Влюбиться в жнеца смерти

— Хотите, прикол расскажу? — изрекает вдруг Минхо, привлекая внимание остальных. — Давай, — равнодушно кидает Чан и снова пытается заплести Чанбину косичку. «Блин, как же это делается?! » — злится он, не понимая, как и куда девать эти три прядки.       Чанбин тихо посмеивается над ним, слыша под ухом чужое пыхтение. «Не надо было спорить с Джисоном, сам виноват…»— думает юноша, вспоминая, как Бан несколько минут назад яростно доказывал, что может сделать всё что угодно, а Хан ему не верил. — Так вот, оказывается, мне нельзя было раскрывать себя перед Чанбином, — признаётся Ли, смеясь. — После того дня меня старшие так обругали, хах. Но потом опять сослались на то, что я наполовину человек и забили. — М-да, — тянет совершенно не впечатлённый Чан. — Правда? Просто забили? — спрашивает Чанбин, удивившись тому, как в Раю всё просто устроено. — Ага, они такие странные, говорят, что ради того, чтобы стать настоящим ангелом-хранителем мне нельзя пить, курить, ходить по клубам, заниматься любовью со всякими сексуальными девушками, грубить людям и ещё что-то там, а когда я спрашиваю: «Почему?», то никакого ответа не следует, лишь глаза закатывают, — изображая наивность, рассказывает Ли.       Брюнет наблюдает за реакцией ребят, после чего пытается сдерживать в себе порывы засмеяться, потому что Джисон как всегда отличился.       Лицо юноши после услышанного становится раздражённым, об этом говорят его нахмуренные брови, сжатые губы и сердитые глаза. — Значит, поэтому ты изменил свой образ жизни и каждый день зависаешь с нами? Потому что так безопаснее? — изрекает Хан озлобленно. В его голове одна мысль крутится по кругу, не давая покоя парню. «Получается, если бы ему разрешили, то он бы просто пошёл и потрахался? И его вообще не парит, что есть я?» — Ну, отчасти, — кратко кидает Минхо, ожидая взрыва вулкана по имени Хан Джисон.       Парень с кошачьей улыбкой глядит на младшего, пока тот мучается догадками. Обида и ревность быстрыми темпами распространяются внутри него. Почему так трудно не поддаваться этим чувствам?

Если бы Хан мог, он бы ни единой эмоции не выдал, но, увы…

— В смысле «отчасти»?! Придурок, ты что такой тупой, а?! Хочешь сказать, что ты встречаешься со мной, чтобы не бухать и не ебать проституток?! — выкрикивает Хан, совсем не понимая, из-за чего его мысли складываются именно в такие предложения. Он хватает старшего за грудки и, приблизившись, смотрит, словно прожигая насквозь. — Совсем недавно ты говорил мне другие причины, помнишь?! — Джисон-а, успокойся. Хён, наверное, просто пошутил, — брякает Чанбин в попытках спасти беспечного Ли от разгневанной белки. — Правда же? — юноша переводит взгляд на старшего, молча прося подтвердить его слова.       А Минхо, отрицая, мотает головой и всё так же улыбается. Чёртов мазохист! — Вот видишь?! — обращается рыжеволосый к Бину. В его голосе отчётливо слышны нотки негодования. И Со рад бы ещё что-нибудь придумать в оправдание, но ему этого сделать не дают… — Малыш, — начинает ангел, хлопая хитрыми глазками. — Заткнись! — командует младший, наконец опустив Ли из своей схватки. Юноша вновь поднимает взгляд на Чанбина и, сделав спокойное выражение лица, проговаривает.— Извини, но нам с этим дебилом нужно поговорить наедине, поэтому мы уйдём. — Я не хочу уходить, — прикидываясь расстроенным, кидает Минхо.       Он чувствует себя нашкодившим мальчишкой, которого сейчас накажут, и оттого приходит в ещё больший восторг. Потому что, зная каким становится Джисон, когда они остаются одни, Ли совершенно уверен, что «страшное наказание» младшего станет ещё одним доказательством того, как сильно его любят. — Ладно, — отвечает Бин, уже провожая друзей. — Надеюсь, мой ангел-хранитель останется в живых, — кидает парень напоследок, шутя. Ну, или почти шутя… — Ага, пока!       Двери лифта закрываются, и на лице Хана снова появляется злость. Его глаза, будто остриём ножа, проходятся по старшему. Он встаёт напротив Ли и, расположив руки по обе стороны, прижимает брюнета к стенке. — Сексуальные девушки под запретом, а несовершеннолетние мальчики, значит, нет? — низким голосом произносит рыжеволосый. — Да, про несовершеннолетних мальчиков они ничего не говорили, — специально дразнит подростка Минхо. — А ты пойди, поебись с кем-нибудь чисто для эксперимента. Может, и в этот раз забьют, — предлагает Джисон, у которого остатки здравого рассудка окончательно сгорают. — Зачем со мной время теряешь, м? Иди, кретин грёбаный! Веселись! — Мне и здесь весело, почему я должен куда-то идти? — скрывая усмешку в уголках губ, спрашивает ангел-хранитель. Его руки медленно сползают к попе младшего. — Эй, охренел! Руки убери! — возмущение Джисона превышает свой лимит.       Юноша спешно пытается скинуть чужие руки, но ему мешают, крепко прижимая к себе и не давая возможности даже пошевелиться. — Думаешь, я поведусь на это?! — изрекает он, оказавшись в миллиметре от лица Ли. — Ну уж нет! После всего, что ты сказал, я скорее сделаю тебе фингал под глазом, чем поцелую! — А если я скажу, что всё, кроме девушек, правда? — Меня это всё равно не остановит. — А если совместить мой прежний рассказ и сегодняшний и подумать? — старший старается выстроить логическую цепь событий, чтобы объяснить Джисону, как всё было на самом деле и как есть сейчас.       Но всё, что знает Хан, идёт в слишком хаотичном порядке. Ли, который вёл себя, как придурок-извращенец, когда они были даже не знакомы. Ли, который ангел-хранитель Чанбина. Ли, который утверждал, что они истинные возлюбленные. Ли, который открыл своё сердце и прошлое. Ли, который до обучения в Райской академии жил, как избалованный мажор. Ли, который всем улыбается, будь это девушка или парень. Ли, который вынужден отказаться от вредных человеческих привычек и похабных желаний.       Для младшего сложно слепить из всего этого единый образ. Минхо до сих пор кажется ему загадкой. Его слова, поступки, провокации… Джисон запутался, он не знает, на что и как реагировать. «Где игра, а где реальность? Почему мне кажется, что эта хитрая ухмылка никогда не исчезнет?»       Хану тревожно, но и в то же время, внутри него есть чувство опустошённости. Парню хочется наконец отпустить груз тревог и сомнений, потому что они становятся тяжелее с каждым днём. — Первым делом, тебе нужно определить для самого себя, в чём ты нуждаешься и чего хочешь, — делится мыслями Хан, подняв глаза на старшего. — Я принял твоё признание всерьёз, и хотелось бы верить, что наши отношения не побочный эффект от твоих шуток.

***

      Чонин так устал от бесконечной череды неудач, что ему уже хочется просто жить дома и никуда не выходить. Но разве Хёнджин и ребята позволят такому случится? Конечно, нет. И притащив младшего домой к Чанбину, Хван всеми силами пытается взбодрить приунывшего Яна, у которого в глазах тёмно-серыми красками нарисована депрессия.       Ребята тоже предпринимают попытки вызвать у Яна хоть малейшую улыбку, но всё тщетно… — О, Чан, наконец-то ты пришёл! — внезапно кричит Минхо, завидев в прихожей жнеца. Ли спешно приводит Чана к Чонину и, указывая на него рукой, изрекает. — Вот, посмотри. Эту дичь я не могу убрать, зато ты сможешь! — Ты уверен, что стоит? — спрашивает Чан с растерянным видом. Ангел кивает, не отрывая от Бана настойчивого взгляда.       Тем временем все остальные вообще не понимают, о чём говорят эти двое. — Я, конечно, знал, что вы придурки ещё те, — спокойно проговаривает Джисон. — Но называть Чонина дичью и просить его убрать — это слишком, хён. — Делая акцент на последнем слове и фокусируя свой взгляд на Минхо, поясняет юноша. — Это ты придурок! — сердито отзывается старший, после чего кидает не на шутку встревоженный взгляд на жнеца смерти. — Чан, давай. Объясним всё потом, оно может уйти. — Хорошо, но, если фенек потеряет сознание, я не виноват, — Чан, кажется, ещё не осознал, в какой опасности находится Ян… — О чём вы, чёрт побери?! — злится Хёнджин. — Ребята, что происходит? — осторожно спрашивает Чонин, предчувствуя нечто плохое. — Хён, Чан? — произносит Чанбин, который тоже нуждается в объяснении данного диалога.       Но Бан просто игнорирует всех и, хватая Яна за руку, заставляет того подняться. Глаза жнеца становятся полностью чёрными, а вместо зрачка виднеется ярко-красное пламя.       Сказать, что младший испугался, не сказать ничего.       В комнате воцаряется кромешная тьма, и позади Чонина появляется силуэт девушки, который начинает выявляться с каждым мгновением всё чётче и чётче, образуя около себя сероватое сияние. — При-приведение? — обомлев от увиденного, мямлит Джисон.       Продолжение следует…