Lucky to die

      Вспышка обратной трансформации Бражника второй раз поделила жизнь Адриана на «до» и «после».       Он смутно помнил, что происходило на смотровой площадке Триумфальной арки, буквально какие-то урывки, будто бы наблюдал со стороны. Вот Хлоя, прижав к себе, укачивает плачущую от испуга и боли Алью, перевязав ей руку своей футболкой. Чуть в стороне стоит растерянная Ледибаг, сжимая в руках йо-йо, а нависающий вертолёт треплет её распустившиеся волосы. Воют сирены, полицейские что-то шумно говорят в мегафон, перекрикивая треск лопастей.       Кот Нуар, не имея сил оторвать взгляд, смотрит на Габриэля Агреста, стоящего на коленях.       Выпав из реальности, он молча наблюдал за тем, как экипированные до зубов бойцы группы вмешательства надевают на отца наручники и уводят, удерживая его вчетвером.       «Он же сейчас безоружен!» — хотелось крикнуть Коту, но слова застряли в горле, когда один из бойцов, отделившись от группы, подошёл к Хлое и поднял на руки бледную обессилевшую Алью, чтобы спустить, наконец, вниз. Следом, пошатываясь, встала Хлоя и побрела к лежащей неподалёку курточке. Она была вся в крови — от лица до живота, — будто бы только что снималась в фильме ужасов. С трудом надев куртку трясущимися руками, Хлоя запахнула её поплотнее и, спотыкаясь, тоже пошла вниз, вытирая грязными руками катящиеся по щекам слёзы.       Это был не фильм, но оживший кошмар. Сколько раз за эти годы Адриан просыпался среди ночи, задыхаясь от ужаса, когда во сне с пленённого, раненого или даже убитого Бражника спадала трансформация, оставляя его с пониманием, что он своими руками убил собственного отца. Что его отец, его строгий, но любимый папа столько лет подставлял под удар невинных людей ради какого-то эгоистичного желания.       Как же рад был Адриан много лет назад, когда догадка Ледибаг о личности Бражника не подтвердилась. И как же ему больно было сейчас понимать, что она была верна.       Он жил с врагом, он обнимал врага, он любил врага и был его сыном. А ведь если бы он был более наблюдательным, более внимательным и ещё много каким, всего этого удалось бы избежать. Наверное, чуть раньше его отцу ещё можно было помочь.       Кот Нуар вздрогнул, когда подошедшая Ледибаг робко тронула его за локоть.       — Только не спрашивай, как я, — хрипло рыкнул он, со свистом выпуская воздух сквозь зубы.       — Не собиралась, — горько ответила Ледибаг, качая головой.       — Что тогда ты хочешь?       — Нам… надо поехать в департамент с полицейскими, — сказала Ледибаг, попытавшись посмотреть ему в глаза. Кот отвернулся, уставившись на город.       — Мне ничего не надо, — хмыкнул он. — Почему бы вам всем не оставить меня в покое? Мой отец оказался сумасшедшим злодеем, моя любимая девушка умерла по вине ублюдка, к поимке которого мы не приблизились ни на шаг. Можно, пожалуйста, отвалить от меня хоть ненадолго?       

***

      Когда они всё-таки прибыли в Центральное отделение департамента полиции, Хлоя уже была там. Она сидела в кресле, укутанная одеялом, и не переставая повторяла бегающей вокруг Сабрине, что она в порядке, её не ранили, не задели и не били, она просто упала, это всего лишь царапины, а кровь не её. Одетая по форме Сабрина была напугана, но как только её позвали в допросную, она хлопнула себя по щекам, собралась, выпрямила спину и ушла, оставив Хлою в одиночестве.       — Я в порядке, — пробормотала она, увидев, что Ледибаг, подходя к ней, собирается что-то спросить. — Алья в госпитале Ларибуазьер, жить будет, показания давать сможет не раньше, чем завтра. Она испытала сильный стресс, ей вкололи успокоительное и увезли.       Закрыв лицо руками, Ледибаг сползла по стене, чувствуя небывалое облегчение. По щекам покатились слёзы — осознание, как это часто бывает в экстренных ситуациях, пришло гораздо позже. Тряхнув головой, она заставила себя прекратить думать о том, чем всё могло кончиться.       Кот стоял неподвижно ещё несколько мгновений. Всё, что в нём копилось долгое время, грозилось вырваться наружу, но когда Хлоя подняла на него покрасневшие глаза, полные вины и раскаяния, он не смог на неё злиться. Шагнув к креслу в котором она сидела, Нуар опустился на корточки и молча раскрыл руки.       Хлоя, почти вывалившись из кресла, бросилась его обнимать.       Она плакала и вымаливала прощение, прижав его к себе и пачкая костюм кровью. Просила не винить во всём Ледибаг, потому что им тоже трудно было решиться на это. Кот гладил её дрожащие плечи, позволяя выпустить эмоции от пережитого. Хлоя громко всхлипнула и уткнулась в его плечо, глубоко вдыхая и успокаиваясь. Вторя ей, вздохнул и он, мягко поцеловав её в голову за ухо.       — Помнишь, я случайно сломала твою игрушку, когда мы были маленькими? Взяла без разрешения, — прошептала Хлоя ему в шею. Кот кивнул, слабо улыбнувшись уголками губ.       — Машинку, да. Я тогда скорее удивился, чем обиделся.       — А я очень боялась, что ты больше не захочешь дружить со мной, — Хлоя тоже чуть улыбнулась. — И сейчас боюсь. Пожалуйста, прости меня, Адриан. Я…       — У меня не так много друзей, чтобы я мог легко от них отказываться, — ответил Кот Нуар, ещё крепче обнимая её.       Сказать, что у него друзей больше, чем он думает, Хлоя не успела — вернулась взволнованная Сабрина с рубашкой для неё и попросила героев пойти в допросную. Габриэль Агрест должен был начать давать признательные показания, и они имели полное право там присуствовать.       Кот сглотнул. Помявшись не больше секунды, Ледибаг подошла к нему и взяла за руку, чуть сжав в знак поддержки. Вопреки её опасениям, он не высвободился и не возражал. Наоборот — Кот переплёл их пальцы, будто бы стараясь ухватиться за неё покрепче.       — Мне последнее время кажется, — тихо сказал он, глядя на носки ботинок, — что я тебя ненавижу. За ложь, за недомолвки, за… недоверие? Не знаю. Но сейчас я туда без тебя зайти не смогу, сил нет. Я ведь тебе не поверил несколько лет назад…       Ледибаг печально хмыкнула, поглаживая большим пальцем руку Кота.       — Ты не представляешь, как мне жаль, что я оказалась права, Адриан, — вздохнула она. — Тогда я была рада, что твой отец… не причастен. А сейчас я виню себя за то, что так легко обманулась.       — Сегодня после допроса отца… — Кот поднял на неё полный боли взгляд. — Расскажи мне всё. Ты обещала. — Ледибаг несколько раз кивнула и снова сжала его руку, молчаливо заверив, что сделает это. — Н-да, вот так и живём, я снова безоговорочно тебе верю. Но как я могу иначе, ведь ты всё ещё моя Леди, верно?       

***

      Войдя в допросную, Ледибаг и Кот, всё ещё не отпустившие друг друга, разом вздрогнули. Зеркальное стекло отражало их, протрёпанных битвой, и позволяло рассмотреть Габриэля Агреста, рассказывающего полицейским всю свою историю с самого начала.       Кот отчаянно не хотел это слушать, но и уйти он не мог. Ему до боли необходимо было понять мотивы отца, попытаться помочь ему хотя бы теперь, раз уж до этого он был так слеп. Не отрывая взгляда от отца за стеклом, он почти не дышал, жадно запоминая каждое слово, каждую интонацию, которая могла бы оправдать злодейства Бражника.       Габриэль говорил размеренно, но некогда спокойный взгляд его серых глаз сменился безумным, диким. От его непоколебимой стати не осталось ни следа — встрёпанные волосы, покосившийся шейный платок, затёртый джемпер… Прежний Габриэль Агрест никогда бы не позволил себе такого. Но от него прежнего мало что осталось; чем больше он говорил, тем больше Адриан убеждался в этом.       Вот в его голосе ещё слышится нежность, когда он рассказывает о своей жене, о семье, которая стала рушиться с её смертью. А вот уже Габриэль Агрест, полубезумный, исполненный злобы, рассказывает, как он мечтал добраться до Камней чудес и обменять жизни ненавистных героев, чтобы воскресить свою любимую.       — Мсье Агрест, — комиссар привлёк внимание Габриэля, намереваясь задать ему вопрос. — Вас — точнее, Бражника, — считают причастным к гибели Маринетт Дюпен-Чен. Прокомментируйте, пожалуйста, это подозрение.       — Я думал, что она Ледибаг, — пожал плечами Габриэль, откидываясь на стуле.       Кот Нуар вздрогнул всем телом, так сильно, что у него клацнули зубы. Стоящая рядом с ним Ледибаг едва сдерживалась, чтобы не уйти и не увести его из допросной. Как можно дальше, лишь бы он не слышал больше ни единого слова.       Габриэль Агрест резко сменил модель поведения, теперь всем видом показывая, что он уже устал и продолжает рассказ лишь потому, что его попросили.       — Она была на неё похожа, — снова заговорил он. — На Ледибаг, имею в виду. Я хотел обойтись малой кровью и пытался выйти с ней на контакт.       — Попытками выйти с ней на контакт вы называете фото и письма?       — Именно так.       Ледибаг почувствовала, как позвоночник пронзил холод. Ища поддержки, она переглянулась с Хлоей, неслышно зашедшей несколько минут назад. Комиссар неспешно доставал из папки и раскладывал на широком столе копии тех самых фотографий и приложенных к ним записок.       — Я не мог рисковать, — снова заговорил Габриэль, и даже комиссар едва заметно вздрогнул. — Ну вдруг это всё-таки не она? Поэтому предлагал обойтись без ненужных проблем.       — Но ведь вы должны были предполагать, что мадемуазель Ледибаг знает, чем обернётся для неё соединение талисманов и исполнение вашего желания?       — Именно поэтому я и понаблюдал за ней некоторое время, — Габриэль кивнул и почти весело прищёлкнул пальцами. — Вы же сами уже где-то раздобыли фотографии и можете удостовериться в этом. А мадемуазель Дюпен-Чен, раз уж она не была Ледибаг, могла бы просто сообщить мне об этом, заглянув в гости. — Он на минуту замолчал, будто бы задумавшись. — Но она выбрала… немного другой способ.       Если бы Хлоя и Ледибаг не обхватили Кота, сжав в объятиях, он бы пожалел о том, что сделал бы желаемое в тот миг. Его разрывала тысяча чувств — от ненависти к отцу за такие слова, до ненависти к самому себе, потому что не заметил, насколько не в порядке его самый близкий человек. И несмотря на всю ту стену отчуждения и недопонимания, которую самолично воздвиг Габриэль Агрест между собой и своим единственным сыном, Адриан знал, что за собственную невнимательность к отцу он будет винить себя всю оставшуюся жизнь.       — Кто делал для вас эти фотографии?       — Акуманизированные. Каждый раз приходилось тщательно подбирать человека, а это довольно сложно.       Комиссар сжал переносицу, зажмурив глаза на мгновение.       — Каким образом вы предлагали мадемуазель Дюпен-Чен «обойтись без ненужных проблем» и что вы подразумевали под ненужными проблемами?       Габриэль отрешённо уставился на торчащую из стола петлю, через которую была протянута цепь от наручников. Он молчал, то ли размышляя о чём-то, то ли просто не желая говорить. Нарушив тишину по другую сторону зеркального окна, Хлоя с тихим шуршанием вытащила из кармана джинсов сложенный в несколько раз листок.       — Я думаю, тебе лучше прочитать это самому, — тихо сказала она, вложив листок в руку Кота. Он кивнул и послушно развернул листок.       Это оказался список из двух частей, составленный самой Маринетт. Копия, конечно, но её округлый почерк с завитушками он узнал без труда. В одной колонке, озаглавленной надписью «Фото», были перечислены её многочисленные знакомые, а в колонке напротив — всё, что с ними произошло.       «Алья — попытались ограбить, когда возвращалась домой с учёбы, напали с ножом»       «Мама и папа — попали в аварию, когда ездили к поставщикам продуктов»       «Нино — испорченная проводка у аппаратуры, едва не ударило током»       «Сабрина (!!!) — была ранена в плечо на учениях, в одном из пистолетов краску заменили на патроны, виновного не нашли»       Макс, Милен, Ким, Натаниэль…       «Джулека — подставили на работе, пытались повесить крупную кражу»       Роуз, Иван, Марк, Манон, знакомые из университета…       Кот Нуар шумно вдохнул сквозь зубы и до боли прикусил щёку, дойдя до последнего имени в списке.       «Адриан — плеснули кислотой в лицо, чудом спас охранник»       

***

      «— Вы не отрицаете, что причастны ко всем этим происшествиям?       — Нет. Действовал через посредников, можно сказать. Люди злы и обидчивы, ими легко управлять, если взамен предложить… некоторую помощь.»       Комиссар выглядел так, будто бы отказывался верить в то, что услышал за последний час.       «— Даже то, что произошло с вашим сыном, тоже спланировали вы?       — Я знал, что Бернард его защитит. Он немногословен, но очень к Адриану привязан. Я оставил его на крайний случай, я знал, что мадемуазель Маринетт была неравнодушна к нему много лет. Но она, к сожалению, внезапно и печально опровергл…»       Кот резко ткнул на кнопку пробела, не желая слушать ещё раз о смерти Маринетт. Да и вряд ли Тому и Сабине этого хотелось.       — Простите, это я настояла на том, чтобы вас не приглашали присутствовать на допросе, — отведя глаза, произнесла Ледибаг, сидящая в кресле сбоку от диванчика. Том и Сабина, утирая слёзы, пытались отдышаться, чтобы ответить. — Но на записи абсолютно весь процесс, вы всегда можете обратиться в полицию, если захотите убедиться…       — Нет, я думаю, что это правильное решение, не нужно извинений, — выдавила Сабина сквозь всхлип. — Вряд ли бы мы смогли спокойно смотреть… на это.       — Это, получается, не он убил мою малышку? — глухо спросил Том, глядя на потухающий экран ноутбука безжизненным взглядом.       Ледибаг покачала головой.       — Габриэлю Агресту будет предъявлено несколько обвинений, — произнёс Кот, заставив Ледибаг вздрогнуть от льда в его голосе. — А по поводу… гибели Маринетт расследование продолжится. Мы не отступим, пока виновник не будет найден.       

***

      — Подумать только, — хрипло пробормотал Кот, когда они с Ледибаг после визита к родителям Маринетт спрятались на одной из крыш, чтобы переварить случившееся. — Подумать только, мой отец… Он сотворил столько зла. Я впервые думаю, что лучше бы ты мне соврала и не рассказала об этом всём.       Ледибаг, вытерев нос, горько усмехнулась, не находя слов.       — Никогда себе не прощу, — Кот беззастенчиво всхлипнул, — что не заметил проблемы отца и не помог ему.       Они помолчали несколько минут, шмыгая носами и обнимая друг друга.       — Какое твоё сейчас самое большое желание? — вдруг спросила Ледибаг, раскрывая кулак и разглядывая поблёскивающую на ладони брошку Мотылька. Она подумала, что если Адриан захочет помочь отцу… Может, для этого желания не будет совсем ужасных последствий?       — Вернуть Маринетт, — без раздумий ответил Кот. — И отдать ради неё камень чудес для меня было бы счастьем.       — А я думала, что ты больше всего хочешь узнать меня без маски, — сболтнула Ледибаг, только потом одумавшись, что шутка совсем ни к месту. Когда Кот усмехнулся вместо упрёка, ей стало капельку легче.       — Не путай, всё ещё моя Леди, — он вымученно улыбнулся, немного отодвинувшись и разорвав их объятия. — Это ты больше всего на свете хочешь не раскрываться, и твоё желание хотя бы исполнимое.       — А если бы… — Ледибаг закусила губу, опасаясь продолжить. — Если бы твоё желание можно было исполнить?       — Честно? — хмыкнул Кот. — Давай сюда серьги, я готов умереть ради этого.       Ледибаг улыбнулась дрожащими губами и перестала сдерживать слёзы.       — Не надо умирать, Кот. Тикки, снять трансформацию.