keep the blue flag flying high

Фрэнк больше не смотрит на него так, как раньше. Это глупо, да и столько времени прошло, но Эден — не сразу, а где-то в процессе неторопливого разговора на залитом солнцем тренировочном поле — ловит себя на мысли, что привычно ищет что-то в чужих глазах. И не находит. Лэмпард — расслабленные плечи, запрятанная в мимических морщинках улыбка, солнце в серых глазах — слушает его внимательно, кивает головой. Открытый, честный взгляд тревожит душу. Он говорит, что скрывать Фрэнку нечего, он ровно такой, каким видят его окружающие, он больше никому не врет. Необходимость врать всегда тяжело давила на Фрэнка. И никогда ни капли не смущала Эдена. Азар знает, что у всех есть свои секреты. Он был таковым для Фрэнка с самого первого года в стане «синих» — юное дарование, которое оказалось талантливым не только на поле, но и в постели. Влюбленный, наивный, он был согласен с этой ролью, если это означало, что в глазах Фрэнка будут регулярно вспыхивать хитрые смешинки, предназначенные только для него, и что широкие ладони будут уверенно ложиться на плечи. В том мутном и памятном четырнадцатом Фрэнк без раздумий и сожалений забрал все это с собой. Их секреты остались запрятанными меж белых простыней в гостиничных номерах, растаяли кубиками льда в стаканах. Их секреты остались в прошлом. Эден зажимается, сцепляет руки на груди. Фрэнк прямолинейно говорит ему про клуб, про то, что не нужно делать поспешных решений, про настоящую преданность. Эдену от этой честности, от его понимающего, наставительного тона тошно. Мало ему моралиста–Аспиликуэты под боком каждый божий день. У Фрэнка мягкий взгляд, каким смотрят ветераны на подрастающую молодежь. Каким не смотрят на того, с кем когда-то перетрахались на всех горизонтальных поверхностях базы, кому зажимал рукой рот, чтобы их не обнаружили в закрытом кабинете родного стадиона и на кого смотрел когда-то так голодно, и остро, и пронзительно-нежно, что у Эдена кости текли водой. Эден сглатывает. — Был рад увидеться, — говорит ему Фрэнк, протягивает ладонь. — Уже уходишь? — Да, пора бежать. Да и тебе, наверное, тоже. Эден сжимает его руку и порывисто шагает вперед, обнимая — на мгновение утыкаясь носом в пахнущий знакомым парфюмом изгиб шеи. — Фрэнк… — Эден не хочет думать, откуда в его голосе этот надлом. Отпускать Фрэнка не хочется. В этом наверное самое яркое проявление того, что он, черт возьми, запутался, потому что есть человек, который скорее всего сейчас наблюдает за ними, и ближе этого человека у Эдена вряд ли кто-то когда-либо был и будет, но сейчас на это становится плевать. Потому что накрывает предательски и захлестывает в груди тугой, неумолимой петлей. Потому что Фрэнк не смотрит так, как раньше, а Эден понимает это только сейчас. — Подумай, что тебя держит здесь, — Фрэнк улыбается, отстраняясь. Эден смотрит, как увеличивается расстояние между ними, и думает: плохой совет.