keep the blue flag flying high

I close my eyes Oh God I think I'm falling Out of the sky, I close my eyes На это уходит время, но Кай постепенно привыкает. Привыкает к Англии и своим сокомандникам. К еде, к погоде и к ежедневной рутине. Дела идут всё лучше, Челси выходят в полуфинал, мать её, Лиги чемпионов, и груз тревог, давящий на плечи, постепенно спадает. Одновременно с этим он привыкает к другим вещам. К чужому присутствию рядом — в раздевалке, на поле, в автобусе, в собственном личном пространстве. К тому, как Тимо иногда касается его руки теплой ладонью и как он смотрит на Кая, когда думает, что тот не видит. К тому, как они вдруг начинают чувствовать друг друга на поле. В один момент Тимо выдает на него такую идеальную передачу в разрез, что, пересматривая этот эпизод на повторе, Хаверц чувствует, как невольное восхищение начинает разгораться в груди. Так они, может, и в финал выйдут. Он немного ненавидит себя за это. Потому что были уже и тепло рук, и совместные вечера, и связь на поле, словно чужие мысли передают тебе прямо в голову. Был Юлиан — его милый, солнечный Юле — ближе которого у Кая не было никого. Юле, который не просил у него ничего, кроме дружбы, но Кай всё равно влюбился в него, как последний дурак, таскал за собой повсюду этот ворох чувств и лелеял глупую, отчаянную надежду — а вдруг однажды, а вдруг всё же… И теперь, когда Тимо ерошит его волосы и внутри от этого приятно теплеет, это немного ощущается как предательство. Но поддавшись чужому напору один раз, он не может спрятаться обратно в свою уютную скорлупу. Она трескается в ту же секунду, когда в пустой раздевалке Вернер, оглянувшись, чтобы убедиться в отсутствии лишних глаз и ушей, вдруг откладывает в сторону футболку и делает к нему шаг. Кай теряется моментально. Взгляд невольно цепляется за чужие голые плечи, линию загара на шее и рельеф мышц на сильной груди. — Слушай, я имел в виду то, что сказал, — говорит Тимо, смотрит на него тем же упрямым взглядом, как тогда, после Эвертона. Он ниже Кая на добрых десять сантиметров, но Хаверц чувствует себя маленьким и совершенно уязвимым рядом с ним. — Ты мне правда нравишься. Кай сглатывает. Шею и уши обжигает смущением. Он не знает, что можно ответить на это убийственно прямое, до боли честное заявление, но Тимо и не дает ему придумать ответ. Его широкая ладонь опускается Каю на грудь, пригвождая к месту. — Но если ты... если у тебя... Просто скажи, если «нет». Это легкий путь, Кай понимает. Нужно просто отшатнуться от чужой ладони, уехать домой, написать какую-нибудь глупость Юле, на которую тот обязательно ответит десятком смайликов, и всё будет как раньше. Но на правду хочется ответить правдой, даже если от неё болезненно и тревожно тянет внутри. Он хочет попробовать привыкнуть к чему-то другому. Потому что Юле там, в Дортмунде, и он счастлив. И Кай тоже заслуживает. — Я не хочу говорить тебе нет, — честно отвечает он, еле шепчет на самом деле. Сердце подпрыгивает куда-то навстречу чужой ладони. Тимо хмурится, его и без того острый взгляд становится совсем хищным, а в следующий момент он поддевает лицо Кая ладонью и порывисто прижимается губами к его губам. На одно долгое мгновение Кай просто замирает. Чужие губы сухие и твердые, щетина непривычно колется, но поцелуй такой же настойчивый и уверенный, как сам Тимо. Искренний, жадный. Кай закрывает глаза, и, наконец, позволяет себе провалиться в него с головой. Отвечает несмело, на пробу касается языком, и по плечам разбегается приятная дрожь. Вот к этому. Очень хочется привыкнуть к этому. — Это уже точно что-то значит, да? — негромко спрашивает Тимо, когда поцелуй заканчивается. У него сбито дыхание, и глаза блестят задорно и радостно. Победно. Это значит, что мы горы свернем, думает Кай, глядя на него. Но просто бормочет «да» и целует снова.