В объятиях белых хризантем

      Каждый творец находит себя в своей стихии, оседая в определенной творческой нише. Для многих темой восхваления и одновременно порицания становится любовь. Кто-то выбирает тему семьи — спокойной и умиротворяющей, приносящей читателю счастье и радость.       Некоторые же жгут читателя слезной драмой и трагедией, рассказывая о несбыточных мечтах, рушащихся карьерах и жизнях, следуя за ними в расщепление личности.       Мирна нашла себя в теме смерти. Все ее миниатюры, которые она никому не показывала, насквозь пропахли тленом и перегноем, а на вкус были такими горькими, что хотелось плакать.       — Черт возьми! — ругалась она, яростно клацая по клавишам ноутбука. — Только не здесь, только не сейчас.       Закончив с миниатюрой, она быстро закрыла документ и хлопнула крышкой ноутбука. На душе наконец стало спокойно.       «Что же будет, когда я увижу этого человека вживую? Это явно был кто-то из них», — думала Мирна, закусив ноготь и наливая себе гранатовый сок.       Выйдя на общий балкон, она поставила кружку на перила, достала сигарету и закурила. Балкон находился на четвертом этаже, и с него открывался неплохой вид на здания академии Юэй. Расслабившись, Мирна полностью отдалась процессу. Обернутая в коричневую бумагу сигарета тянулась легко и плавно, позволяя ей насладиться вишневым вкусом и ароматом. Фильтр был подслащен, и она обожала это ощущение приятной сладости на губах.       Позади нее послышалось жалобное мяуканье. Обернувшись, Мирна увидела толстого черного кота с большими наглыми желтыми глазами. Он явно был бездомным. К кошкам Мирна относилась лояльно; дневная встреча с другими хвостатыми обитателями напомнила ей о поездке в Стамбул. Ей тогда показалось, что это просто столица кошек: они были повсюду — прятались в доках, прыгали по крышам, вальяжно лежали на полках букинистических магазинов и жили в мастерских, скрашивая рутину работников. Мирна соглашалась с теми, кто считал, что бездомные кошки придавали месту небрежность, беспорядок и бесконечный уют.       Спускаясь вниз, она заметила, что кот следовал за ней, неуклюже спрыгивая со ступеней. Подойдя к своей двери, Мирна обернулась и увидела, что кот теперь стоял позади и заинтересованно на нее смотрел. Глаза у него были большие, как две золотые монеты.       — Чего тебе тут надо? Ты пришел к кому-то в гости? — спросила она, доставая пластиковую карту и прикладывая ее к замку.       Кот не ответил, продолжая на нее смотреть. Когда дверь приоткрылась, он вдруг поспешил в темный проем.       — О, нет, дружок, тебе туда нельзя! — сказала Мирна, приставив ногу и не позволяя ему войти. — Кыш! Кыш!       Зайдя внутрь, она уже придерживала ногой самого кота, который упрямо пытался проникнуть к ней в дом. Закрыв дверь перед самой кошачьей мордой, Мирна почувствовала себя неловко.       Она вдруг вспомнила, что Шота упоминал еще одного кота, которого не видел две недели. Должно быть, это был он. Найдя в базе школы номер учителя и добавив его в контакты, она налила в блюдечко молоко и вышла из апартаментов. Кот еще не успел уйти, и, запрокинув голову, громко мяукнул, требуя, чтобы блюдце поскорее поставили на пол. Пока он с аппетитом лакал молоко, Мирна сфотографировала его и отправила по номеру Айзавы сообщение с комментарием: «Нашла кота, которого вы потеряли».       Шота ответил минут через двадцать: «Это не тот кот, но этого я не видел уже целый месяц».       — Не тот? — воскликнула Мирна. — Где же тогда шляется тот поганец?       Айзава Шота приехал на работу, включил компьютер в учительской и увидел на электронной почте письмо с прикрепленным документом. Открыв его, он нашел свое загруженное на днях планирование с кучей правок.       — Что за черт? — возмутился он, листая документ.       Правки и комментарии были на каждой странице.       — У тебя тоже? — подошел понурый Хизаши Ямада. — Новая методистка прошлась по нашему планированию и всем выслала свои комментарии. До начала учебного года два дня, а она хочет, чтобы мы исправили за это время весь документ?       — Гость хозяину не указчик, — фыркнула Полночь. — Она без году неделя в Японии, а уже встревает во все наши процессы. И когда она только все успела?       Учителя продолжали возмущаться, не желая легко принимать в коллектив нового сотрудника. Айзава задумался. Мирна Новак действительно казалась подозрительной. Зачем директору Незу нанимать методистом на геройский факультет ту, у которой нет геройского опыта? Более того, она приехала с другого конца мира. Неужели не нашлось никого в Японии?       Шота был уверен, что все это было не просто так. Мирна приехала работать сюда вовсе не методистом. Особенно склонял к этому варианту тот факт, что женщина скрывала свою причуду.       Оставался последний вопрос: до какой степени был осведомлен директор и когда начиналась собственная выгода самой Мирны? Могла ли она в конечном итоге обдурить их всех?       Шоту беспокоил ее странный приступ, случившийся в первый день их знакомства. Они шли и разговаривали о цветах, когда вдруг Мирне стало плохо; она упала и ее вырвало. Когда приступ закончился, она неожиданно спросила про группу людей, выходящих из здания. Возможно, её состояние было как-то с ними связано. Или с одним из них.       Его вдруг осенило. Странный приступ был проявлением причуды Мирны. Теперь для большей ясности нужно было узнать, кто же приходил в академию Юэй в тот день.       Мирна появилась в школе к десяти, одетая в классические брюки и обтягивающую рубашку с закатанными рукавами. Светлые волосы с розоватым сиянием были заколоты крабиком на затылке. Она сразу выделялась в толпе: в отличие от японок, предпочитающих милый и скромный стиль, Мирна источала строгие и соблазнительные вибрации. Ее нельзя было упрекнуть в неприличной чрезмерности, но и не заметить было невозможно. Взгляд Шоты привлекла обнаженная шея и запястья, одно из которых украшал изящный браслет в виде гвоздя.       — Доброе утро, Айзава-сан, — улыбнулась она. — Директор Незу у себя?       — Не знаю, — пожал он плечами. — Не видел его с утра.       Бросив сумку на стол, Мирна процокала на каблуках к окну и начала высматривать на парковке машину директора. Брюки сидели на ней просто отлично, и Айзава отвел взгляд, чтобы не выглядеть слишком неприлично.       — Не вижу его машину, — заключила Мирна, развернувшись и доставая телефон. — Тогда наберу ему сообщение. Кстати, Айзава-сан, сколько сейчас полигонов на территории академии? В документах информация везде разнится: то один, то два.       Шота прищурился, слегка удивленный ее вопросом.       — Из действующих пока только один — полигон Бета. Раньше был еще Альфа, но он сильно устарел и стал непригодным для тренировок. Мы его больше не используем.       — Хм, понятно, — ответила Мирна. — Тогда нужно дать инструкцию секретарю обновить всю документацию. Нельзя, чтобы в академии оставалась неактуальная информация — это противоречит международным стандартам. Вам в следующем году потребуется подтверждать сертификат ISO. Интересно, как вы собирались это сделать с таким беспорядком?       — Разве это входит в ваши обязанности как методиста? — спросил Шота.       Она подняла на него нечитаемый взгляд. Вдруг ее телефон пискнул и завибрировал.       — Директор уже подъезжает, мне нужно идти. Не забудьте прислать мне обновленное планирование, Айзава-сан. Его проверка входит в мои прямые обязанности.       «Что ей может понадобиться в кабинете директора?» — пронеслось в голове Шоты.       Планирование исправлять не хотелось. Скрипнув зубами, он вышел из учительской.       Первый день нового учебного года приветствовал учеников мелким холодным дождем, который накрапывал с самого утра. Мирна шла в школу с зонтом в руке и думала о том, как прекрасна Япония весной. Повсюду цвела сакура, разбрасывая свои розовые лепестки и благоухающие цветочные ароматы. Неделя выдалась нагруженной, но продуктивной: она смогла лучше подтянуть японский и вскрыть некоторые узкие места в академии. По большей части они касались бумажек, но во время проверки документов Мирна наткнулась на один интересный момент: всего за год преподавания в академии Айзава Шота успел исключить более пятидесяти учеников. Это было просто немыслимо и не укладывалось у нее в голове.       «Неужели этот депрессивный человек на самом деле настоящий тиран с детьми?» — ужаснулась она.       Сначала Мирна хотела спросить об этом учителя лично, но потом решила сначала узнать у директора. Поразмышляв еще, в конце концов, пришла к выводу, что хотела бы понаблюдать за стилем преподавания Айзавы. Ей вдруг стало интересно, по каким критериям он принимает решение об исключении ученика. Что такого нужно совершить обычному ребенку, чтобы подписать себе смертный приговор?       «Интересно, в какой класс он попал? И если к Айзаве, как будут развиваться события дальше?» — пронеслось у нее в голове.       Когда учебный день был в самом разгаре, Мирна шла по коридору геройского факультета, держа в руках отчеты о состоянии полигонов и статистику успеваемости за пять лет. Для полного набора ей не хватало сводки о судьбе учеников после выпуска из академии. Ничего подобного в базе данных не нашлось, поэтому Мирне предстояло провести это исследование самостоятельно.       Проходя мимо кабинета класса 1-А, классным руководителем которого был Айзава Шота, она замедлилась и подошла к двери, прислушиваясь. По ту сторону учитель проводил классный час, запугивая учеников рассказами о том, насколько тяжела работа героя, что эта карьера не для славы и денег. Он также добавил, что, если они не справятся с тестами, то может исключить весь класс единовременно. Слышать такое было неприятно; Мирна не поддерживала жесткий подход к обучению студентов.       Вдруг у нее перехватило дыхание. Она почувствовала, как сердце в груди тревожно забилось.       Все ясно.       Тот самый человек сейчас находился в этом классе. В классе Айзавы Шоты.       Сделав глубокий вдох, задержав дыхание и медленно выдохнув, Мирна продолжила свой путь по коридору. Она не знала, стоит ли вмешиваться или лучше закрыть на это глаза, выполнить условия своей сделки, получить заслуженную награду и уехать домой.       — Блин, — выругалась она, потирая переносицу. — Моя последняя миниатюра может превратиться в полноценную новеллу.       В приемной у секретаря было тихо. Бросив отчеты на стол, Мирна вышла в холл, налила себе теплой воды из кулера и выпила. Ей сильно захотелось курить.       — Что это? — спросил мужчина, оглядывая отчеты. — Зачем вам понадобились эти документы?       — Нужно обновить данные в этих отчетах, — легко ответила Мирна. — Полигоны в изношенном состоянии, балл на три из десяти; им нужна срочная реновация. А лучше всего построить новые.       Секретарь с сомнением посмотрел на нее.       — Правда? Аудит полигона Беты проводили только в прошлом году, и эксперты признали его еще годным для службы.       — Целый год назад? — ахнула Мирна. — Вы представляете, сколько это времени, Такахаши-сан?       Задумавшись, мужчина замялся.       — Наверное, вы правы. А статистика успеваемости для чего, Новак-сан?       — Ну как же, Такахаши-сан! В ней тоже есть небольшие несоответствия. Понимаете, успеваемость просто не может быть высокой, если наши полигоны в таком состоянии. Я уверена, что на самом деле она начала падать: бедным детям стало тяжело тренироваться в псевдореальных условиях.       — Вы хотите сказать, что учителя намеренно скрывали настоящие оценки учащихся? — ужаснулся секретарь.       — Нет-нет! — замотав руками, улыбнулась Мирна. — Я просто думаю, что учителя очень любят своих учеников и желают им блистательной карьеры после выпуска. Но нам нужны цифры, похожие на правду, понимаете? Плохие полигоны — это сниженная успеваемость. Поможете с этим?       Секретарь неуверенно кивнул. Мирна тут же просияла.       — Спасибо, Такахаши-сан. Вы такой ответственный сотрудник. Без вас я бы не справилась.       Курение было ее спасением. Сегодня Мирна впервые почувствовала себя чужой на новом месте. Собравшиеся в учительской педагоги дружно ушли на обед, не обратив на нее внимания и не пригласив даже из вежливости. Должно быть, так мстили ей за переделку учебного плана. Вытащив пачку сигарет, Мирна всегда могла сделать вид, что даже если бы ее позвали, она бы все равно первым делом пошла курить.       Стоя в курилке у служебного входа, Мирна разглядывала грузовую машину, из которой доставляли герметично закрытые ящики с медицинскими принадлежностями и лекарствами. Из академии вышла Чиё Шузенджи, известная как Исцеляющая девочка. Ей вручили планшет с прикрепленным упаковочным листом, и она вместе с доставщиком начала проверять содержимое коробок. Мирна с интересом наблюдала за ними. Исцеляющая девочка была примером для всех героев: она дожила до преклонных лет в активном статусе и продолжала применять свою причуду на благо людей. Если бы Мирна была председателем международной ассоциации героев, она бы наградила эту женщину медалью высшей степени. Вдруг ей стало стыдно, что из-за накопившихся дел у нее не нашлось времени познакомиться с этой легендарной личностью.       — Курить вредно, — закончив свои дела, подошла к ней бабуля. — Родишь нездоровых детей.       Закатив глаза, Мирна усмехнулась. Пожилые люди во всех странах были одинаковы: в чужой женщине они видели лишь возможность произвести на свет новых людей, забывая о ее личности и значимости.       — С возвращением из отпуска, Шузенджи-сан, — вежливо поклонившись, ответила Мирна. — Мы с вами еще не знакомы, я Мирна Новак, новый методист на геройском факультете.       — Наслышана о тебе, — хохотнула Исцеляющая девочка, опираясь на трость-шприц. — Навела же ты здесь шороху, Новак-сан. Но все-таки курение — это вредная привычка, тебе стоит бросить. Есть масса других способов справиться со стрессом. Например...       Губы бабушки растянулись, а затем вытянулись в трубочку. Мирне показалось, что она ослышалась. Произнесенное слово громом разразилось в ее сознании.       «Неплохо, бабуля», — подумала она.       Затушив окурок и выбросив его в бак для мусора, Мирна поднялась обратно в учительскую. За окном распогодилось, и она могла бы съездить на ланч куда-нибудь за пределы школы. Она уже взяла сумку и собиралась выйти, как дверь распахнулась, и в кабинет вошел Шота Айзава.       — Вы не на обеде, Новак-сан? — удивился он.       — Заработалась, как раз собираюсь, — ответила она. — А вы разве тоже еще не обедали?       — Нет, изучал личные дела учеников, чтобы получше о них узнать.       — И выбрать первую жертву на исключение? — сложив руки на груди, спросила Мирна.       Мысленно ударив себя по лбу, она еще и прикусила язык. Мирна обещала себе понаблюдать за ним и только потом затевать разговор, но не удержалась. Слова сами выпрыгнули из ее рта. Заметно напрягшись, Шота ничего не ответил.       — Вы хотите пообедать вместе? — предложила она, чтобы сгладить острые углы в их неловком разговоре.       В школьной столовой уже было мало народу, поэтому за столом они сидели вдвоем. Шеф-повар Быстроланч отлично готовил; белый рис в его исполнении казался божественной едой, которой не было равных во всем мире. Японская кухня не оказалась для Мирны совсем уж чуждой: в Хорватии блюда из морепродуктов тоже были очень популярны. Хотя еда была приготовлена изумительно и из качественных продуктов, для Мирны она показалась пресноватой и диетической. Она бы сейчас не отказалась от сытной чорбы с лимонным соком и жареного сибаса с черным рисом.       — Как вам Япония? — спросил Шота, ловко орудующий палочками. — Сильно отличается от вашей родины? Вы, кстати, так и не сказали, откуда вы.       Сжав губы, Мирна призадумалась. Среди стран Восточной Европы всегда существовало негласное правило: никогда не рассказывать, что они из этого региона, особенно когда речь шла о Балканах. У этого региона была традиционно плохая репутация, сложившаяся еще два века назад. Он состоял из десятка стран, населенных различными народами со своими языками и религиями, которые постоянно вели между собой варварские распри. Балканские страны давно носили клеймо нестабильности и отсталости, наученные тем, что все продается. Сдавшись с мыслью, что, наверное, на другом конце мира не знают всех этих стереотипов, Мирна слегка улыбнулась и ответила:       — Я из Хорватии. Действительно, Япония сильно отличается от моей родной страны. Я еще привыкаю. Айзава-сан, вы когда-нибудь были в Европе?       — Нет, пока не бывал. Хорватия стоит того, чтобы ее посетить?       — Даже не думайте, — рассмеялась Мирна. — Эта страна не для новичков. Лучше езжайте куда-нибудь в Германию или Австрию.       В столовую вдруг вошел Сущий Мик, словно кого-то ища. Заметив их, он застыл на месте; его лицо на миг вытянулось, он развернулся и поспешил на выход. Наблюдая за ним, Мирна улыбнулась. Этот крикливый преподаватель казался ей очень смешным.       Однако через мгновение ее улыбка померкла. Из прохода показался заблудившийся мальчишка, очевидно первогодка. У него была бритая голова с коротким ежиком черных волос, а взгляд в красивых монолитных глазах был грустным и потухшим. Одет он был в традиционную форму Юэй, которая плохо смотрелась на нем из-за плохой осанки.       Увидев их, мальчик неуверенно подошел и, заикаясь, спросил:       — У-учитель Айзава, п-простите меня за отвлечение от обеда. Я п-потерялся и не могу найти мужскую переодевалк-ку.       — Я провожу тебя, — Шота поднялся со своего места и обернулся к Мирне, чтобы попрощаться.       Она сидела, застыв на месте и в ужасе глядя на мальчишку. Вся кровь отлила от ее лица, и теперь оно казалось мертвенно бледным. Вдруг ее зеленые глаза изменились, засветившись ярким изумрудным цветом. Айзава почувствовал исходящие от нее волны; отчего-то внутри стало кисло, его охватило неприятное чувство тревоги и отвращения. Все его тело сопротивлялось этому странному ощущению.       — Зачем ты хочешь это сделать? — прошептала Мирна, тоже поднимаясь.       Что-то изменилось в ней; казалось, она не принадлежала себе и была чем-то одержима. Быстро сообразив, Шота активировал свою причуду. Тревожное ощущение тут же прекратилось; глаза у Мирны потухли и вернулись к своему прежнему естественному оттенку. Она рухнула обратно, отводя взгляд, словно чувствуя себя застигнутой врасплох. Прикрыв рукой глаза, она тихо сказала:       — Прошу прощения за вспышку. Пожалуйста, уходите. Я останусь здесь.       Деактивировав причуду, Айзава заметил, как Мирна снова вздрогнула. Мальчик, которого звали Игараши Сора, чуть не заплакал от увиденного. Заданный Новак вопрос сильно его удивил, и его тело забило дрожь.       «Что происходит?» — мысленно спросил себя Шота. — «Они знакомы?»       — Пойдем, Игараши, — сказал он. — Я отведу тебя.       Они направились к дверям. Перед самым выходом Шота бросил последний взгляд в сторону стола, за которым сидела Мирна. Опершись локтем о столешницу и прикрыв лицо рукой так, чтобы скрыть его полностью, она осталась сидеть неподвижно.