Apartment 311

С того дня всё было по-другому. Они начали разговаривать через стену и, как ни странно, это стало для них привычным делом. Это началось, когда Лидия умудрилась «сжечь» воду. Вернее, она кипятила воду, чтобы сварить макароны, несколько дней спустя после их ссоры с Джексоном, и вся вода попросту испарилась, когда она слушала по телефону излияния Эллисон о её парне Скотте, которого, как оказалось, Лидия встречала раньше — она осознаёт это, когда Эллисон присылает ей его фотографию; он оказывается тем самым баристой из кофейни напротив — но, прежде чем она успевает об этом подумать, дно кастрюли уже сожжено, и Стайлз, почувствовав это, по-видимому, ударившись о стену, ведь это просто его обязанность, спрашивает, всё ли в порядке. Что и, в общем-то, привело к их разговору. — Так что добавь примерно пол стакана макарон, — инструктирует Стайлз через стену. Лидия таращится на пачку. — Пол стакана, — повторяет она. Это совсем небольшое количество. — Так что ты сказал, ты делаешь в университете? — Умираю, — отвечает Стайлз. — Беспрерывно. Болезненно. Но официально я магистр политологии. Тем не менее, я хорошо считаю. Пол стакана будет вполне достаточно. А ты… — Я сейчас пишу диплом, — говорит она, добавляя целый стакан макаронных изделий в новую кастрюлю с теперь уже успешно кипящей водой. — О, я знаю, — произносит он, и она с удивлением смотрит на стену. — Стены тонкие, ладно? Я слышу, как ты разговариваешь со своим консультантом чуть ли не каждый день. — Да, тонкие, — многозначительно соглашается Лидия. — Вот почему я почти не сплю в последнее время. — Прости, — подчёркивает Стайлз, хоть это и не звучит как сожаление. Она закрывает кастрюлю крышкой и выгибает бровь — не важно, что он её не видит. — Почему из твоей квартиры постоянно доносится такой шум? Я могу поклясться, что на днях слышала чьё-то рычание. Он замолкает на мгновение. — Ты хочешь знать правду? — Разумеется. — Мой лучший друг — оборотень. И грохот, который ты слышишь время от времени — это он или его друзья-оборотни, чьё поведение вызвано магией полной луны, уничтожают всю мою проклятую мебель. — Если не хочешь рассказывать, мог бы так и сказать, — фыркает она. — Мог бы, — безразлично отвечает он, и на этом всё.

***

Макароны начинают вываливаться из кастрюли, и Стайлз разражается смехом. — Ты не послушала… — Откуда мне было знать? — возмущается она, уставившись на макароны и пытаясь запихнуть их обратно в кастрюлю. — Они же были такими крошечными. А теперь они просто чудовищны по размеру. — Я же тебе сказал: пол стакана. — А я была голодна, — возражает она, и румянец заливает её щеки. Она искренне полагала, что он даёт ей инструкции по приготовлению такого простейшего блюда. — Что ж, — слышит глупую усмешку в его голосе, — молодец. Теперь у тебя есть ужин примерно на неделю вперёд. — Это не смешно. — Признай же, это немного смешно. Это так и есть. — Я с тобой больше не разговариваю, — объявляет она, сбрасывая лишние макароны в новую тарелку. Кулинария — тяжёлая работа. — О, перестань, — он прибегает к длинным и неискренним извинениям, и Лидии вдруг приходит в голову, что она могла бы просто пригласить его съесть лишнюю порцию блюда. Разве это не обычное дело? Она осматривает себя: одета в ночную рубашку, волосы, вероятно, в полном беспорядке, и на ней нет ни грамма макияжа. Так что это, пожалуй, не самая удачная идея. После того, как он, наконец-то, уходит, всё ещё слегка хихикая, со своей кухни, она решает, что это и к лучшему.

***

— Ну что, когда ты собираешься расстаться с этим придурком? — вскользь спрашивает Стайлз в один прекрасный день, пока они вместе играют в онлайн-шахматы. Ведь это, видимо, именно то, чем они теперь занимаются. Ей требуется мгновение, чтобы разобраться, кого он имеет в виду. — И почему я должна расстаться с Джексоном? Шах и мат. — Возможно, потому что он тебя не заслуживает? — вздыхает он за стенкой. — Ладно, можем мы сыграть четыре победы из семи? Она рассматривает ногти. — Сначала было две из трёх, потом три из пяти, а теперь вот это? Я начинаю думать, что ты просто неудачник. Он бормочет что-то бессвязно и сердито. — Что это было? — её компьютер уведомляет её о том, что Стайлз покинул виртуальную игру. Она мысленно улыбается и открывает вкладки со своими исследованиями. — Без разницы, — говорит Стайлз. — Ты так и не ответила на мой вопрос. — Потому что к тебе это никак не относится, — отвечает она без какого-либо намёка на злость. Но есть кое-что другое, что ужасает её: мысль о том, что он всё же имеет к этому дело.