«Бездна» работает до последнего клиента

      До встречи еще полно времени, но Дауд собирается покинуть Радшор сейчас, потому что… Потому что не хочет пересекаться с Аттано. Знать кому-то об этом не обязательно.       Дыхание сковывает, Дауду нужно мгновение на то, чтобы заставить себя дышать. Как только приступ проходит, он встает, не пережидая резко нахлынувшее от недостатка кислорода головокружение, берет макинтош с вешалки и приказывает Рульфио быть на связи со всеми сразу и ждать его указаний. Рульфио кивает. И очень старается не выглядеть сочувствующе или жалостливо. Потому что такого Дауда, загнанного обстоятельствами в угол, молчаливого и хищного, боятся все. Даже собственная семья.       В СМС Дауд, с определенного времени их невзлюбившего, получит отчет от Томаса об успешно проделанной работе.       Все оставшееся до встречи время он бездумно будет кататься по полупустым улицам, тратя дорогой нынче бензин. Ходил, если бы была возможность. Кажется, у него поднимается жар, но сейчас это не имеет ни малейшего значения.       Ровно в семь вечера он входит в единственный работающий бар на торговой улице. Народу там предостаточно, но суетиться и искать автора сообщений Дауд не намерен. Он садится за свободный стол, откидывается на мягкой спинке дивана и ждет. В его нынешнем состоянии заказывать что-то алкогольное совершенно невозможно, развезет на раз-два.       На чудака без бокала в полупьяном баре сразу же обращают внимание. Дауд умеет пропускать взгляды через себя, ему в общем-то все равно, пока не нарушают его спокойствие. А его нарушают.       — Хей, красавчик, ждешь кого-то?       Дауд поднимает глаза на обладательницу звонкого голоса. Она скорее раздета, чем одета, лицом окунулась в блестки так, что за ними ни черта не разглядишь, улыбается, почти скалится пьяной улыбкой и падает рядом с Даудом так просто и непринуждённо, что у него закрадываются сомнения.       — Может быть, и жду. С чего ты взяла?       — Меня не проведешь, красавчик. Точно ждешь сексапильную жгучую брюнетку.       — Тогда смысл тебе подсаживаться ко мне, если я так очевидно кого-то жду?       — Потому что я могу провести тебя к ней.       Пьяное поведение вмиг сменяется сосредоточенностью, и Дауд не может не признать, что эта леди хороша в своей работе. Он кивает, мол, давай, веди. Леди скалится, встает, слегка пошатываясь, и нетрезвой походкой направляется вглубь помещения. Дауд покорно следует за ней, мимо амбалов-охранников, в вип-зону. Они останавливаются перед дверью, незнакомка постукивает по ней длинными, острыми ногтями, подмигивает Дауду.       — Удачи, красавчик.       Дауд входит мгновением позже.       — Рада, что ты пришел, Дауд. Присаживайся, поговорим. Думаю, это будет выгодно нам обоим.       Дауд смотрит на Бэрворд. Ту, что поделилась с ним информацией о Делайле тогда, на балу. В ее волосы вплетены знакомые цветы ядовитых лоз, она курит сигарету, зажатую тонким мундштуком, смотрит насмешливо и хитро.       Дауд чувствует, что мир очень тесен, и во всей этой заварушке можно будет насчитать не больше пяти действующих лиц.       Он садится напротив, закидывает ногу на ногу и складывает руки на груди.       — Итак, чем я могу тебе помочь?       Та, кто называла себя Берворд, улыбается.       — Давай по порядку. Я хочу представиться еще раз, на этот раз верно. Пусть это будет показателем того, что я хочу, чтобы это было сотрудничеством, а не вынужденной мерой. Меня зовут Бриана Эшворд.       Кажется, он слышал это имя в особняке. Помощница Делайлы. Правая рука. Дауд готов шутить, что сейчас это вообще очень модно – быть преданным своим самым доверенным человеком.       — И что же тебе надо, Бриана Эшворд?       — Ты так торопишь события, Дауд. Сначала я бы хотела выразить тебе благодарность за уже проделанную тобой работу. Ты так помог нам, избавившись от Делайлы и верных ей сестер. Сами мы бы это никогда не провернули.       — Потому что ваши попытки бы заметили и избавились бы уже от вас? – Дауд ненавидит быть заложником чьей-то игры.       — Ах нет, что ты. Когда босс занят своими проблемами, он совершенно не видит то, что происходит в его банде. Она бы и не заметила, даже если бы я открыто говорила о том, что хочу перерезать ей глотку. Знакомо, не правда ли?       Дауд сжимает челюсть, но молчит. Потому что сказать в итоге нечего. Она права.       — Теперь, когда вы с Делайлой сделали всю грязную работу, я могу спокойно принимать бразды правления. Ты слышал про Магию, Дауд? Ту самую, которую продают, а не ту, которой мы с тобой пользуемся.       Дауд кивает. О наркотике с таким названием он слышал в Бездне, но не придал этому значения, в городе вовсю бушевала чума, горожанам было не до развлечений.       — Видишь ли, Делайла, нужно отдать ей должное, была гением. И ее препарат не имеет аналогов. Да, зависимость, конечно, - неприятный побочный эффект, но дает он куда больше, чем отбирает. Если не злоупотреблять с дозой. Однако руководитель из нее никудышный. Столько лет мы таились в тени. Теперь этому пришел конец. Делайлы больше нет, и я благодарна тебе за это, Дауд. Так что готова подарить тебе за это информацию. О той болезни, которая подкосила тебя и твоих людей. Это не инфекция и не чума. Это грибок. Споры, если хочешь. Жуткий аллерген, да к тому же сами частицы ужасно ядовиты, прожигают слизистые насквозь. Очень мучительная смерть.       Она коротко смеется, смотря Дауду в глаза. Ей явно доставляет удовольствие этот разговор. Дауд же сидит напряженный до сведенных плеч. И слушает.       — Откуда?       — О. Все очень просто. Эти прекрасные растения – плющи, привезенные с Пандуссии. Из них делается очень много всего. Магия, например, делается из бутонов и завязей. Яд из семенных коробочек. Вам не повезло. Ты и твои люди побывали в Бригморе как раз тогда, когда коробочки открылись. Частицы очень мелкие, вряд ли ваши старые респираторы помогли. Аллергия вызывает отек дыхательных путей, споры - ожег гортани. Яд воздействует на нервную систему.       Дауд сглатывает. Везение, шлюховатая фортуна, и не поворачивалась к нему лицом, пока он, а потом и его люди, бродили по заросшим коридорам поместья. Он неосознанно травил себя и их, подвел к грани, после которой уже не живут. То, что им легче – просто вопрос времени… Стоп.       — Но вы-то как-то там жили, верно?       — Ты зришь в корень, Дауд. Есть антидот. Очень действенная штука, тоже разработка Делайлы. Снимает симптомы очень быстро. С механическими повреждениями все, конечно, куда дольше, но это мелочи.       Вот оно что. Дауд понимает, это не душевная доброта Брианы Эшворд, ведьмы, которая умудрилась обскакать всех в этой игре. Это заказ. «Я тебе антидоты, Дауд, а ты мне...» И все равно он на удачу спрашивает:       — Сколько?       Бриана снова смеется. Она делает паузу, затягивается сигаретой, а Дауду хочется рычать от нетерпения и злости. Но он осознанно наступает на горло своей злости и ждет.       — Услуга за услугу, мой дорогой. Сколько антидотов тебе нужно?       — Достаточно, чтобы вылечить шестнадцать человек.       — Тогда ты останешься даже в выигрыше, Дауд. Одна жизнь в обмен на шестнадцать. Разве не прелесть?       Дауд замирает, руки на мгновение холодеют. Он опускает их на колени, чтобы скрыть дрожь.       — Кого я должен убить?       — Это будет приятно, не переживай. Понимаешь, мне не достаточно того, что Магию продают барыги по темным переулкам. Я хочу выйти на уровень масштабного производства. Цехового. Как ты думаешь, какая кампания больше всего доходит для введения нового лекарства на рынок?       — Я должен убить Эмили Колдуил?       Дауд говорит это спокойно. Его голос не дрожит, звучит бесцветно.       — Нет, нет, что ты! Дети – цветы жизни, их нельзя убивать. Да и к тому же, это не принесет никакой пользы. В попечительском совете и так бардак. Если акции лишатся своей наследницы, компанию разберут по камушку. Но, Дауд, я хочу вырастить этот цветок сама.       — Я должен убить Корво Аттано?       — И принести его тело мне, мой дорогой. И тогда я подарю тебе еще один подарок.       — Что именно?       — Кого, Дауд. Ее жизнь.       У Брианы Эшворд на экране смартфона чуть живая Билли.

***

      Выбор. Он всегда осознанный. Однако есть иллюзия, тот выбор, который на самом деле не имеет второго варианта. И чаще всего эту зашоренность человек создает сам для себя. Это называется принципами.       Семья или… У Дауда Вейлера не может быть «или», потому что это Семья.       Он возвращается в Радшор вместе с Томасом, который подъехал за ним, потому что сейчас, оглушенный, Дауд явно не в состоянии следить за движением.       — И что, Вы на самом деле его убьете, сэр?       Дауд вяло жмет плечами.       — Да. Корво Аттано не играет теперь никакой роли. Соколов найдет лекарство, юная Колдуин будет в безопасности.       Томас отводит глаза. Он не смеет ничего высказать, он понимает, что Мастер прав, но что-то не дает ему покоя. Он уверен, что это неправильно.

***

      — Мастер, - Рульфио смотрит въедливо, но ничего не спрашивает, - Вас искал Аттано.       — Отлично, передай ему, чтобы он зашел ко мне через полчаса.       «Никогда не пей, если ты не доверяешь тому, кто разливает», - Дауд видел достаточно подтверждений его словам.       «И тем более, не пей с теми, кому доверяешь», - добавляет он про себя. Потому что совсем не обязательно подсыпать что-то в бутылку. Достаточно грамотно смазать стакан.       У Дауда дрожат руки, потому что споры начали действовать на нервную систему. Не потому что он сомневается.       Он выставляет бокалы на стол, ставит не распакованную бутылку виски рядом и садится в свое кресло. Грудь опять прихватывает. Он кашляет, кашляет, кашляет, а потом сплевывает кровавый сгусток в платок.       Дауд не сомневается. У него нет выбора. Но у Корво Аттано есть шанс.       В дверь стучат.

***

      — Он еще дышит, сэр. Это нормально?       — Да, яд действует постепенно. Грузите его, отвезете вот по этому адресу. Там же получите оплату.       — Да, сэр.       Он остается в кабинете один. Медленно оседает в кресле, прячет лицо в ладони и долго, ему кажется, бесконечно долго, сидит так. У него все еще нет выбора.       В дверь стучат еще раз.       На пороге Рульфио. Он не заходит, отводит взгляд. Дауд чувствует в нем разочарованность. Такую же, как и во всех своих людях, которые смотрели на него, которые говорили с ним.       — Теперь все?       — Для меня – да.       — Для него?       — Не знаю.       — Не знаете?       — Если уменьшенная порция яда в стакане сделает ему погоды, тогда не все. В любом другом случае, для него тоже – все.       — Что мы будем делать дальше?       — Я уеду. Завтра сяду на корабль до… не важно. Вы останетесь здесь и присмотрите за юной Колдуин до того момента, пока за ней не приедут ведьмы. Потом… потом вы перейдете под командование Томаса.       Рульфио замирает. Каменеет буквально, смотрит с ужасом, открывает и закрывает рот, хочет сказать что-то, но никак не может подобрать слов.       — Вы свободны, Рульфио Вейлер. Спокойной ночи.       Дауд Вейлер не будет ночевать в Радшоре этой ночью. Он исчезнет, и его не засечет ни один патруль.       Точка невозврата. Дауд считает, что их можно разделить на две категории: осознанные и вынужденные. Жизнь любого человека полна точек невозврата, нравится ему это или нет.       Дауд смотрит в черные воды моря и думает, что врал себе бесконечно долго. Нет осознанных точек невозврата. Все они – вынужденные.       Где-то на горизонте светится Карнакский порт.       Дауда Вейлера больше нет так же, как нет Корво Аттано.       Дауд, просто Дауд, свободно дышащий полной грудью, готовится сойти на своей родине. У него на руках корчащаяся в наркоманской ломке Билли, теперь уже Лерк.       Точка невозврата пройдена. И вряд ли что-то можно изменить.