Apartment 311

На следующий день Скотт находит её в университетской библиотеке и присаживается напротив. Она не обращает на него никакого внимания, даже когда он прочищает горло. Прошлая ночь была долгой: от ожидания снаружи дома в течении нескольких часов, пока свет снова не был включён, до проверки безопасности, чтобы все удостоверились, что можно возвращаться назад. Она вернулась в квартиру и провела остаток ночи в поисках информации об оборотнях и вендиго. Она даже не знает, что там происходило, в то время как она сама находилась на улице с остальными жильцами. Но судя по измученному голосу Скотта, она предполагает, что там, должно быть, было больше, чем один вендиго. — Пожалуйста, не говори Эллисон, — наконец-то произносит Скотт, умоляюще сцепив руки. Её глаза остаются пригвождёнными к учебнику. — Я хочу сам ей обо всём рассказать, — продолжает он. — Я просто… пока не нашёл подходящего времени. Знаешь, трудно найти подходящее время для того, чтобы рассказать человеку, который тебе не безразличен, о том, что сверхъестественное существует. Он произносит это таким образом — и он это знает — будто говорит не только о себе. Будто он говорит о Стайлзе. Лидия фыркает и, захлопнув учебник, наконец-то обращает на него внимание. — Ладно, — строго отвечает она, — я не скажу Эллисон. Ты можешь ждать сколько хочешь, — Скотт облегчённо вздыхает. — Но я искренне надеюсь, что «подходящее время» скоро настанет, Скотт. Ведь, возможно, ей не повезёт так, как мне. Возможно, ей причинят боль, и она даже не поймёт, что причиной является то, что она находилась рядом с тобой. Потому что она рядом, а ты даже не удосужился рассказать ей о том, что она находится в опасности, — она забирает свои книги и с громким скрежетом отодвигает стул. — Подумай об этом, Скотт, — она разворачивается на каблуках и уходит.

***

— Лидия, — тихо зовёт Стайлз сквозь стену. Лидия переключает канал. — Лидия, — вздыхает он, и она почти представляет себе, как он упирается руками в стену, изображая при этом жалостливый взгляд щенка. Но она не может представить себе всю картину целиком, так как даже не знает толком, как он выглядит. — Пожалуйста, просто поговори со мной. Лидия съедает ещё одну порцию салата. — Прости, — мягко говорит он. Она перестаёт жевать. — Послушай, я бы сказал тебе, но…я не знаю… мы живём так уже очень долго, поэтому первое, что приходит в голову — это держать всё в тайне. Несколько листьев салата падают с вилки прямо ей на колени. Она поднимает их и закидывает в рот. Он снова вздыхает: — Ты убиваешь меня, Лидия. Она прибавляет звук на телевизоре. Но даже это не может заставить его замолчать. — Пожалуйста, — его голос ломается. Лидия достаёт свои беруши, и если он скажет что-то ещё, она об этом знать не будет. Но она всё ещё не может по-настоящему заглушить его голос.

***

Она больше с ним не разговаривает. Он прекращает все свои попытки сразу же после первой ночи, и это самый ужасный факт. И посреди ночи, когда вокруг темно, и никто не видит её неуверенности, она признаётся самой себе, что ей одиноко. Одиноко, даже тогда, когда она занимается сексом с Джексоном на своей кровати, когда он целует её шею и двигается так энергично, что изголовье кровати ударяется о стену. Она, вполне возможно, побудила его это сделать. Из злости. И так же, из злости, она начинает стонать действительно громко. Джексон — и это её раздражает — думает, что всё дело в нем. — Боже, детка, это было так горячо, — стонет он, хотя, на самом деле, причина в том, что какой-то тёмной стороне её души хочется, чтобы Стайлз это слышал. Чтобы он страдал. Страдал за то, что он сделал с ней — осознанно или нет — заставил её беспокоиться о нем. Он заставил её смеяться, он заставил её действительно задуматься (о чем трудно заставить гения); заставил думать о нем даже тогда, когда его не было рядом, в конце концов, он заставил её захотеть, чтобы он был рядом. Это была только его вина, и ей не хотелось рассматривать альтернативу: она делала всё это по своему собственному желанию. Потому что тогда это только ухудшает тот факт, что она сделала ему больно. В таком случае, она причиняла боль и самой себе. Сблизилась с человеком, который не питал к ней таких же тёплых чувств, или, по крайней мере, не считал её настолько близким человеком, чтобы сообщить ей жизненно важную информацию. Ей стоило бы и самой это знать. Они даже лиц друг друга никогда не видели. Глупо было думать о чём-то подобном. Джексон, наконец-то, отпускает Лидию, тяжело дыша. И она безучастно пялится в потолок.

***

— И все же, что произошло между тобой и Стайлзом? — спрашивает Эллисон во время их совместного шоппинга. — Ничего не произошло, — хоть она и застигнута врасплох, Лидия пытается сделать вид, будто этот вопрос её ничуть не задевает. — Раньше ты всё время писала ему, — подмечает Эллисон. Пальцы Лидии сцепляются на подоле платья, сжимая кусок ткани в кулак: — Я же сказала: ничего не произошло. — О, — бодро произносит Эллисон, — тогда ты не будешь против, если я приведу Скотта и Стайлза на нашу следующую ночь кино. Лидия оборачивает свой взгляд к Эллисон, которая выжидающе машет головой. — Я с ним больше не разговариваю, — отрезает она. — Оказалось, что он скрыл кое-что от меня. И я не хочу об этом говорить, — её голос резок и категоричен. Эллисон смотрит на неё несколько секунд, прежде чем сочувственно вздыхает и опускает руку ей на плечо:  — Мне жаль, Лидия. Она пожимает плечами, будто это ничего не значит: — Не надо. Он идиот, в любом случае. «Скотт тоже скрывает кое-что от тебя» — хочется добавить, но она прикусывает язык.

***

Ей казалось, что в данной ситуации хуже уже стать не может, но однажды ночью Стайлз тоже приводит кого-то в квартиру. И это точно не Скотт. Но они создают чертовски много шума. Девушка стонет и тяжело дышит, произнося имя Стайлза. Стайлз, в основном, молчит, и это заставляет Лидию предположить, что его рот занят чем-то другим, и этот факт вынуждает её задуматься об этом. Задуматься о его дыхании на своём бедре, а затем она осознаёт, насколько жалкой она выглядит — возбуждается, в то время как её сосед удовлетворяет другую женщину. Ей кажется, что Стайлз пытается отомстить в ответ тем же способом, что и она. По крайней мере, пока она не слышит тихое бормотание — настолько тихое, что ей приходится напрячь уши, чтобы расслышать его голос: — Не хочу портить момент, но ты не могла бы немного потише? — шепчет он. — Мои стены очень тонкие, и мои соседи ненавидят меня уже достаточно сильно. Лидии хотелось бы, чтобы это действительно так и было. Девушка фыркает.