Влюбиться в жнеца смерти

      Бан выполняет своё обещание и не появляется перед Чанбином неделю, и младший не догадывается о настоящих причинах его исчезновения, пока одним днём, играя с маленькими камнями браслета, вдруг не слышит: — Что же делать? Чана поймали! Как мне ему помочь? Говорил же сотни раз, а он, одурманенный этим мальчишкой, не слышал ничего! Что теперь? — чужой голос полон отчаяния. — Это неправда! — выкрикивает Чанбин, не желая верить услышанному. Парень выбегает из класса, заставляя всех зевак и даже учителя, уже погружавшегося в царство Морфея, живо проснуться.       Со поднимается на крышу и, не думая, как и почему украшение начало говорить, обращается к нему. — Эй, ты меня слышишь? Скажи мне, что знаешь о Чане? Где он? С ним всё в порядке? — Ты Чанбин? — растерянно вылетает в ответ. — Со Чанбин? — Да, это я. Прошу помоги мне, — просит Бин, чьё сердце содрогается от испуга, что со старшим может случиться нечто действительно страшное.  — Как, чёрт возьми, я это сделаю?! Высший совет держит Чана в темнице адских мучений из-за тебя, сукин ты сын!       Мгновение, и все страхи юноши становятся пылью и разлетаются по ветру. — Отправь меня к нему, отправь меня в Ад. «Жизнь даётся нам всего лишь раз и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Но каков её смысл, если человека, которому принадлежит твоё сердце, не будет рядом?»       Голос, что звучал из браслета, вдруг затихает, тем самым заставляя Со оказаться под властью тревоги. Но спустя некоторое время шатен слышит: — Хорошо. Жди вечера.       Учитывая то, что каждый из ребят уже подозревал, что с Чаном приключилась беда, для Бина было глупо не рассказать им про случившееся. — Я пойду с тобой! — смело выдаёт Джисон, не до конца понимая всю серьёзность и опасность предстоящей телепортации. — Я тоже пойду с тобой, — переживая за жнеца и думая, что отпускать младших одних ни в коем случае нельзя, проговаривает Минхо. Ли прекрасно знает, что ангелам-хранителям в Аду не место, что там его могут убить, но сердце всё равно властвует над разумом: он не может оставить любимого без защиты. Парень смотрит на Джисона и борется с огромнейшим желанием подойти к нему, обругать и приказать остаться здесь, на Земле.       А тот, до сих пор обиженный на старшего, делает вид, что не замечает чужого внимательного взгляда, и только недовольно надутые губы слегка выдают его. — Мы тоже с тобой, — сообщает Чонин неожиданно для всех. Главный трусишка их банды тоже осмелился на такой рисковый поступок? У ребят искреннее удивление застывает на лицах, а Хван, сильно недоумевая, тянет: — В смысле мы? — Хён, а ты что, не пойдёшь? — спрашивает Ян, хлопая большими глазками. Старший невольно теряется, не зная, что сказать, и, смотря на всех остальным, бубнит тихое: — Ну, пойду. Чё я сыкло, что ли, чтобы друга не спасти?       Сынмин же находится во вселенском шоке, когда перед ним оказывается не только Чанбин, но ещё четверо парней. — Сынмин? — вопросительно пялится на красноволосого Со. — Чанбин, фенек, длинный, белка и задница из Рая? — вспоминая, кого и как описывал Бан, произносит Ким. — Ты знаешь всех нас? — озадаченно выдаёт Джисон, а оскорбленный Ли думает, что Сынмин нарочно назвал их прозвища, и решает ответить ему тем же. — Мы тебя тоже знаем, перчик мозгоёбства. — Почему вы все пришли? — спрашивает жнец, заметно злясь. Он сканирует взглядом каждого, мысленно покрывая нецензурой, но больше всего ругается на себя, что создал неограниченный портал, когда мог сделать только для одного. — Потому что мы все переживаем за Чана, — отвечает Джисон, сделав мужественный вид. — Потому что мы все ебанутые придурки, — шепотом буркает Хёнджин, отводя глаза в сторону. Да, ему чертовски не по себе. «Я отправился в Ад, чтобы спасти жнеца СМЕРТИ от СМЕРТИ…» — крутится в голове юноши безостановочно.       Всё кажется нереальным, какой-то грёбаной галлюцинацией, бредом. И, конечно, психика Хвана нещадно страдает. Он ведь просто подросток, который до этого времени жил обычной жизнью, никого не трогал, не мешал, а потом случилась такая ересь… Чанбин начал встречаться с парнем, собирающим грешные души, Джисон подцепил ангел-хранителя Со, девушка, которая свела Хёнджина с ума, превратилась в юношу, за чьей жизнью наблюдал злой дух утопленницы.       А сейчас он в Аду. «Классно, всегда об этом мечтал!» — саркастически выдаёт внутренний голос. — Вы точно в курсе, что вас могут в котле сварить? Ноги, руки отрубить и в мерзких тварей превратить? — пытается напугать ребят Сынмин. — Не нам одним светит наказание, — отвечает тут же Ли. Парень пропитывается антисимпатией к Киму всё больше и больше. «Ты беспокоишься за нас или за себя, жнец смерти, который пустил смертных в преисподнюю?» — задаётся вопросом Минхо, глядя в чужие глаза. — Я знаю! — сердито кричит Сынмин, у которого страх на полпути к захвату разума. — И меня и вас ждёт погибель, если мы не придумаем, как обхитрить высший совет и выйти из дворца мести живыми.       Сердце пропускает удар, когда Чанбин предстаёт перед высшими жнецами, что с высоким достоинством восседали на своих престолах. — Здравствуйте, уважаемый совет, — голос Кима невольно вздрагивает. — Я жнец смерти первого ранга Ким Сынмин пришёл к вам с пятью смертными для освобождения из заточения жнеца смерти первого ранга Бан Чана. — Интересно, интересно, — изрекает один из седовласых мужчин, обводя ребят хищным взглядом. — Продолжай. — Я приму любое наказание за то, что привёл сюда людей, но это решение было неизбежным, так как без невинных душ нельзя воспользоваться третьим законом Адской рацеи об освобождении провинившегося, — старается быть убедительным Ким. Ребята же стоят молча, и всеми силами пытаются не выдать свой страх. — Да как вы смеете?! — выкрикивает один из жнецов, возмутившись чужому, как он считает, нахальству. — А вы смелые, — перебивает его рядом сидящий мужчина. — Раз решили заявиться к нам с такой просьбой или лучше назвать это сделкой? — от чужой загадочной улыбки всем становится не по себе, в особенности Хёнджину. В голове юноши по-прежнему крутится старая пластинка: «Нахуй я сюда пришёл? Ну нахуй, а?!» — Вы сейчас серьёзно? — слышатся нотки недоумения вперемешку с негодованием. — Хотите пойти на поводу этих детей? — Мы не дети! — сердито вылетает из уст Джисона. Только спустя несколько секунд, до рыжеволосого доходит, что он сам вырал себе могилу и хорошо бы сейчас заткнуться и желательно навсегда. — Простите, — извиняется за младшего Минхо и тем самым привлекает к себе внимание высших. Они пожирают парня взглядом, и Ли на уровне сознания чувствует, как по его костям перемещается чей-то шершавый язык. Отвращение мгновенно охватывает каждую клеточку, сердце пропускает удар, но ангел находит в себе смелость, чтобы поднять глаза на жнецов и озвучить их мысли вслух. — Да, я ангел-хранитель, и знаю, что со мной может стать в этом прекрасном месте. — Хы, какой наглец, — усмехаются над ним, мотая головой. — Почему мы не можем просто сварить их в котле? Не понимаю надобности слушать эти бредни, — выкидывает самый молодой из «решал». — Потому что мы орган правосудия и власти, а не просто сброд своевольников, — объясняет седовласый мужчина с убийственно-спокойным голосом. — Нам нужно принять единое решение, извольте покинуть прайториум на некоторое время, — сообщают парням, после чего они спешно скрываются из поля зрения высшего совета, в надежде на то, что чужой ответ будет положительным.

***

— Вы же знаете, на что идёте? — выдаёт Сынмин, обводя каждого обеспокоенным взглядом. Те почти синхронно кивают, хотя никто из них не имеет полного представления, что с ними может случиться и какие последствия им ждать. Честно говоря, мальчики ещё не совсем осознают сам факт того, что они находятся в Аду, а то, что за дверью решается их судьба тем более.       И пока Хван копается в своих мыслях, понимая, что они должны помочь Чану и одновременно с этим считая ребят дебилами, ищущими приключения на свою задницу, Чанбин точно знает лишь одно: он должен вернуть Бана, даже если для этого, прикажут отдать собственную жизнь взамен.       Либо он останется с Чаном, либо отдаст старшему абсолютную свободу, третьего варианта — жить без Бана, для Со, нет совершенно.

Первая любовь безрассудна, она забирает тебя полностью без остатка. Но только ты выбираешь идти за ней или остановиться.

— Пошлите, нас зовут! — Итак, я спрошу вас в первый и последний раз, вы действительно готовы подписать вечный договор взамен на жизнь жнеца смерти первого ранга Бан Чана? — произносит один из представителей высшего совета, держа в руках серебряный свиток с кроваво-красным обрамлением. — Чанбин, если ты после этого расстанешься с Чаном, — хрипит Хван, будто угрожая. Со же глядит на него с искренней злостью и желанием ударить, но ничего не говорит, ибо сейчас «не время разборки устраивать». А Чонин мысленно ругается на старшего, не понимая, как можно было сморозить такую чушь. — Хён, он пошутил, — пытаясь оправдать Хвана, буркает юноша. — Жираф, ты такой придурок, — хмыкает Джисон, кинув на друга осуждающий взгляд. — Боже, вы что, и тут тупить будете? — шепотом брякает Ли, поражаясь чужому поведению. — Заткнитесь! — командует Сынмин, и все, на удивление, слушаются. Ян стыдливо поглядывает на Кима, не решаясь извиниться вслух. — Ваше совещание будет долгим? — недовольство расцветает на лице мужчины, как, соответственно, и у всех остальных жнецов. Они же в конце концов, высший совет, а не зрители школьного спектакля! — Да, мы готовы! — Чанбину действительно не верится в то, что абсолютно все они сказали одно и то же одновременно. «Беда способна объединить даже совершенно разных людей…» — вспоминаются слова учителя Мён, и Со, кажется, только сейчас по-настоящему понял их значение. — Хорошо, тогда подойдите и оставьте здесь свой отпечаток, все, кроме тебя, Со Чанбин.       След от большого пальца мгновенно впитывается в полотно. Джисон пытается стерпеть боль, которая появляется сразу после того, как высший жнец заворачивает свиток и поджигает его. У юноши возникает ощущение, что его запястье горит вместе с этим договором. И как бы он не старался сделать вид, что с ним ничего не происходит, из уст всё равно вырывается болезненный стон. Хан в испуге оглядывается на других и замечает, что и те находятся в похожем состоянии.       Минхо смотрит на своё запястье, где вырисовывается странный знак: круг, внутри которого крест с двумя перекладинами с перевернутым полумесяцем по центру. «Теперь точно из Рая выгонят… С пометкой из Ада, кому я там нужен?»— разочарование огромным снежным комом валится на Ли, в чьих глазах еле заметными бликами отражаются слёзы. — С этого момента вы находитесь под нашим наблюдением, и если раскроете правду про жнеца смерти первого ранга Бан Чана других смертных, то обязуетесь отдать свою душу дьяволу. А в случае совершении какого-либо греха, ваша душа отправится прямиком к демонам и будет обречена на вечные мучения. «Заебись, блять!» — мысленно ругается Хёнджин, сильно нахмурившись. Ему ничего не остаётся, кроме того, чтобы возмущаться и жаловаться. Осознание происходящего наконец-то пришло, но уже нет смысла что-либо делать. Всё сделано: договор подписан и сожжён. «Так, стоп? Почему он на стене напротив?» — Хван подвисает, в недоумении пялясь на высеченную на огромных чёрных камнях надпись и их отпечатки пальцев.       Тем временем настаёт очередь для Чанбина, его приглашают отдельно и, показывая другой свиток, сообщают: — Любить жнеца смерти для смертного дорогое удовольствие, и цена его высока. — Я согласен на всё что угодно, только освободите Чана, — твёрдым и уверенным тоном отвечает Бин. — Глупый мальчишка, — выкидывает седовласый мужчина, во взгляде которого отчётливо читается насмешка. — Приведите обвиняемого! — громко приказывает высший жнец.       Позади слышится громкий скрипящей звук, из-за чего ребята оборачиваются назад и наблюдают за тем, как на стене появляются огромные двери и из них выходят два стража, которые выводят в центр зала пылающую яростным огнём клетку, в которой находился Бан. — Чан! — Чанбин тут же бросается к старшему, который с трудом вылезает наружу. Его тело обессиленно обмякает в руках Со, а тот не знает, что делать, видя, как сложно Бану даже вздох сделать.       Избитый, исхудавший, измученный жнец смерти поднимает глаза на подростка и пытается что-то сказать, но ничего не получается. За эти дни он столько кричал, что его голос охрип до такой степени, что издать малейший звук стало для Бана почти невозможным. — Что это на нём? Он голый? — невольно вырывается из уст Джисона. Юноша, смутившись длинной прозрачно-чёрной рубахи старшего, не обращает внимание на множество гематом на чужом теле. А вот Со наоборот, не видит, во что одет Чан, но зато не может оторвать глаз от его глубоких ран и ожогов.       Внезапно возле них появляется какая-то женщина, похожая на мегеру, и, взяв руку Чана, делает порез ровно по середине ладони, а затем проделывает то же самое с Чанбином, который уже хочет выкрикнуть: «Какого чёрта вы творите?!», но не успевает. — Ваша кровь свяжет вас навсегда. Ты не сможет от него избавиться, как бы этого сильно не возжелал. Теперь твоя жизнь, как и его, зависит от вещего духа, и после смерти ты не отправишься в Рай, а станешь жнецом смерти.       Ладони поднимаются вверх и, скрепляясь друг с другом, превращаются единое целое. Алая кровь стекает по запястью, но Со глядит лишь тёмно-карие глаза напротив. «Почему ты это сделал?» — Бан всерьёз напуган и винит во всём только себя. «Потому что моё солнце не может померкнуть.» — улыбается Бин через невыносимую боль. — Теперь наша вселенная будет вечной, — шепчет младший и спешно обнимает старшего, пытаясь скрыть от него покрасневшие глаза, в которых блестят слёзы.