Влюбиться в жнеца смерти

На следующее утро.       Со просыпается от дождя, капающего прямо ему на лицо. «Что это?» — думает юноша, не понимая, как дождь проник к нему домой, учитывая то, что все окна закрыты, а потолок никогда не протекал. Так стоп! Почему наверху нет потолка?! — Я на крыше? — ошарашенно изрекает Чанбин, оглядываясь по сторонам. Объяснить, как он сам и его кровать оказались на крыше, Бин не может совершенно. Шатен, скривив лицо, ёжится от промокшей пижамы, а затем резко вздрагивает, видя перед собой жнеца смерти. — Я придумал, как ты умрёшь! — улыбается почти по-настоящему Чан. — Ты спрыгнешь с крыши! Быдыц вниз и всё!       Парень начинает смеяться, считая мокрого и недовольного Чанбина в пижаме с уточками мега-забавным. А Со совсем не до смеха. Мало того, что этот псих хочет его смерти, так у него ещё и простуда появилась, плюс кровать придётся перетаскивать на пятый этаж. — Айщ! — невольно выдаёт подросток. Он встаёт напротив жнеца и поднимает на него до чёртиков сердитые глаза. — Проверь ещё раз свои списки и пойми наконец, что я не тот грешник, которого ты ищешь. Да я, вообще, не грешник. За все 17 лет не было такого, за что бы можно было попасть в Ад. — Я проверял, и, чёрт с два, всё совпадает! — кричит в ответ Бан. — Что совпадает?! — Всё! — злится ещё сильнее жнец. — Тебя зовут Со Чанбин, тебе 17 лет, ты живёшь с родителями, одного из которых убил. — Я никого не убивал! — во весь голос орёт Бин. — Заткнись! — рявкает Чан, испепеляя подростка взглядом. — Ты с десяти лет живёшь в Сеуле, а до этого жил в Пусане. Твои оценки всегда были средние, достижений особых нет, спорт ты не любишь, зато отлично зарабатываешь на липовых ставках по футболу. Также ты используешь всех своих друзей и близких ради собственной выгоды, а каждые среду и субботу идёшь к своему дилеру, чтобы... — Вот это уже бред полный! — перебивает жнеца Бин, уже не в силах терпеть. — Я ещё не закончил, дополнительная информация, которую мне о тебе дали, хм, — Чан делает паузу, думая, что после всего сказанного озвучивать такое действительно нелепо. — Это то, что ты коллекционируешь порножурналы. «Стоп! Откуда он узнал?!» — вдруг в Бине просыпается паника. — Как будто в Сеуле я один Со Чанбин, переехавший из Пусана?! И что, если я смотрю порножурналы?! Я подросток, мне можно! — убедительным тоном заявляет Чанбин.       Чан же вмиг теряет весь свой гнев, ибо чужая фраза конкретно сбивает с толка. — Ты реально идиот, — сообщает он, усмехнувшись. — Ладно, пока живи!       Внезапно дождь прекращается, тучи скрываются вдали, выпуская солнце из своих тяжёлых оков, ветер перестаёт беспокоить бедные деревья, а Чанбин наконец-то оказывается в спальне. — Какое облегчение, — выдыхает тихо юноша, когда не видит и не слышит надоедливого психа по имени Бан Чан.

***

      Пока Джисон, воображая себя знаменитым скейтбордистом, катается на скейте, скатываясь с высокой планки и обратно, Хёнджин снимает трансляцию для своего фанклуба. — Сегодня я в парке Сонён со своими друзьями — Джисоном, — брюнет направляет камеру на Хана, а затем переводит её на Со, представляя друга, — и Чанбином. Эй, ты что, делаешь селфи? — А что, нельзя? — даже не видя, что его снимают, спрашивает Бин. Парень пытается найти удачный ракурс, поворачивая телефон в разные стороны, а затем, наконец-то сделав идеальное фото, изрекает. — У меня фотка в фейсбуке уже с пятнадцатого года стоит, нужно её сменить. — Вот, смотри, нормально вышло? — подсовывая в руки Хвана телефон, интересуется Чанбин. Хёнджин сканирует оценивающим взглядом фотографию и с серьёзным видом сообщает: — Ну да, ты здесь выглядишь намного симпатичнее, чем есть в жизни. — Кретин, — хмыкает Чанбин, неудовлетворённый услышанным. Хван лишь хихикает проказно и смотрит в камеру, мельком видя чужие комментарии и множество взлетающих вверх сердечек. — СУКА, КАК БОЛЬНО-О! — внезапно звучит на всю улицу. Ребята, дернувшись от испуга, оборачиваются назад и видят, как Джисон лежит звёздочкой на земле, а по его попе скатывается скейт. И вместо того, чтобы пожалеть друга и спросить, всё ли с ним в порядке, Хёнджин и Чанбин тупо ржут, видя лишь комичность ситуации. — И почему я до сих пор дружу с такими тупоголовыми, как вы? — всем видом показывая, что обиделся, изрекает Хан. — Да ладно тебе, белка. С тобой ведь ничего не случилось, — выговаривает Хван, тихо смеясь. Чанбин же кивает и вставляет своё словечко: — Нам что, посмеяться даже нельзя? Сразу тупоголовыми обзываешь… — Я, кажется, ногу подвернул, — сообщает Джисон, пропуская мимо ушей слова друзей. Юноша, прихрамывая, подходит к скамье и с беспокойством в глазах начинает осматривать свою невыносимо ноющую лодыжку. Вот тогда парни реально напрягаются, вдвоем пялясь на чужую ногу. — Может, в травмпункт пойдём? — предлагает Бин. — Проверим. — Да, хорошая идея, — поддерживает его Хёнджин, затем смотрит на растерявшегося Хана и, зная, как тот боится людей в белых халатах, тепло улыбается, пытаясь приободрить. — Залезай ко мне на спину, горе-спортсмен.

***

      Чанбин возвращается с интернет-кафе, идя по мосту, внизу которого тихо и мирно течёт река Хан. Юноша останавливается, чтобы посмотреть на её красивую гладь. Его рука касается перил моста, а позади появляется холодный ветер, проходящий словно сквозь Со. Бин медленно поворачивается назад, всё ещё не понимая, почему погода так резко изменилась.

Снова эти чёрные глаза, снова эта ухмылка…

— Что на этот раз? — устало вздыхает Чанбин. — Мне кажется, или ты не рад меня видеть? — интересуется Бан, подойдя к шатену ещё ближе. Со откашливается, чтобы беспалевно отшагнуть назад. — От тебя одни проблемы, кого это может обрадовать? — пытается быть смелым Со. — Я правда не тот, кто тебе нужен. Когда до тебя дойдёт уже, Бан Чан? «Бан Чан? Он впервые назвал моё имя?» — удивившись, мысленно произносит жнец. Брюнет вновь поднимает взгляд на Чанбина, из-за чего мгновенно оказывается в плену неловкости. — Хватит! Раздражаешь! — кричит сердито Чан. — Ты мой грешник и будешь гореть в аду, понятно?! Пошли!       Парень хватает Бина за руку и насильно тащит куда-то вперёд. Бан, словно разъярённый бык, идёт напролом, толкая всех прохожих. Чанбин пытается скинуть чужую руку и остановить эту бесконечную спешку, но жнецу смерти, которому впервые в своей жизни довелось испытать смущение, всё ни по чем, ведь он дьявольски зол. Зол на себя. Жнецу смерти нельзя себя так вести! Нельзя чувствовать подобное. Это слабость! А слабость не входит в список качеств посланника из Ада. Совсем. — Эй, осторожно! — громко выдаёт Чанбин, а затем прижимает Бана к себе, крепко обнимая. Чан, ещё не вернувшийся из мира собственных мыслей, способен лишь удивлённо хлопать глазами, пялясь на Со.       Тем временем мимо парней на большой скорости проезжает велосипедист. И вот тогда до жнеца наконец-то доходит, что Чанбин спас его. — Долбоёб хренов, руки бы такому оторвать, — злобно буркает Бин, провожая велосипедиста возмущённым взглядом. Проходит несколько минут, и юноша снова смотрит на Бана.       Он постепенно начинает понимать в какую неловкую ситуацию себя завёл, и видит, как теряется Бан. Со хочет ударить себя за свой необдуманный поступок, ведь он же мог просто сказать брюнету или толкнуть в сторону. Ну вот кто?! Кто просил его обнимать этого дьявольского придурка?!       Парень осторожно убирает руки с чужой талии и прячет взгляд, смотря куда-то вдаль, чтобы Чан не заметил в них огромные глыбы смущения и растерянности. — Если ты думаешь, что я поблагодарю тебя, то сильно ошибаешься! — начинает, изображая высокомерие, жнец. — Мне ничего не будет, если даже меня расстреляют. В этом мире мне ничего не страшно, поэтому я не нуждаюсь в твоей помощи. — Хорошо, — кратко кидает Чанбин, включая в себе равнодушного парня. Юноша шагает вперёд, будто ничего не было, и надеется, что жнец не последует за ним и что это не его сердце сейчас бьётся так громко.

***

— Да, мам, в школе всё нормально, — мотая уже какой круг по квартире, проговаривает Со. Он, конечно, знал, что его мать — человек любопытный, умеющий найти причину для тревоги в любой вещи, что ей скажут, но отвечать на миллион вопросов в минуту Чанбин, признаться честно, уже устал. Шатен хочет побыстрее закончить разговор, и поэтому, когда к нему стучатся в дверь, он расцветает в радостной улыбке, спешно выговаривая в трубку: — Мамуль, ко мне друзья пришли! Пока!       Хёнджин только хочет сказать: «привет», как Чанбин бесцеремонно накидывается на него с объятиями. — Ты мой спаситель! — большие карие глаза, полные благодарности, глядят на ничего не вдупляющего Хвана. Чанбин наконец-то догадывается, что нужно объяснить человеку, в чём дело. А то он и дальше будет стоять, как статуя, не зная, что сказать. — Моя мама звонила, и знаешь, сколько часов мы с ней проговорили? 2 часа и 13 минут, чёрт подери! Если бы не ты, она бы никогда не положила трубку. Спасибо, что пришёл, дружище. — Э-э, да не за что, — заторможено отвечает Хван, освободившись от чужих рук.       Парни проходят в гостиную, и Чанбин, как обычно, включает телик, по-хозяйски развалившись на кресле. — Ну, чего хотел? — Со по-прежнему нарадоваться не может и поэтому улыбается, как майское солнце. — У меня есть хорошая новость для тебя, — брюнет одаривает друга таинственной улыбкой и, выждав паузу, продолжает. — Мне написала Бо Гаен, по которой ты сохнешь уже со средней школы. — И? Что она тебе написала? — Чанбин выглядит весьма заинтригованным, что не может не обрадовать Хёджина. — Гаен расспрашивала о тебе, друг мой. Сказала, что смотрела нашу трансу и что хотела бы с тобой встретиться, но лично пригласить стесняется. — Пиздишь?! — Очень эмоционально вылетает из уст Чанбина. Юноша поднимает одну бровь, щурит глаза, смотря на Хвана. А тот лишь усмехается бесшумно и изрекает, будто невзначай: — Мне кажется, тебя в детстве в реку тугодумия случайно уронили. — Я тебя сейчас ударю, жираф. — Тебя на свидание пригласили, тупой кошак. — Ну вот так бы сразу, — успокоившись, изрекает Со. Но проходит меньше минуты и… — О, Боги, что ты сказал? — Гаен хочет пойти с тобой на свидание, — услужливо повторяет Хван, наблюдая за быстрой переменой настроения Бина. — Офигеть! Вот это да! Я в ахуе! Аааааа! — радостные возгласы, если это можно так назвать, заполняют комнату. — Хёнджин-а, я люблю тебя!       Чанбин, не зная куда деть всю свою внезапно появившуюся энергию, прыгает на брюнета с обнимашками, а тот старается удержать равновесие, прося: — Будь добр, слезь с меня, — юноша ловит чужой взгляд и, сделав грозное лицо, произносит. — Иначе выкину тебя на этот не мытый три недели пол! — Оки, оки, братан, — Со спешно отстраняется от друга, всё так же улыбаясь. — Спасибо тебе за такую замечательную новость! — Ага, должен будешь, — кидает Хван, устало вздохнув. — Напишешь ей, короче. Я пошёл. — Подожди, я тебя провожу!

***

      Глаза не отрываются от экрана, воображение работает круче фотошопа, изменяя увиденное на желаемое, правая рука продолжает упорно надрачивать нехило так возбудившийся член. Чанбин кайфует, низко постанывая в такт движениям умелой руки. Эйфория кружит голову, нет лишних мыслей, и тело расслабленно полностью. Парню хорошо как никогда, и он почти доходит до пика наслаждения, как вдруг слышит позади себя насмешливое: — Дрочишь, значит, Со извращенец Чанбин? — Какого?! — возмущённо и испуганно буркает Бин, пялясь на жнеца и попутно вытираясь салфетками. — Т-ты зачем пришёл?! — Если бы я знал, чем ты здесь заниматься будешь, то, конечно же, не пришёл бы, — будто жалуясь, отвечает Чан. Жнец сканирует подростка с ног до головы, после чего уголки его губ поднимаются. А ещё через несколько секунд он и вовсе становится прохожим на тех киношных дядечек-извращенцев. — Миленькие трусы, — выдаёт Бан без всякого стеснения. Бедный Чанбин же мысленно даёт себе пощёчину, наскоро натягивая штаны. — Пошёл в задницу! — В твою, что ли? — дразнит шатена жнец. — Тебе что, правой руки мало? — Ну всё, я много терпел! — грозно вылетает из уст Со. Юноша хватает стул и размахивается на Бана, желая отомстить обидчику. Но вот неудача, Чан ловко уворачивается. — Иди сюда!       Гнев туманит рассудок, и потому Чанбин не совсем понимает, к чему могут привести его действия. Он заставляет Чана прижаться к стене, приставив к чужому горлу ножку стула. А в глазах напротив отчётливо читается вызов. — Ну и что ты хочешь сделать? Ударить меня? — озвучивает свои мысли вслух Бан. Брюнет наблюдает, как Со сильно сжимает кулак, но по-прежнему бездействует, и поэтому решает подразнить его. — Так чего же ты ждёшь, бей! — А ты мне не указывай, урод! — выкрикивает Бин, теряя последние капли терпения. Он выкидывает стул, а затем мощно бьёт жнеца по лицу. Чан не удерживается на ногах и падает, касаясь рукой окровавленного рта.       Со хочет снова ударить, проучить как следует, но что-то идёт не так, когда он невольно встречается взглядом с Чаном, видит в чужих глазах искреннюю почти детскую обиду, и вместо «на, сука, получи!», говорит: «стой тут, сейчас аптечку принесу!»       Чанбин начинает осторожно обрабатывать разбитую губу, стараясь наносить мазь еле ощутимо, чтобы Бан не чувствовал боли. Но несмотря на это, жнец всё же кривит лицо. Ему не больно, нет. На самом деле нужен всего лишь один щелчок пальцев, и рана тут же исчезнет. Чану просто интересно понаблюдать за забавным человеческим поведением Бина. И кто бы знал, что дернуло Со на такой нелепый поступок, когда он, вспомнив детство, легонько дует на рану, что находится в миллиметре от чужих губ. — Только не целуй меня, ладно? — выдаёт вдруг жнец. В его глазах вновь видна насмешка. Чанбин же резко вскакивает с места, словно голос Чана был самым мощным будильником. Юноша за секунду становится красным аж до шеи и робело бормочет: — Прости… — Хы, придурок, — отзывается Бан, вставая следом. «Чертовски милый придурок…» — чувствуя внутри приятное тепло, мысленно добавляет жнец.

***

      После занятий к Чану домой заявляется его лучший и по совместительству репетитор — Ким Сынмин. Бан не выносит все предметы, которые так или иначе изучают человека, а Сынмин пытается сделать всё возможное, чтобы этого беспечного осла не выперли из школы жнецов смерти. — Ну, как продвигаются дела с твоей первой грешной душой? — интересуется Ким, в чьих глазах блестит беспокойство. Парень лучший в их школе и много книг о людях и земном мире прочитал, из-за чего сильно переживает за своего друга, которому с его своенравным характером и упрямством опасно находиться около любого человека в принципе. — Да всё ок, мы уже три недели вместе тусим, можно сказать, друзьями стали, — посмеиваясь, отвечает Бан. Искусственное высокомерие расцветает на его лице, и глаза покрываются защитной плёнкой обмана. Чан не хочет рассказывать правду Киму, хоть тот его лучший и единственный (!) друг.       Юноше стыдно признаваться в том, что грешник, которого ему поручили, оказался слишком упрямым, бесстрашным и что, когда они находятся вместе, внутри него просыпаются странные чувства, которых прежде Бан никогда не испытывал. Чану сразу не по себе становится при мысли, что скажет Ким, если узнает, как его крутой и дерзкий друг теряется и слабеет, смотря в глаза юного грешника. — Чан, не смешно, — кратко изрекает Сынмин. Он смеряет брюнета строгим и серьёзным взглядом, говоря. — Точно всё в порядке? — Да-а, — тянет Бан, убеждая. И Ким почти верит, но всё равно чувствует себя неспокойно. Он слишком хорошо знает Бана, чтобы не увидеть в чужой беззаботной улыбке желание скрыть правду. А потом ещё и сам Чан, не подумав, ляпает. — Но знаешь, иногда мне кажется, что он совсем не грешник… — То есть?! — с опаской спрашивает красноволосый. — Ты не уверен, что этот человек — грешная душа, которую тебе дали? — Уверен, — кратко кидает Бан, зная, что одно лишнее слово и всё: Сынмин поднимет такую панику, что спасайся кто может, убегай в параллельный мир. — Я его анкету тысячу раз проверял. — Точно? — Ну да, я же не дебил, чтобы врываться в жизнь невинного подростка и говорить, что ему пора в Ад.       Но слова Чана ни капли не убедительны для Кима. В то время, как сам Бан искренне верит в то, что говорит. Ведь Чанбин просто хорошо притворяется, скрывая свою истинную сущность за маской этакого недотроги. «Просто притворяется», — думает Бан и, хитро улыбнувшись, обещает саму себе. — «Я выведу его на чистую воду!»