Влюбиться в жнеца смерти

      Чанбину вот уже вторую неделю кажется, что за ним следят. Юноша постоянно чувствует на себе чей-то прожигающий будто насквозь взгляд. Спокойствие вмиг исчезает, когда шаги позади становятся отчётливо слышны, но стоит Бину обернуться, и никого за спиной не оказывается.       Со ощущает неведомое давление на протяжении всего дня, что, естественно, сказывается на его поведении. Нервозность, пугливость и чувство тревоги теперь управляют им. И эта чертова паранойя! Она везде и повсюду, играет с нервами, словно со струнами, но мелодия далеко не из приятных.       Бин решает никому не говорить о своих подозрениях, не желая, чтобы ребята и Чан переживали. Хотя бы потому, что у него ещё нет доказательств того, что его действительно преследуют. /20:12/       Чанбин, дико уставший, возвращается с вечерних занятий, как обычно в наушниках, как обычно в своём мире. — Feeling like ET, flying out of the Addy, — звучит меланхоличный голос XXXTENTACION, погружая юношу в состоянии забвения.       Вдруг в него врезается какой-то тип. Со, едва не упав, удерживает равновесие, а затем поднимает взгляд на незнакомца. — Смотри, куда идёшь, иначе умрёшь, — грубовато вылетает из чужих уст. Парень зловеще ухмыляется, смотря Бину в глаза. А тот в замешательстве не понимает, как на это реагировать. Он даже второго типа не сразу замечает. — Извините, — мычит запоздало Чанбин и делает шаг вперёд, надеясь, что те двое не затеют разборки.       Нет, Со не преувеличивает, не трусит на пустом месте. Эти двое действительно выглядят пугающее, в громоздких одеяниях не просто чёрного цвета, а цвета беспросветной тьмы; высокие, словно столбы, и лица их изуродованы шрамами. Они высасывают энергию из Бина, просто глядя на подростка и вселяют едва ли не животный страх, даже ни разу не тронув. «Кто вы?» — мысленно задаётся вопросом шатен, неосознанно оглянувшись назад.       Чужие глаза в мгновение ока становятся абсолютно чёрными, ярко-красное, словно обезумевшее, пламя вспыхивает в них. — Смерть стучится ко всем одинаково, — произносит чей-то голос в наушниках, и Чанбин испуганно вздрагивает. Парень вновь смотрит в сторону, где были те двое, и из ужасом осознаёт, что там уже никого нет. — Что за хуйня была только что? — протирая испарину на лбу, буркает парниша. И в этот момент воспоминание о случае с Чонином, словно мощным ударом, прилетает в голову Со.       Когда Чан стоял напротив злого духа, в его глазах отражалось точно такое же яростное пламя. Не значит ли это то, что эти незнакомцы — жнецы смерти? Иначе как объяснить все странные явления, которые увидел, услышал и почувствовал Чанбин? Случайностью? Или скорее шизофренией? Бин уже давно подозревал, что начал сходить с ума. Похоже именно сейчас он достиг своего апогея.       Ангел-хранитель, который звонит ему и просит, пойти по другой дороге, потому что… — Если ты продолжишь этот путь, то твою задницу ждут крупные неприятности. Ангел-хранитель, который чудесным образом оказывается за рулём грузовика, когда Чанбин на генеральной уборке по неосторожности падает с окна и вместо того, чтобы приземлиться на асфальт, приземляется на гору подушек, что находились на открытом кузове.       Жнец смерти, который грозился отправить его в Ад и постоянно создавал проблемы, сейчас тот, без которого Бин не представляет и дня своей жизни.       Хёнджин, который всей душой не понимал гомосексуалов и горой стоял за свою ориентацию, вчера аж целое стихотворение сочинил о любви к его прекрасному мальчику Чонину.       Джисон, который мечтал встречаться с какой-нибудь софтной девчонкой и был слишком эмоциональным ко всему мистическому, спокойно относится к тому, что один из его друзей жнец смерти, а его мечта о гетеро-отношениях превратилась в любовь к ангелу-хранителю, обожающему играться с чужими нервами.       Ад, Рай, грешные души, злые духи, телепортация, магия, невидимая слежка, те двое и та странная фраза. Бин уверен, что услышал её неспроста — это кружится в голове парня, с каждым мгновением превращаясь в огромный смерч.

***

— Чан, мне кажется, я болен, — тихо вылетает из уст младшего, в чьих глазах плещется тревога. Подросток ловит на себе чужой взгляд и на немой вопрос: «Почему?» выдаёт. — Это, правда, реальность или я долбаный шизофреник? Ты действительно настоящий или всего лишь моя галлюцинация? — Да что с тобой случилось? Объясни мне? — с обеспокоенным видом спрашивает Бан, после чего подсаживается к Со и, взяв его за руку, заглядывает в тёмно-карие глаза напротив. — Прошу тебя, Чанбин-а.       И Бин рассказывает, достаёт из всех ящиков свои мысли и показывает их старшему, через силу преодолевает сомнения и наконец-то открывает Чану потайную дверь в мир собственных страхов.       Когда же Бан узнаёт, что за младшим следили и что ему угрожали, то парень мгновенно превращается в бешеного пса, готового убить тех ублюдков, которые посмели вести такую подлую игру. — Если твоими преследователями серьёзно были жнецы смерти, то это значит лишь одно — они узнали про нас, — поясняет брюнет, мысленно разрушая верхушки многоэтажек, что виднеются из окна. — Но не бойся, я не позволю им навредить тебе. Если нужно будет, против всех пойду и этих жалких прислужников заживо загрызу! — Йа! — выкрикивает вдруг Бин. — Не говори так! Ты что, с ума сошёл, если они всё слышат? У тебя же будут проблемы! Придурок, не думай, как храбрец! Ты один никак не сможешь победить ваш высший совет! — Ты не веришь в меня? — воспринимая чужие слова как оскорбление, спрашивает Чан. Его возмущение льётся через край, что даже руки невольно сжимаются в кулаки. — Дело не в этом, Чан. Сейчас нам нужно подумать, как обезопасить себя от них, понимаешь? Я не хочу, чтобы нами игрались, не хочу, чтобы они, не дай Бог, тронули тебя. «Смерть стучится ко всем одинаково…» — вновь слышится Чанбину. — Пообещай мне, что будешь вести себя тише воды, ниже травы, — схватив старшего за плечи, просит напуганный Со. — Умоляю, стань для них шёлковым, пока всё не утрясётся и мы не придумаем, что делать. — Почему я должен… — возмущённо начинает Бан, но его быстро затыкают, приставив палец к губам. — Просто пообещай мне, — просит юноша, глядя в чужие глаза с надеждой на то, что Чан всё же поймет, как сейчас важно быть на чеку и побыстрее увести от себя внимание. Старший тяжело вздыхает, кивая. — Спасибо. — Помнишь, я рассказывал тебе про хёна? — произносит Чан, успокоившись. Парень достаёт из кармана браслеты и, попутно объясняя для чего они, одевает один на руку Со, а другой на свою. — Так вот, эти браслеты, как я понял, помогут нам. — Хорошо, — Чанбин проходится внимательным взглядом по украшению и чувствует некое облегчение, а затем вновь поднимает глаза на старшего и осторожно изрекает. — Я хотел бы попросить тебя ещё о кое о чём. — О чём? — Чану уже не нравится. — Давай не будем видеться какое-то время? — Со безумно сложно озвучивать подобное, но он понимает, что, пожертвовав малым, они с Баном смогут сохранить большее — их любовь.       Чан, обомлев от услышанного, резко берёт лицо младшего в ладони, в его глазах виднеется лишь отчаяние, а губы дрожат, повторяя: — Нет, нет, нет! Чанбин-а, ты же не серьёзно сейчас, правда? — Я люблю тебя, — шепчет Бин, не отводя от жнеца взгляда. — Ты моё солнце, а я лишь маленькая планета, что вращается вокруг тебя. И если солнце померкнет, то планета перестанет существовать. Понимаешь, навсегда? — юноша гладит Бана по волосам и следом оставляет на губах напротив нежный поцелуй. — Как ты можешь называть меня солнцем? Я ведь жнец смерти, посланник из Ада. Я тёмный, и от меня только беды. Твоя главная проблема, — сожаление комом застревает в горле. Мысль о расставании ненавистна до дрожи. Парень крепче прижимает Чанбина к себе, и заканчивает свою фразу шёпотом. — Это я. Мне искренне жаль. — Что за бред ты несёшь? — слабо улыбнувшись, произносит Со. — Неважно, откуда ты, из Ада или Рая, жнец смерти или сам дьявол, важнее то, что ты подарил мне любовь, которую я никогда в жизни ещё не испытывал. Я принимаю тебя таким, какой ты есть. — Неделя максимум, — нехотя проговаривает Чан. — Но с одним условием. — Каким? — вдруг усмехнувшись, интересуется Бин. — Ты выполнишь три моих желания, — с серьёзным видом выдаёт старший, а Чанбин, не думая и хихикнув, кивает.       Бан любуется красивой улыбкой Со и машинально тянется за поцелуем. Тот же накрывает чужие губы своими, по-прежнему улыбаясь, обнимая за шею, а затем выискивает огромную ладошку жнеца и, медленно просовывая пальцы, соединяет их руки воедино.       Мгновение кажется вечным, а желание раствориться друг в друге становится всё сильнее. Чан уже не помнит, как заваливается на Чанбина сверху, как снимает с него майку и начинает касаться губами каждого сантиметра бледной кожи.       Младший тонет в океане новых ощущений, его дыхание сбивается, а руки безостановочно блуждают по чужому безумно красивому телу.       Вздымающаяся грудь, шесть идеальных, будто выточенных из мрамора, кубиков, сильные руки, за движением мышц которых хочется наблюдать, как за волшебством. Широкие плечи, острые лопатки и упругие ягодицы. Бин останавливается на них, разминая в руках каждое полушарие отдельно.       Чан чертовски атлетичный и одновременно с этим утончённый, каждая часть его тела, словно нарисованная тонкими аккуратными линиями. Бан прекрасен, и Со не может оторвать от него взгляда ни на секунду.       Да, Чанбин не раз представлял Чана голым, фантазировал о том, как будет прикасаться к нему и… Юноша начинает краснеть, когда думает об этом. Неловкость дрожью распространяется по всему телу, и Со едва заметно вздрагивает, когда старший снимает с него боксеры. «Чёрт, моё сердце сейчас остановится!» — мысленно выкрикивает шатен, зажмурившись.       Всё-таки, это — первый секс в жизни Бина. И, конечно, он переживает, думая, как всё будет происходить и какие эмоции они получат. Уровень адреналина в крови повышается, после пылкого поцелуя в губы. 1, 2, 3… — Вам пришло голосовое сообщение от абонента «Белка», — вдруг слышится откуда-то с пола (?). Ребята мгновенно замирают и глядят друг на друга, будто испуганные сурикаты. — Хей, котяра, что делаешь? Нихуя, верно? — смеётся до боли знакомый голос. — А я тут такую огромную какаху сделал, хах, ты бы видел! — Ну твою же мать, Джисон! — громко вздыхает Чанбин, максимально закатывая глаза. — И нахера я эту функцию включил, сука? — начинает он жалеть, что вчера копался в настройках уведомлений. «Почему это должно было произойти именно сейчас?» — думает юноша, осознавая, что весь настрой на секс окончательно умер как в нём, так и в Чане, который беззаботно хохочет, считая Хана полным придурком.