Apartment 311

— Это сработало? — внезапно спрашивает Скотт на следующий день, когда Стайлз плюхается рядом с ним в классе — единственный их совместный класс, факультатив. — Нет, — безэмоционально отвечает Стайлз, пялясь на свои руки вместо того, чтобы достать тетрадь. — Боже, Скотт, ты думаешь, что я смогу смирится со всем этим, но я не могу. Большинство ночей она там трахает своего парня, а я лежу в постели и размышляю о том, какой вид пасты ей больше нравится. И я знаю, — добавляет он, указывая пальцем на Скотта, — я знаю, что это звучит так жалко. Так оно и есть, — он поднимает руки и закидывает их за голову. — Это не жалко, — отвечает Скотт. Стайлз вздыхает, вытаскивая из рюкзака карандаш: — Ты уже сказал Эллисон о…сам знаешь, о чем? — Сегодня, — твёрдо произносит Скотт, — я собираюсь сделать это сегодня. — Отлично, — говорит Стайлз. — По крайней мере, я буду не единственным, чья личная жизнь превратится в руины после этого. — Этого не произойдёт, — отвечает Скотт, взглянув на него. — И, кстати, надеюсь, ты понимаешь, что Лидия злится на тебя, потому что ты ей небезразличен… — О, Бога ради, Скотт, — Стайлз закатывает глаза, — оставь свои анализы для кого-то, кто считает, что первый курс психологии делает из тебя психотерапевта. — Нет, — настаивает Скотт. — Слушай, ты не разговаривал с ней так, как это делал я. Ты не видел её даже, за исключением тех случаев, когда она заходит в кофейню за стаканчиком кофе. А я видел. И Эллисон видела. И она сказала мне однажды, что ей кажется, будто бы у Лидии меняется выражение лица, когда я упоминаю тебя. Стайлзу вдруг становится интересно: — Как у неё меняется выражение лица? Скотт беспомощно жестикулирует: — Будто бы… Я не знаю. Становится мягче? — Мягче, — повторяет он. — Ого, это полезно. — Я серьёзно. — Знаю. И это грустно. Скотт вздыхает. Именно тогда в класс заходит профессор и объявляет о тесте, положив конец их дискуссии.

***

Эта ночь оказалась явно не лучшей для Стайлза. Вендиго, по-видимому, просто так не отступят, зная, что пока они опережают, и когда Стайлз решает срезать путь домой, один из них вмиг нападает на него. Довольно-таки жестоко. Вендиго, судя по всему, не заинтересован в том, чтобы довести дело до конца, потому что, как только Стайлз ударяется о землю, тот убегает. И Стайлз остаётся там, прислонённый к дереву, он прижимает руку к кровоточащей ране на животе и старается изо всех сил не запаниковать. У него не получается. Скользкими от крови пальцами он набирает номер. — Скотт, — начинает он, но тот опережает его: — Чувак, — восторженно говорит он, — я рассказал Эллисон. И она не разозлилась. Ну, сначала она была зла, но мы поговорили обо всем. У нас всё в порядке. — Это здорово, Скотт, — произносит Стайлз с явно ноткой сарказма, чтобы скрыть дрожь в голосе, — но я истекаю кровью в лесу, позади торгового центра, и я думаю, ты должен помочь мне. Следует пауза, а затем ругань Скотта: — Вендиго… — Кто же ещё? — Верно, — признаёт Скотт, бормоча. — Дитон сказал, что они будут пытаться напугать нас, — а затем добавляет уже громче: — Мы придём за тобой, друг. Оставайся в сознании, хорошо? Только оставайся в сознании, — умоляюще произносит он. — Я…Я постараюсь, — шепчет он. — Я серьёзно, — говорит Скотт, и, кажется, его голос тоже слегка дрожит. Стайлз устало улыбается, хоть его лучший друг и не видит этого: — Я знаю. Это печально. Скотт смеётся, получается не очень правдоподобно. — Теперь мне надо отключиться, хорошо? Оставайся в сознании. Стайлз кивает и сбрасывает вызов, прежде чем осознаёт, что Скотт не смог бы его услышать. А затем он остаётся один, прислонённый к этому дереву, стараясь изо всех сил не закрывать глаза и борясь с галопом мыслей в голове. Он смотрит в темноту, и темнота его собственной крови распространяется по траве вокруг него. Он напуган. Словно по собственной воле, его рука снова тянется к телефону, зависая над функцией быстрого набора номера Лидии. Он звонит. Он не думает о последствиях. Он не думает о том, что они не разговаривали долгое время. Всё, о чём он думает — услышать её голос. Это единственное, чего он хочет прямо сейчас. — Алло? — в её голосе слышатся нотки раздражения, и он с большим усилием поднимает телефон к уху. — У меня презентация завтра утром, Стайлз. Если тебе что-то от меня нужно, то давай быстрее. Ему в голову вдруг приходит мысль, насколько странным является то, что она вообще подняла трубку. А потом он осознаёт, что никогда даже не пытался позвонить ей, с тех пор, как они перестали разговаривать. — Нет, ничего, — бормочет Стайлз. Он знает, о какой презентации она говорит; он слышал, как она разговаривала со своим консультантом по телефону в течение нескольких недель. Это главная презентация, которая действительно важна для неё. И он не хочет испоганить ей всю подготовку. — Ем, извини, — он опускает телефон, но затем снова слышит её голос. Он поднимает телефон к уху. — Стайлз? Подожди, — говорит она. Он издаёт некий звук, обозначая, таким образом, что слышит её. Следует пауза, а затем она произносит, тихо и без намёка на раздражение: — Почему ты звонишь? — Мне немного одиноко, — бормочет он, пытаясь оправдаться. — О, так твоя правая рука сегодня недоступна? Он невольно усмехается. В её высокомерном голосе проскакивает некая издёвка. — Дело не в этом. Я просто, — ещё одна волна усталости накрывает его, и он вздыхает, — я просто хотел услышать твой голос. Тишина. Какая-то отдалённая часть его понимает, что он, возможно, просто спугнул её, по-крупному. Но та часть его, которая присутствует здесь и сейчас, та, которая мистическим образом кажется такой лёгкой, просто…спокойна, особенно теперь, слыша её голос. — Касательно твоей презентации, — продолжает он, зажмуривая глаза и открывая их снова и снова, в попытке помешать им закрыться по собственному желанию. — Тебе нужно кого-то в чём-то убедить? — Моя презентация? — Лидия застигнута врасплох. — Стайлз, ты где сейчас? — Просто гуляю, — врёт он не моргнув и глазом. — Расскажи мне о своей презентации. Она снова молчит. Наверное, озадаченная. Чем дольше она молчит, тем сильнее он начинает чувствовать, как страх снова подкрадывается к нему. — Пожалуйста, — отчаянно шепчет он. — Пожалуйста, поговори о ней. Хотя бы одну минуту. — С тобой всё нормально? — медленно спрашивает она. Он вздыхает, раздражённо, несмотря на ситуацию. — Со мной будет всё нормально, если ты начнёшь говорить, ради Бога, Лидия. Пауза. — Ну, я думала, — произносит она, — что стоит начать с графика, ну знаешь, чтобы аккуратно подвести аудиторию к самой презентации. Он улыбается и запрокидывает голову назад, удерживая телефон между шеей и плечом, так, что ему больше не приходится держать его в руке. — Да, хорошая идея. — А затем я планирую представить раздел о материалах и методах… — её голос окутывает его, и он прикрывает глаза. Она коротко пробегает по основным моментам презентации, и он забывается настолько, что возвращается в реальность только тогда, когда она прочищает горло несколько минут спустя: — Стайлз? — Хм. — Достаточно хорошо? — спрашивает она тихим голосом. Он открывает глаза. — Мне нужно возвращаться к работе. И тогда ему в голову приходит мысль: она просто делает ему одолжение, рассказывая обо всём этом. Ей не нужно прогонять презентацию — она знает её, как свои пять пальцев. Она сделала это только ради него. Без объяснений, без вопросов. Даже после всего, что между ними произошло. Стайлз чувствует, что вот-вот заплачет. Он слишком сильно любит её. — Да, — слышит он собственный голос, проглатывая слёзы. — Спасибо, Лидия. Мне просто действительно нужно было услышать твой голос. — Ты уже говорил это, — кивает она. — Ты уверен, что всё нормально? Ему не хочется снова отвечать на этот вопрос, поэтому он завершает разговор, а затем позволяет телефону плюхнуться в лужу крови, окружающую его. Скотт должен быть здесь…в любую минуту… В любую минуту… Скотт… Его последняя мысль — Лидия.