Никто не узнает(NS)

Франция. Пятый год после уезда       Я смотрела на эти две полоски и в голове всплывал разговор: — Ты хочешь общих детей? — Нет, у меня уже есть, я думал, ты понимаешь это. — Да, все в порядке, просто хотела убедиться, что мы с тобой сходимся во мнениях.       Я смотрела на эти гребаные две полоски и не понимала, какого черта они вообще есть, ведь диагноз был поставлен четко и подтвержден на 99%.       Ничего, кроме отвращения, в эту секунду я не чувствовала.       Какие, к черту, дети? Мать — бывшая эскортница, работающая управляющей в эскорт-агенстве и отец, который бросил ее после пары лет брака? Вивьен ясно дал понять, что дети — не для него. Тем, что у него есть, он оказывает приличную финансовую помощь, несмотря на то, что некоторые ненамного младше меня.       Да и сама я не представляю себя в роли матери.       Три аборта. Более ста половых партнеров в двадцать пять лет. Хламидиоз, герпес и ВПЧ* легкого типа в анамнезе*. Я почувствовала что-то неладное примерно пару дней назад: тошнота, обострение обоняния, боли. Это было отвратительно.       Надеюсь, я успею прервать эту чушь. Не верится, что меня угораздило вляпаться в это. — Адель, — негромко сказала я, и через несколько мгновений домработница появилась в гостиной, где я сидела и шокировано рассматривала тест. — Мадам Лорен? — Тебе не будет трудно сходить и купить еще один? — спросила я, показывая на тест. — Конечно, схожу, — улыбнулась она и сразу направилась к выходу.       В этот момент я не знала, как отреагирует Вивьен. Больше всего я переживала о том, что он захочет оставить это… Язык не поворачивается назвать «это» ребенком… Плод? Эмбрион? Очередная проблема?       Ранее это решение зависело только от меня. Первый был еще в России, когда я залетела от туповатого Ваньки-встаньки, который случайно нашел тест и обещал мне золотые горы. После этого, наверное, я и решила бежать оттуда. Второй был случайным уже здесь, от пузатого месье Дюбуа, который состоял с нами в сотрудничестве почти три года. Я заигралась и начала забывать про таблетки.       После того раза я поставила спираль, но даже эта система дала сбой, и через полгода после установки появилась внематочная беременность. Очевидно, что сделать аборт для меня примерно то же самое, что и любая операция. Уснула — проснулась и нет проблемы. По последним данным врачей, гинекологическое воспаление лишило меня возможности забеременеть, но, как выяснилось, врачи лгут одинаково и это не зависит от страны или профиля клиники. — Черт, черт, черт! — шептала я себе под нос. Тихо, в случае чего, такое провернуть не получиться. Объяснить Вивьену то, почему месяц у нас нет секса я не смогу, но и портить отношения чертовой беременностью не хочется.       Я поднялась с места и направилась в спальню. Вивьен приедет через полчаса, мы должны отправиться ужинать в ресторан. Хотели обсудить грядущую поездку в Прагу, но, видимо, придется обсуждать мое положение и выход из него.       Дополнительный тест показал довольно приличный срок в 4-6 недель, а это значило, что я успею сделать прерывание в ближайшее время. Я позвонила доктору Андре: — Беатрис, я нуждаюсь в тебе как никогда, — говорила я немного сбивчиво, мысли путались. Я хотела назначить операцию уже на завтра. — Я в положении, в котором не хотела бы быть. — Насколько я помню, опухоль в твоей матке лишила тебя возможности забеременеть? — уточнила Андре, я услышала как она закрыла дверь в своем кабинете и присела. — Я говорила тебе тогда, что нужно повторно сдать анализы. — Это сейчас мне как-то поможет? — ее замечания явно были не к месту. А я была уверена, что три аборта наверняка должны были свести эту вероятность к нулю, особенно с учетом того, что Вивьену сорок четыре года. Он мужчина далеко не первой свежести и ведет не самый здоровый образ жизни. То, что у нас с ним получилось создать чертов плод вообще что-то из ряда фантастики, но принимать это я все равно не собираюсь. Мать из меня будет определенно никчемная. — Чтоб ты знала, только ты так резко говоришь со мной, — отметила Беатрис. — Давай, ляпни что-нибудь о моей национальности… Снова. — Я начала причитать. Андре любила парировать этим передо мной. Не то чтобы меня это оскорбляло, но она не знала, какой я стала со временем и насколько сильно Россия теперь далека от меня — Ладно, не важно, — Беатрис прекратила бесполезный треп. — Я уточню детали по твоему вопросу и напишу все. — Я поблагодарила ее и положила трубку. Оставалось только уладить вопрос с Вивьеном. — Анна, — голос донесся с первого этажа. — Ты готова? Можно ехать, — сообщил супруг, поднимаясь ко мне.       Я впала в ступор. Только бы мы с ним сошлись в решении. Пусть эта промашка не разрушит наш брак. Он смотрел на меня, а я продолжала смотреть на тест, лежащий на комоде. Я знала, как муж выглядит прямо сейчас: темно-русые растрепанные волосы, взволнованные карие глаза, грубые черты лица, смуглая кожа. И я почувствовала…       Дежавю…       Только это был не Вивьен и не здесь, но на мгновение я перенеслась в абсолютно другое место, в другую ситуацию, с другим человеком. Туда, где я больше никогда не хочу оказаться и туда, куда я хотела бы попасть всего лишь на миг.       Давно я не испытывала такого стресса.       Вивьен молчал, я видела его краем глаза и предполагала, что он все понял. Через несколько секунд я почувствовала его присутствие за своей спиной и вопрос: — Что ты решила?       Я не знала, что сказать, сейчас его мысли были мне совсем непонятны. Три его предыдущие жены оставляли детей, с двумя он даже успел заделать еще по одному. Но я никогда в это не вникала. Он не интересовался моим прошлым, я — его. Как-то у нас было так заведено и нас обоих устраивало все. Я знала о пяти детях, трех женах и бешеных деньгах, которыми он их обеспечивал. Он был моим клиентом в эскорт-агенстве, поэтому обо мне он знал достаточно, когда подарил возможность получить постоянное гражданство во Франции и красивую фамилию к моему имени. Мы жили прекрасно, периодически он проводил время со своими детьми, я занималась подбором девушек в агенство Орейро и одна ездила по миру. — Анна? — переспросил он и этот вопрос, наконец, вытащил меня из размышлений. — Я хочу услышать твои мысли об этом, — транслировала я, мне казалось, что его ответ уладит все вопросы. — Что я могу думать? Это твой ребенок, ты и решай…       В эту секунду стало понятно, что день, когда Мари Орейро предложила ему меня для сопровождения был не просто событием, он был подарком. Я выдохнула и поняла, что ждала от него именно этого. Развернувшись и уставившись на него произнесла: — Получится ли у нас сделать небольшой перерыв? — я смотрела на него и видела, как меняется выражение его лица. В эту секунду он чувствовал примерно то же, что и я. Мы были привязаны друг к другу. Возможно, это была не любовь, но если бы я верила в бога, то сказала бы, что мы созданы друг для друга, пускай и с огромной разницей в возрасте. Он не хотел терять меня, мы оба понимали, что общие дети наши отношения разрушат, как бы мы не пытались сохранить их. Мы были бы ужасными родителями, несмотря на состоятельность.       Вивьен улыбнулся и обвил руками мою талию: — Все же, я не молодею, поэтому, думаю, найду чем себя занять, — он прильнул к моим губам и я почувствовала, как к горлу подступил ком. — Я очень дорожу тобой, — сорвалось с моих губ, и я почувствовала как наворачиваются слезы. Это странно. Обычно люди так радуются рождению ребенка, а мы счастливы от того, что совместно решили избавиться от него.       Не было стыдно. Но было странно. Вспомнились мои ощущения, когда я первый раз шла на аборт. Я хотела ребенка, но понимала, что в квартире отца-алкаша, с неработающим Ванькой-встанькой в неполные двадцать лет мне не светит ничего. На тот момент я была абсолютно ничтожна. Переживала о том, что не смогу иметь детей и хотела когда-то построить надежную семью.       И вот, спустя пять лет я живу во Франции, имея за спиной жизнь, в которой без стыда и зазрения совести торговала своим телом. Делала это только потому что, как говорил отец, больше ни на что не способна. Построила надежный союз с надежным мужчиной и избавляюсь от ребенка, который совершенно нежеланным образом зародился внутри меня.       Думаю, тогда, в двадцать лет, я бы ничего не стала менять. Мне и тогда нечего было терять. После отъзда меня даже никто не пытался найти. А может и пытались, я перестала следить за новостями через полгода после того как покинула страну. — Нам пора, — сообщил Вивьен и вытер слезу, стекающую по моей щеке, — я жду тебя внизу. — Сказал он и оставил меня одну.