В объятиях белых хризантем

      — Что ты делаешь? — спрашиваю я, глядя на отца, который мылом натирает веревку.       — Помыться хочу, — легко отвечает он.       Мы сидим на суку огромного дерева. Отец одет в клетчатую рубашку, распахнутую на груди, и заправленные в сапоги штаны. Его руки грубые, покрытые мозолями от тяжелого труда. С самого детства он работал трактористом в полях. Но какие же у него красивые руки! Мне так и хочется, чтобы он коснулся ими моей щеки, а потом крепко обнял.       — Мамы не видела? Она скоро с работы должна прийти, — вспоминает отец.       — Вроде она сказала, что задержится. У меня сегодня день рождения, и она уехала в город покупать торт.       Отец вздохнул и улыбнулся.       — Точно. Тогда давай собираться домой.       Сделав из намыленной веревки петлю и продев ее через голову, он спрыгнул с дерева.       Мирна открыла глаза. Перед взором застыл освещенный рассветными лучами белый потолок. Хватаясь за голову, она в ужасе поднялась и огляделась.       — Что за ерунда мне сейчас приснилась? — прошептала она, пытаясь осознать свой сон.       Какой-то симулякр. Созданное сознанием воспоминание, которого никогда не существовало. Отец успел умереть еще до ее рождения, и Мирна никогда в жизни не видела его, только на фотографиях в альбомах. Странным образом ее мозг попытался развернуть в голове гиперреальность и подменить ею настоящую жизнь Мирны. Копия, в которой мужчина с фотографий ожил и магическим образом стал частью ее детства. Сознание умело вплело отца в повседневную жизнь прошлого Мирны, и сейчас, сосредоточившись на сновидении, она с ужасом поняла, что не может точно сказать, какая память является истинной. А что, если мать ей соврала и он умер позже, просто сама Мирна об этом не помнит?       Ей вдруг снова стало не по себе. До ноутбука было не дотянуться, поэтому она вытащила из прикроватной тумбочки блокнот с ручкой и записала туда несколько абзацев. Ей хотелось выговориться, вытащить из головы все тревожные мысли, выплюнуть их на бумагу и больше никогда не перечитывать. Это был привычный и комфортный способ избавиться от душащих переживаний и страхов.       Когда Мирна пришла в учительскую, там было шумно. Учителя столпились вокруг Ямады Хизаши и дружно удивлялись, обсуждая первогодок и отмечая одного очень талантливого ученика, а затем перешли к другим учащимся.       — Слышал, учитель Айзава уже подготовил список на отчисление, — почесав бритый подбородок, сказал Кан Секиджиро.       — Правда? И кто там? — заинтересовалась Полночь. — Бьюсь об заклад, что первым на вылет будет бедный Игараши Сора. Если он не решит проблему со своей неуверенностью, то про-героем ему никогда не стать.       — Это действительно тот мальчик, — грустно ответил Хизаши.       «Он не решит», — подумала Мирна. — «Получается, и героем ему стать не суждено.»       Сердце отчего-то болезненно закололо. Перед глазами вспыхнула сцена с отцом, надевающим на шею петлю. Оттянув ворот свитера, который вдруг стал удушающим, Мирна перевела взгляд в окно. Погода стояла ясная и умиротворяющая.       Когда Мирна зашла к Шоте, он сидел у себя в кабинете и внимательно проверял самостоятельные работы. Заметив ее, он отложил бумажки и поприветствовал.       — Учитель Айзава, — неуверенно начала Мирна, — как у вас дела?       Слегка удивившись неожиданному визиту, Шота ответил:       — Все хорошо, Новак-сан. Вы пришли по работе?       Она кивнула.       — Да, сегодня утром услышала разговор в учительской, что вы хотите отчислить одного ученика. Игараши Сору, если быть точнее.       — Да. Он не отвечает требованиям профессионального героя.       — Вы уверены в этом, Айзава-сан? Может быть, стоит присмотреться поближе? У него причуда не подходит или что-то в этом роде?       — Или что-то в этом роде. Дело не в причуде. Именно эти первогодки в будущем станут защищать мир от преступников. Чтобы подготовить героя, нужна очень серьезная и тяжелая программа обучения. Юэй должна выпустить профессионалов, готовых ко всем непредвиденным обстоятельствам, а не ревущих на первом задании слюнтяев. Вы со мной не согласны, Новак-сан? У вас же есть геройская лицензия.       Опешив от такой резкой реакции, Мирна потеряла уверенность и стушевалась.       — Послушайте, но ведь вы можете ошибаться. Прошел всего месяц. В прошлом году вы исключили пятьдесят учеников, неужели никто из них не был достоин стать героем?       Айзава разозлился.       — Мне кажется, вы суете нос не в свое дело. Вы знакомы с этим учеником?       — Нет, — бросила Мирна, опуская глаза под его проницательным взглядом. — Мы с ним не знакомы. Просто... мне кажется... что он плохо себя чувствует.       — Как вы это поняли? — поспешил уточнить Шота.       Мирна не ответила, задержав взгляд на зажатой между двумя пальцами ручке. Руки у Шоты были красивые и такие реальные. Забывшись, она потянулась, осторожно касаясь кончиками пальцев тыльной стороны его ладони. Кожа оказалась мягкой и приятной на ощупь. Шота внимательно следил за ее действиями, но руку не отводил.       — Откуда у вас право отчислять учеников? — спросила Мирна, не отрываясь от его ладони.       — Мне... дал это право директор Незу, — тихо ответил Шота, отводя взгляд в сторону.       — Я все еще считаю такой метод неправильным.       — Но вы никогда не работали героем. Откуда вам знать, что правильно?       Громкий хлопок нарушил тишину. Внезапно опомнившись, Мирна отдернула руку и сделала шаг назад. Тело отреагировало само; в ярости она ударила рукой по столу. Она старалась никогда не проявлять на работе признаки тирана: не грубила, не повышала голос, не ругалась и никого не заставляла. Но сейчас вдруг вспылила. Мысль о том, что Айзава Шота мог стать косвенной причиной непоправимого, взбудоражила ее разум. А он, ослепленный собственными принципами, произнес то, что слышать было неприятно. Слова задели Мирну, пробуждая удушающий стыд и нежелательные воспоминания. Нахмурившись, она не нашлась что ответить и вышла из кабинета.       В холле ее ждало новое потрясение. Сердитая, она цокала по коридору, вырулив из-за угла и тут же столкнувшись с очень высоким мужчиной. Несмотря на худощавое телосложение, серая ткань костюма слегка обтягивала выразительные мышцы рук и ног. Перед глазами замаячил яркий галстук в горошек. Не рассчитав скорость, Мирна врезалась в него на полной скорости, от испуга тут же отскочив и грохнувшись на пол, больно ударившись пятой точкой. Правая туфля слетела с ее ноги и отскочила куда-то в сторону.       Подняв голову, Мирна посмотрела на своего оппонента по происшествию. У него было серьезное лицо, плотно сжатые губы и спрятанные под стеклами очков глаза. Прическа была прилизанной с парой светлых прядей.       Он оказался быстрее.       — Ты?! — закричал он на английском, пока Мирна пыталась прийти в себя и сообразить, откуда она его знает.       — Я... — начала она неуверенно.       — Черт возьми, Мирна Новак! — он тыкнул в нее пальцем, не веря своим глазам.       На крики сбежались ненужные свидетели. В холл вышли Ре Инуи с геройским именем Гончий Пес и Снайп вместе с каким-то блондинистым первогодкой. За ними спешил встревоженный Хизаши Ямада, а где-то вдалеке показалась черная фигура Шоты. Присмотревшись к мужчине, Мирна вдруг ощутила дрожь по телу. Она вспомнила, откуда его знала. Каждый год они вместе подтверждали членство и отчитывались в организации, в которой оба состояли с четырех лет. Сэр Ночноглаз. А его настоящее имя...       — Ты Мирай Сасаки? — спросила она на японском с тем же акцентом. — Все нормально, можем перейти на ваш родной язык, я могу немного говорить на нем.       Этот факт очень удивил Сасаки.       — Зачем тебе понадобилось учить японский? Нет, больше — что ты вообще здесь делаешь? Ты же из другой сферы.       — Ну... — замялась Мирна, поднимаясь и шипя от боли в крестце, а также ища глазами свою туфлю. — Долгая история. А ты зачем пришел? Я слышала, ты владеешь одним из геройских агентств.       Сэр Ночноглаз поправил съехавшие очки.       — Есть один очень талантливый ученик, с которым я хочу познакомиться. А вот и он — Мирио Тогата.       — Не буду вам мешать, — прокряхтела Мирна, наконец находя свою туфлю.       Она уже хотела сделать шаг вперед, как Мирай Сасаки неожиданно схватил ее за руку и притянул к себе. Не удержавшись, она упала в его объятия, утопая в его роковом взгляде.       — Отпусти меня! — попыталась вырваться Мирна, но он крепко ее держал.       Она ударила его кулаком по груди, наступила на ногу, но все было тщетно. Мирай Сасаки был слишком огромен и силен. Ей ничего не оставалось делать, как напугать его. Моргнув, она активировала свою причуду. Глаза тут же загорелись изумрудом, и она увидела:       Покрытое ранами тело. Больница. Торчащие из живота трубки. Бледное лицо в кислородной маске. Последняя улыбка. Три года.       Зря она это сделала. Но о том, что это была плохая идея, Мирна поняла слишком поздно. Увидев ее взгляд и охваченный отвратительным чувством отчаяния, Сасаки сам оттолкнул ее. Мирна вновь опустилась на колени и закрыла лицо руками.       — Эй! — крикнул Мирай, оборачиваясь к кому-то.       Открыв лицо, Мирна заметила, что его причуда была полностью деактивирована. Он больше не мог видеть ее будущее. За его спиной вырос Шота Айзава; его волосы поднялись в воздух, а красные глаза горели. Он спас ее от чудовищного вероломства со стороны Сэра Ночноглаза. Сколько он успел увидеть? Она надеялась, что немного. Шота деактивировал причуду. Теперь Мирай не мог использовать предвидение в следующие двадцать четыре часа.       Подняв с пола туфлю, Шота подошел к Мирне и присел на корточки. Обхватив горячей ладонью ее стопу, он аккуратно надел на нее туфлю. Зардевшись, Мирна не знала, куда себя деть. Горячая волна прошибла её тело, собираясь узлом внизу живота. Ей отчаянно захотелось, чтобы Шота продолжал держать ее за ногу.       — Ты могла быть стать очень достойным героем, Мирна, самым настоящим. С твоими-то способностями. Но вместо этого ты занимаешься совсем не тем, ты выбрала не ту дорогу. Она очень скользкая и может привести тебя...       — Мир несправедлив, Мирай, — перебила его она, не дав закончить фразу. — Я предлагаю нам с тобой закончить этот разговор, потому что я тоже теперь кое-что про тебя знаю. И я могу это озвучить.       Сэр Ночноглаз вздрогнул и побледнел.       — Ты так же, как и я, знаешь, что будущее невозможно изменить, — продолжила Мирна, вставая и опираясь на Шоту.       — Сэр Ночноглаз, — вмешался Шота, — нельзя навязывать человеку свои убеждения. Если он не стал героем и не хочет им быть, то это его право. И это абсолютно нормально. В мире есть много других полезных профессий.       Неожиданно хмыкнув, Мирай Сасаки окинул его нечитаемым взглядом, развернулся и ушел.       — Очень скоро, — бросил он на прощание, — твоя защитная маска самоуверенности слетит, и все твои страхи обнажатся. А еще за успехом в одном деле придется заплатить провалом в другом.       — Мирай! — не выдержав, крикнула Мирна, но не смогла выговорить то, что хотела. «Три года» застряли костью в горле. Вместо этого она сказала: — Я знаю, ты любишь хорошие шутки. Насмейся же напоследок.       Мирай Сасаки остановился, но не повернулся обратно и больше ничего не сказал.       — Вы в порядке? — окинув ее обеспокоенным взглядом, спросил Шота.       Подставив свое плечо, он помог ей идти. Крестец сильно болел, и Мирна вновь сморщилась.       — Хочу курить. Пожалуйста, помогите мне дойти до курилки. Мне срочно нужно сбросить стресс, иначе у меня случится нервный срыв.       — Курить вредно. Давайте придумаем что-нибудь другое.       В голове у Мирны всплыли слова Исцеляющей девочки. Она бы точно не отказалась от другого варианта.       — Что предлагаете?       — Вкусно поесть, — легко ответил Шота.       «Ладно, давай вкусно поедим», — внутренне согласилась Мирна, усмехнувшись.       Поскольку уроки уже закончились, они были свободны. Еле дойдя до машины Шоты, Мирна осторожно села на переднее сиденье. Шота повез ее в японское кафе, где подавали вкусную лапшу и суши.       Внутри все было очень просто, но выглядело по-домашнему уютно. Из учебников Мирна знала, что японцы больше ценят вкус еды, чем внешний вид заведения.       Она уже не выдерживала: у неё тряслись руки. Заказав острый рамен и кучу роллов с морепродуктами, она набросилась на еду, как только её принесли. От остроты у неё потекли слёзы и закололо в висках, но она продолжала запихивать в себя лапшу.       — Боже, как вкусно! — промычала Мирна с набитым ртом. — И как остро, просто потрясающе!       Чуть засмеявшись, Шота разделил палочки и принялся за свой рамен. Он заказал большую порцию с дополнительной свининой. Вместе они ели молча, пока Мирна наконец не насытилась и откинулась к спинке стула.       — Откуда вы знаете Сэра Ночноглаза? — решил спросить Шота.       — Встречались в Европе на паре мероприятий.       — Вы слишком неформально разговаривали. Как будто очень давно друг друга знаете.       Но Мирна была непробиваема. Смерив его долгим взглядом, она ответила:       — Тебе показалось. Я и с тобой могу перейти на неформальный стиль.       — У тебя тоже причуда связана с предвидением? — тоже переключившись, решил проверить свою гипотезу Айзава.       Рука с роллом зависла в воздухе, так и не достигнув пункта назначения. Положив еду обратно на тарелку, Мирна нахмурилась.       — Почему? — спросила она. — Почему тебе так сильно хочется это узнать?       — Ты ничего о себе не рассказываешь. Разве не нормально, что один человек хочет больше узнать о другом? Тем более что мы коллеги по работе.       Она внимательно посмотрела в глаза Шоты. Ей хотелось увидеть искренность в его взгляде, что-то, что могло бы заставить ее довериться ему. Но у него был все тот же апатичный взгляд. Если бы Мирна не знала, что у него нет ярко выраженной депрессии, она бы подумала, что Шота раздумывает о том, как бы выпилиться в ближайшее время.       И все же его взгляд содержал в себе какую-то трагедию.       «Ладно, к черту», — подумала Мирна. — «Будь что будет».       — Моя причуда... — начала она, задумавшись, как лучше объяснить, — позволяет увидеть кончину человека. Активировав ее, я могу увидеть последние моменты его жизни и таймер отсчета.       — Значит, ты смогла предвидеть смерть Мирая Сасаки и Игараши Соры? А твоя острая реакция на мальчика была вызвана тем, что его смерть близко, правильно?       Застыв на месте, Мирна покрылась мурашками. Шота был чертовски проницательным и казался очень опасным. Раскрыв ему свою причуду, она совершенно забыла о бедном первогодке. Тем не менее, Шота догадался не обо всем, и пространство для маневра все еще оставалось. На самом деле он высказал довольно интересное предположение, которое обычно делают те, кто впервые узнает о предсказании смерти. Наконец, улыбнувшись, Мирна ответила:       — Шота, ты невероятен. Я восхищена твоим ходом мыслей.       Айзава не отреагировал.       — Тогда у меня следующий вопрос. Как и когда умрет Игараши Сора? Я его учитель и поэтому обязан знать.       Этот вопрос был очевиден. И хотя Мирна его ожидала, она все равно разозлилась. Неужели без ее информации этот классный руководитель не смог бы догадаться, что происходит с собственным учеником?       — Что ты будешь делать, если я скажу тебе? — спросила она напрямую, наклоняясь через стол и оказавшись прямо перед его лицом.       — Зависит от содержания твоих сведений, — ответил Шота, выдохнув.       Его теплое дыхание коснулось сухих губ Мирны, и она поспешно их облизнула.       — Не зависит. Разве можно изменить то, чему суждено случиться? Ты ничего не сможешь сделать.       — Почему ты так думаешь?       — Поверь мне, Шота. А теперь отвези меня обратно в корпус, пожалуйста. У меня очень много работы. Больше я тебе ничего не скажу.       Поднявшись на четвертый этаж и выйдя на балкон, Мирна облокотилась о бортик и с благоговением закурила. Натертый мазью крестец уже почти не болел. Погода стояла ясная, солнце плавно опускалось к горизонту, а воздух насыщался свежим запахом зелени. Прикрыв глаза и наполняя легкие тяжелым дымом, Мирна представила, как пространство вокруг заряжает традиционная балканская мелодия на двойной флейте, вызывающая волнение своим синкопированным ритмом. Позволив мыслям унести себя в родные края, она поняла, как сильно соскучилась. Не имея друзей в Японии, по вечерам она слишком явно ощущала свое одиночество.       А еще слова Мирая Сасаки не выходили у нее из головы.       «Ты могла бы стать очень достойным героем, Мирна, самым настоящим. С твоими-то способностями. Но вместо это ты занимаешься совсем не тем, ты выбрала не ту дорогу. Она очень скользкая и может привести тебя...»       Хмыкнув, Мирна затушила окурок и достала новую сигарету. Могла бы стать достойным героем, да что он вообще о ней знает? Как смеет он, не зная всего того, что ей пришлось пережить, так легко указывать на то, кем она могла и не могла стать? Что не так с тем делом, которым она занимается? В этой сделке она скорее играет роль исполнителя, который в конечном итоге получит свою заслуженную награду и удалится восвояси. Скользкая дорога? Ей-богу, они все словно родились в раю и никогда не сталкивались с реальным миром.       И все же его слова никак не покидали ее.       «А ведь Шота защитил меня сегодня», — пронеслось у нее в голове. — «Поддержал мой выбор отказаться от профессии героя. С другой стороны, если взять во внимание его строгие критерии отбора, возможно, я просто не подхожу под его стандарты. И поддержал, и унизил — получается.»       На следующее утро Мирна проснулась с навязчивой идеей познакомиться с Игараши Сорой. Мысль преследовала ее весь день, сопровождая во время работы над исследованием по дальнейшей судьбе выпускников академии, мелькая на задворках сознания во время опроса учителей по желаемым характеристикам тренировочных полигонов и не покидая во время обеда, когда Мирна давилась пресной едой Быстроланча. Айзава Шота весь день был занят с учениками, и они не смогли пересечься даже в учительской.       Неожиданно к ней подсел Хизаши Ямада, ставя рядом свой поднос с мисо-супом.       — Вы не против, Новак-сан? — вежливо спросил он, хотя уже сидел рядом и разламывал бамбуковые палочки.       — Нет, конечно нет, — дежурно улыбнулась Мирна. — Я всегда рада пообедать с коллегой.       — Что ж, я тоже. А учитель Айзава сегодня не с вами?       — Нет, — удивилась она. — А должен?       Хизаши хитро прищурился.       — Мы с Айзавой знакомы со школы, учились вместе здесь, в Юэй. Он всегда был довольно закрытым человеком с очень немногими друзьями. Мне понадобилось несколько месяцев, прежде чем он признал меня своим другом. Я очень удивлён, что вам удалось так быстро с ним сблизиться.       — Мне? — повторила Мирна. — Сблизиться? Бросьте, Ямада-сан, мы с учителем Айзавой поддерживаем только служебные отношения.       Недоверчиво посмотрев на нее, Хизаши доел суп и принялся за кекс.       — А мне кажется, что вы ему понравились.       Прыснув, Мирна лишь засмеялась. Однако на душе вдруг стало тепло и приятно. Вот бы она действительно ему понравилась, а его не тянуло к ней желание разузнать, какие скелеты она скрывает в своем шкафу.       Хизаши от нее не отставал и даже вышел к служебному входу, чтобы поболтать, пока она курит. Они разговаривали на отвлеченные темы, обсуждая школьные дела, учеников, еду в столовой и нововведения директора.       — Почему вы так интересуетесь нашими полигонами? — спросил Хизаши, отмахиваясь от дыма, летящего в его сторону.       — А вы как думаете, Ямада-сан?       Хизаши призадумался.       — Исходя из ваших действий, полагаю, вы хотите построить новые. Но я не представляю, как. Нам едва удалось построить Альфу и Бету, и только три года назад мы разобрались со всеми обязательствами перед банками. Вы имеете представление, сколько стоит построить тренировочный полигон?       — Вполне, — ответила Мирна, улыбаясь.       — Тогда как вы собираетесь это сделать? — недоумевал Хизаши.       Мирна лишь улыбнулась в ответ.       — Есть способы.       Вдруг их внимание привлек кот, выбежавший из дырки в подвале. На этот раз он был совершенно белым с яркими голубыми глазами. Вытащив телефон, Мирна сфотографировала его и отправила Шоте. Минут через две последовал ответ: «Это вообще какой-то незнакомый кот, никогда такого не видел. Покорми его, у меня в ящике в учительской есть кошачий корм.» Мирна задумалась, приложив ладонь к подбородку.       — Серьезно?! — воскликнул Хизаши. — Вы уже на таком уровне общаетесь? И после этого ты говоришь мне, что вы просто коллеги?       Идя по коридору, Мирна взволнованно прижимала к груди документы. Ей было страшно осуществлять задуманное, и она не была уверена, что поступает правильно. В конце концов, она даже не знала, что можно сказать этому Игараши. Подойдя к двери, она прислушалась. В классе было шумно, словно происходила какая-то потасовка. Тревога противно обуяла ее тело; мальчик определённо находился внутри. Собравшись с силами и подавив приступ тошноты, Мирна открыла дверь и вошла в класс.       Увиденное надолго отпечатается у нее в памяти. Первым делом она заметила разбросанные по полу вещи: разодранные книги, облитый краской рюкзак и одинокий кроссовок с оставшимся в нём носком, лежащий в углу. Все остальное закрывала толпа из четырёх человек. Трое мальчиков и одна девочка обступили кого-то кругом и весело пинали.       — Разве такой жалкий идиот, как ты, сможет надеяться стать про-героем? Да ты даже нам отпор не можешь дать! — восклицали они.       Ученики были так увлечены процессом, что даже не заметили, как кто-то вошел. Игараши Сора лежал на полу, прижавшись щекой к холодному паркету и прикрывая голову руками, спасаясь от прилетающих куда попало пинков. Встретившись с Мирной взглядом, его красивые монолитные глаза расширились от ужаса и наполнились слезами. В груди у нее сжалось от боли; на это зрелище было невыносимо смотреть.       — А ну, отойдите от него немедленно! — закричала она, мгновенно привлекая к себе внимание.       Застигнутые врасплох подростки пораженно отшатнулись, тут же принявшись судорожно оправдываться.       — Вы не так все поняли, он... он украл у нас деньги, и мы решили преподать ему урок! Чтобы больше не воровал.       — В стенах этого заведения преподавать уроки вправе только тот, кто обладает лицензией учителя. — жестко ответила Мирна, закрывая собой проход. — Боюсь, вы слишком много на себя взяли. Я звоню учителю Айзаве.       Айзава прилетел в кабинет так быстро, как только мог. Окинув взглядом воцарившийся переполох, он не смог сдержать отвращения на своем лице. В классе будущих про-героев не должно было быть места издевательствам над сверстниками.       — С такими отбросами, как вы, я даже не буду разговаривать. Сейчас приедут ваши родители, и мы эскалируем это происшествие на другой уровень.       Подав Соре кроссовок, Мирна помогла ему подняться. Выглядел он плачевно: вся форма была грязной и в унизительных отпечатках от подошв, а руки и лицо покрывали мелкие ссадины.       — Пойдем в медпункт к Исцеляющей девочке, — шепнула она, отряхивая его форму и чуть не уронив свои документы.       — Не хочу никуда идти, — утерев рукавом нос, шмыгнул Сора. — И не надо звонить моим родителям, я не хочу, чтобы они знали.       «Все ясно», — подумала Мирна с жалостью, глядя на мальчишку. — «Если Сора придет домой с жалобой на издевательства со стороны других учеников, то скорее всего сам будет обвинен в слабости, нежели получит поддержку. Страх критики от родителей был гораздо сильнее, чем страх быть побитым.»       — Если ты не хочешь, чтобы они знали, то в таком случае точно нужно идти к Исцеляющей девочке. Я пойду с тобой и дам ей указания не сообщать никому, хорошо? Сходим на таких условиях?       Немного поразмыслив, Сора неуверенно кивнул. Приобняв его за плечи, Мирна осторожно повела его к выходу, встречаясь взглядом с Шотой. Обменявшись с ним тяжелыми взглядами, она вышла из класса.       — Почему ты хочешь стать героем, Сора? — спросила Мирна, когда они уже спускались по лестнице.       — Я не хочу стать героем, — буркнул он, отворачиваясь.       — Мама привела тебя против твоей воли?       Сора не ответил; казалось, он пожалел о том, что решил признаться незнакомому человеку.       — А кем бы ты хотел стать? — предприняла еще одну попытку разговорить его Мирна.       — Никем не хотел бы. — тихо сказал Сора. — Я не хочу никем становиться.       Тревога вновь обвила тело Мирны тяжелыми цепями, заставив ее на миг остановиться и схватить ртом воздух. Мальчик с подозрением покосился на нее.       — Ничего страшного, — прохрипела она, пытаясь успокоить себя и его. — Все хорошо. Это от усталости.