасающие цифры статистики, которая была озвучена представителем Корпуса Юстиции. С другой, графики и доклад от том, что на вооруженные корабли нападают втрое реже. Пусть с боку к припеку, но от того не менее внушительно смотрелось выступление страховщиков и представителей охранных фирм. Речь Энакина стала своеобразным подитоживанием всего сказанного. В ней отлично смотрелись примеры «добрых дел» корпораций и, она была позитивной. Простенький прием игры на контрастах, но от того он менее эффективным не становился.       Конечно, болтовня болтовней, но было это всё подкреплено публичным заявлением юстициаров о том, что в данный момент они не способны быстро и надежно справиться с ситуацией. Дополнялись речи вполне себе конкретными и массовыми выступлениями профсоюзов, ассоциаций и других объединений транспортников, пилотов, коммерсантов. Много кто на улицы городов на куче планет вышел с транспарантами. Экономисты и разные эксперты, не стесняясь лезли на экраны и таки внесли свою лепту, в цифрах объяснили, сколько и куда придется потратить. Не забыв подробно рассказать, откуда, по их мнению, можно будет взять средства. Проще говоря, объяснил, кому именно (по факту всем) придется затягивать пояса. Как следствие, митинговали и требовали реформы ограничений вышли не только причастные к делу разумные, но и совершенно далекие от данных вопросов личности.       Поднять тему драконовских мер контроля за расходованием средств было нетрудно. О продажности сенаторов и коррупции прогнившего бюрократического аппарата ходили повсеместные анекдоты. Таким образом мы превентивно давали по рукам желающим присосаться к новой кормушке умникам. Естественно, голосовать за выделение средств на таких условиях желающих не было, выгодней для кармана оказывалось пересмотреть ограничения. Итогом провернутой комбинации стало совершенно дикое, и чуть ли не спонтанное голосование, на котором существующие законы отменили единогласно. Вот так вот, делай что хочешь и можешь.       Лоббисты, снабжённые компроматом и деньгами, играючи добились нужного результата. Истерия пошла на спад, сенаторы вздохнули облегченно, утерли пот и переключились на действительно важное дело — выборы нового канцлера. Тут мы особо не вмешивались. Пока договорятся о формировании союзов и блоков, пока выберут, пока заткнут проигравших, бросив кость, с размером и качеством которой не так-то просто определиться и сделают еще множество важных, ненужных, но обязательных и приятных дел, мы отделится раза три успеем.       Орден джедаев, в лице магистра Мейса Винду, запоздало выступил с заявлением, что «хранители мира», конечно, сделают всё для борьбы с распоясавшимся криминалом, только их маловато, они сильно заняты и вообще обладают ограниченными возможностями. Короче говоря, рассчитывать на джедаев особо не стоит. Никто так и не понял, что это было и зачем. Чудо, что магистру вообще слово предоставили. Джедай нынче не в фаворе. Слишком у них много провалов, которые имеют тяжелейшие последствия. Кое-кто провел серьезное исследование, сделал анализ и наглядно показал, что вспыхивающие, казалось бы, на ровном месте конфликты, в восьми случаях из десяти, являются следствием прошлой работы дипломатов орден. Если бы не политический кризис, то, вероятно, в сенате бы сейчас разбирали дело джедаев. Прижать орден желающих хватало. Если бы не инстинкт самосохранения и, зачастую, диаметрально противоположные взгляды на то, что и как нужно делать с джедаями, давно бы уже вопрос решился. Причем, без всяких ситхов.       В общем, орден вежливо поблагодарили, за то, что наскреб горстку рыцарей и мастеров. Корпус Юстиции порадовался толпе падаванов, я тоже. Для влияния на ситуацию и оказанию реальной помощи в борьбе с пиратством и бандитизмом их было мало, а вот для дезинформации, даже многовато. Напугать такими подкреплением хаттов было нельзя. Они вообще уже были изрядно обижены Республикой и орденом. Закусили удила. Смесь правды и лжи всегда была наиболее эффективна. Далеко не за всеми бедами, которые обрушились на джедаев, стояли слизни, но именно доказательства их причастности чаще всего находили одаренные. Уж на такие подставы, привлеченных мной форсюзеров, как правило, хватало. Впрочем, сами хатты тоже изрядно помогали, пусть и не знали, что делают это.

***

— Спасибо за подарок, — сказал Энакин, когда они с учителем прогуливались по парку в Мос-Эйсли. — Пользуйся на здоровье, — дернул щекой Молох. — Уже, — буркнул Энакин. Его настроение было ничуть не лучше, чем у наставника. — Не доволен? — А должен? — Нет. Если бы тебе понравился подарок, я бы тебя убил. — Даже тут проверка, — вздохнул Энакин. — Такие как ты опасны для мира. Узнал, кто она? — Нет, но мои люди работают.       Одарив ученика задумчивым взглядом, Молох кивнул. — Я помню это место, — остановился у клумбы с красными благоухающими цветами похожими на маки Энакин. — Раньше тут был притон. — Рабский район, — кивнул Молох. — Кто она, учитель? Я не сумел вытащить ее память. — Твои способности к ментальным техникам расстраивают меня как наставника, который считает их своим главным оружием. Это бывшая королева Набу. — Как она стала моим подарком? — Ей не повезло, Энакин. Помнишь яхту с одаренным, которую ты взорвал? — Конечно. — Помнишь, кто такой Дарт Мол? — Пес Сидиуса. — Я убил его и нашел ее. Не повезло. Судьба свела девочку с тварью, которая лишила ее памяти, а потом над ней поработали Силой, сделав тем, кто она есть сейчас. Основой. — Вы могли бы сделать из нее кого угодно, но предпочли подготовить на роль наложницы. — Ты почувствовал к ней тягу, не так ли? — присел на лавочку Молох и закинул ногу на ногу. Задравшаяся штанина оголила протез. Он не стал покрывать его искусственной плотью. — Да, — не стал отрицать очевидного Энакин. — Я тоже. Знаешь, что это значит? — Не уверен. Вы не рассказывали, — мотнул головой юноша и присел рядом с Молохом. — В свое время, я не стал мешать тебе создать между нами связь в Силе. За эти годы, мы подстроились друг к другу. Так вот, я тоже, при встрече с ней, почувствовал тягу. Мне было нелегко отказаться от возможности иметь одаренных детей. — Почему?! — Когда-нибудь, возможно, я расскажу тебе все, но вряд ли, — Молох чуть скривил уголки губ в горькой усмешке. — Она будет идеальной матерью для твоих детей. Гарантированная линия. — Не уверен, но кажется понимаю вас, учитель, — Энакин задумчиво склонил голову чуть на бок, бессознательно копируя учителя в минуты напряженных раздумий. — С возрастом поймешь. Это то, до чего нужно просто дорасти. — Вам видней, мастер, — не стал возражать Энакин, он давно уже научился доверять, хоть и не забывал проверять. Водилась за его наставником дурная привычка порой подставлять своего ученика. Правда, с некоторых пор он научился довольно точно выявлять такое, но иногда все же попадал в бак с бактой. — Идем. Скоро будет большое совещание. Пора раздавить хаттов. Тебе нужно набрать веса и получить опыт. Уверен, ты сумеешь проявить соответствующие таланты. — Тренч мне весь мозг сожрал. Паук проклятый. — Это он умеет. — За то и ценим. — Именно.       Учитель с учеником, сопровождаемые целой армией профессионально незаметных телохранителей, прошлись по аллеям парка и наконец освободили популярнейшее место отдыха татуинцев. Те были не в обиде. Хоть кое-кто и позволил себе поворчать, что им подпортили этот воскресный день.