В объятиях белых хризантем

      С первого взгляда досье казалось совершенно непримечательным. Мирна родилась и выросла в Хорватии, имела регистрацию в Загребе. Окончила Берлинскую Геройскую Академию по специальности «герой-аналитик». После этого работала в нескольких компаниях, занимающихся поставками геройского оборудования, а затем в трех крупных геройских академиях на различных должностях: от методиста до секретаря.       Шота нахмурился, дойдя до графы «причуда» и увидев странную пометку: «информация о причуде скрыта по требованию IOPSQ».       «Что еще за айоупиэскью?» — удивился он, открывая браузер.       Первая ссылка вела на официальный сайт в строгой бело-синей палитре. Рядом с контактами виднелся логотип в форме щита с изображением ворона. Щит опоясывала лента с той самой аббревиатурой — IOPSQ. Перейдя в подвал сайта и кликнув на раздел «Об организации», Шота нашёл более подробное описание. Сайт принадлежал международной организации по защите особых причуд.       Открыв статью и бегло пробежавшись, он понял, что основная цель организации состояла в защите людей с уникальными причудами, способными серьезно повлиять на современное общество. Организация имела вес в мировом содружестве и обладала полномочиями скрывать любую информацию о причудах своих членов — ни работодатели, ни полиция, ни даже государственные органы не получали доступ к этим данным (последним — только по решению суда). В официальных документах такие люди числились либо беспричудными, либо с нейтральной пометкой как у Мирны.       Это делалось во избежание злоупотреблений и попыток использовать их способности в корыстных или преступных целях. Взамен каждый совершеннолетний член организации ежегодно подтверждал свое членство, уплачивая взносы и предоставляя подробный отчет о своей деятельности.       «Так вот откуда Новак знает Мирая Сасаки», — догадался Шота.       Если подумать, Сэр Ночноглаз хоть и не скрывал свою причуду, тем не менее никогда не был нанятым государственными или военными структурами. Он работал исключительно в собственном агентстве.       Вдруг телефон в руках завибрировал, на экране высветилось имя детектива. Осторожно высвободившись из объятий спящей Мирны и выйдя из апартаментов, Шота ответил на звонок.       — Не спишь еще? — спросил Цукаучи.       — Нет. Что такое?       — Есть еще кое-что по твоей Новак, не хотел отправлять по СМС. Ты сейчас один?       — Да. Говори.       — В общем, у нее непростая история. Отца нашли повешенным в лесу, когда мать была ею беременна. Девочка родилась сразу полусиротой. Мой знакомый из полиции Загреба учился с ней в одной академии в Германии. Рассказывал, что еще во время обучения она должна была выйти замуж за одного известного героя, но тот погиб во время спасательной операции после Берлинского теракта. Говорят, после этого Новак пролежала в лечебнице около четырех месяцев, а потом экстерном закончила академию — и с карьерой героя покончила.       Шота с трудом подавил всплеск эмоций, сохраняя голос ровным:       — Что за известный герой?       — Тоже заинтересовался? Йорг Майер по прозвищу «Берлинский Молот».       — Йорг Майер? А он, случайно, не связан со строительной компанией Майер Констуктьон?       — Ты в точку. — удивился Цукаучи. — Только хотел сказать, что он был младшим братом нынешнего директора Томаса Майера. Это семейный бизнес.       — А как Новак связана с этой компанией, не знаешь?       — А они разве связаны? Не нашел такой информации.       — Понял. Опустим это. Спасибо, Цукаучи.       — Давай, до связи. И не забудь: все, что я тебе сказал, должно остаться между нами.       Погасший телефон завис у уха, через минуту Шота медленно его опустил, застыв в одном положении. История чужой трагедии отозвалась в его сердце глухой болью, осев неприятным комом, от которого невозможно было избавиться. Шоте казалось, что после услышанного ему будет очень тяжело заснуть. Невозможно было поверить, женщина, спящая сейчас в апартаментах, преодолела горе утраты любимого человека. Вероятно, она действительно проходила терапию в больнице, иначе не смогла бы вернуться и окончить академию. Айзаве стало ее очень жалко. Теперь стало понятно, почему она так рьяно защищала Игараши Сору. Осознанно или нет, она пыталась спасти его, даже зная, что судьбу изменить невозможно. Так, как когда-то не смогла спасти другого. Все-таки в ней еще теплилась надежда.       В глубине души Мирны еще жил дух героя.       И все же, в черной папке на столе лежала смета от компании, частью которой владел ее погибший жених.       Резкий крик заставил его вздрогнуть и поспешно вернуться в апартаменты. Он застал Мирну сидящей на кровати, вцепившейся напряженными пальцами в края одеяла. Она тяжело дышала, пытаясь прийти в себя, и вдруг потянулась к ноутбуку.       — Что случилось? — спросил Шота, присаживаясь рядом с ней на край кровати и заглядывая в экран.       — Приснился страшный сон, — ответила Мирна, открывая текстовый редактор и быстро что-то набирая на родном языке.       — А что ты сейчас делаешь?       — Записываю его. Это мой ритуал: описываю тревожные сны и события на бумагу или в документ, а потом выбрасываю или больше никогда не открываю.       — Зачем?       Она посмотрела на него с выражением недоумения, как будто это должно быть очевидно.       — Ну, я убеждена, что, записав что-то, я навсегда вытаскиваю это из моего сознания и забываю.       Шота нахмурился, закрыл ноутбук и мягко убрал его в сторону. Под возмущенный писк Мирны он придвинулся ближе и крепко ее обнял. Прижавшись к нему, она неожиданно задрожала и расплакалась.       — Расскажешь сон? Я заберу его у тебя, — прошептал Шота, прижимая подбородок к ее макушке. Мирна зарылась лицом в его обнаженную грудь, намочив ее слезами.       Немного успокоившись, она начала рассказывать, сбиваясь:       — Т-там было поле белых хризантем, они уже р-распустились. А над ними светило яркое солнце. Я стояла посреди поля и не могла двинуться, будто парализованная от страха. Мне казалось, что это мой последний день. Завтра я умру.       Описание показалось Шоте очень странным: в нем не содержалось привычных наводящих ужас атрибутов вроде монстров или погони от зомби. Но он мог представить, что часто наше подсознание, не в силах выдержать стресс реальности, часто облекает его в абстрактные, символичные формы. Кошмар Мирны еще предстояло расшифровать, а он не был психоаналитиком, чтобы знать, как это делается.       — Я лягу рядом. Сегодня тебе больше не приснятся кошмары. Хорошо?       Мирна молча кивнула, позволяя ему лечь рядом и обнять себя. В его горячих руках она постепенно успокоилась и вновь уснула.       Они проснулись без пяти семь. Подниматься с постели было тяжело.       — Чувствую себя разбитой, — призналась Мирна, потирая виски. — Все-таки уже не в том возрасте, чтобы напиваться. Иди первым в душ, а я сварю кофе и сделаю завтрак.       Ели они в тишине. Мирна приготовила эспрессо и омлет, хотя сама ограничилась только кофе. Она была не из тех людей, кто любил завтракать. Обхватив одной рукой кружку, другой она листала новости в телефоне и, казалось, была полностью поглощена процессом. Лицо у нее было опухшее и сонное.       Шота тоже не принадлежал к тому типу людей, которые ощущали неловкость в тишине. Пережевывая омлет, он вновь погрузился в размышления: папки, что лежала до этого на столе, нигде не было. К тому же вчера они почти не говорили о работе.       В этом Мирне стоило отдать должное, она умела жестко разделять сферы жизни. Какими бы сомнительными схемами она ни занималась, она ни разу не обмолвилась об этом с Шотой, оставаясь спокойной и уверенной. Хотя мог ли Шота после всего, что с ними произошло, сейчас задать ей прямой вопрос, или это ее только спугнет?       — Слышал, вы планируете строить новые полигоны, — осторожно начал он, решившись. — Где возьмете финансирование? Даже представить сложно, сколько это обойдется.       Мирна оторвалась от телефона и взглянула на него.       — Ты знаешь, как работает закупочная процедура? — спросила она.       — Не в деталях.       Шота и правда не знал, это часть работы любой организации, в которой ты будешь что-то понимать, только если состоишь в самом отделе. Учителя никогда не имели отношения к закупочной политике академии, сосредоточиваясь лишь на обучении будущих героев. К удивлению Шоты, Мирна, кажется, была в хорошем настроении и решила посвятить его во внутрянку процесса.       — Сначала у организации возникает потребность в товаре или услуге. Специальный отдел оформляет документацию и передаёт её директору. Затем нуждающийся отдел готовит техническое задание, которое отправляется в отдел закупок. Те уже объявляют открытый тендер.       Она даже отложила телефон, увлеченно рассказывая:       — Несмотря на обилие благотворителей академия Юэй, если ты знаешь, в уставном капитале имеет государственную долю более пятидесяти процентов. Это значит, что она не может проводить закупки без официального конкурса. Поэтому на твой вопрос, где школа возьмет финансирование, отвечу предельно кратко: получит от государства.       Закончив, она посмотрела на него. В ее зеленых глазах плясали озорные огоньки — будто говорили: «Ну что, думал, будет что-то интересное? Правда скучна, забудь про свои детективные сюжеты». Шота со стыдом признал свою некомпетентность: ни в торговле, ни в бюрократии он ничего не понимал. Он даже не знал, как правильно задавать вопросы, чтобы получить нужный ответ. Все, что сказала Мирна, было для него новостью. Он не сумел найти в ее объяснении ни одной зацепки, за которую можно было бы ухватиться. Ему пришлось поверить ей на слово.       Когда они вышли, небо хмурилось и ворчало, будто отчитывало их за проведенную вместе ночь. Со стороны города доносились раскаты грома; молния время от времени озаряла глубину облаков скрытыми от глаз вспышками.       — Что это? — кивнув на небольшое четырехэтажное здание, спросила Мирна.       — В этом блоке факультет поддержки разрабатывает снаряжение для героев, — пояснил Шота.       Задумавшись, Мирна сделала шаг в сторону здания.       — Пройдемся?       Они подошли ближе, и Мирна задрала голову, оценивая высоту. Затем обошли здание вокруг, оказавшись со слепой стороны, откуда не было никакого обзора. Все окна на этой стороне были плотно закрыты жалюзи, а место перед зданием украшали дикие цветы хризантем.       — Должно быть, ветер разнес семена по всей округе, — предположил Шота, коснувшись одного бутона.       — Как думаешь, — начала Мирна, глядя вверх, — если упасть с такой высоты, можно разбиться насмерть?       Шота подозрительно покосился на нее, потом перевел взгляд на огражденную перилами крышу и тяжело вздохнул, растирая переносицу.       — Смотря как упасть. Если на голову или на спину, то смерть неизбежна. Если на ноги, то скорее всего попадешь в инвалидное кресло до конца жизни. Зачем ты спрашиваешь?       — Просто глупая мысль пришла в голову. Не обращай внимания.       Развернувшись, Мирна поспешила в главное здание, пока дождь не захлестнул их ледяной стеной. Еще раз бросив взгляд на здание, Шота отправился вслед за ней.       За исключением бушующей за окном стихии школьный день проходил спокойно и размеренно. Мирна вместе с секретарем разбиралась, как разместить объявление о тендере на платформе госзакупок. Несколько раз пришлось звонить в поддержку за консультацией. Японские сайты с их странной, уникальной версткой, по ее мнению, заслуживали отдельный котел в аду. Переключаясь между разделами в поисках нужной формы, она кисло подумала, что японские программисты, похоже, никогда не слышали о пользовательских сценариях.       — Такахаши-сан, сможете разослать приглашения на участие в тендере вот этим потенциальным подрядчикам? — закрыв сайт и выпрямившись, спросила она. — Техническое задание и закупочную документацию я отправила вам на почту.       — Будет сделано, Новак-сан.       — Благодарю.       — Новак-сан… — секретарь выглядел неуверенно, теребя края своего черного пиджака. — Мы ведь… не делаем ничего плохого?       — Что вы имеете в виду? — не поняла Мирна.       — Ну… а если вдруг вскроется, что…       — Такахаши-сан, — перебила она, глядя сверху вниз. — Правда не может «вскрыться». По запросу министерства образования мы предоставим все необходимые отчеты. Нам нечего скрывать. Вы же понимаете, о чем я говорю?       — Д-да, Новак-сан...       Мирна одобрительно похлопала его по плечу — тот вздрогнул и сжался, как от удара. Когда она вышла, секретарь судорожно выдохнул и заозирался, словно опасался, что она может вернуться. Когда она смотрела на него, убеждая в правильности их действий, глаза у нее были холодные и неприятные. От ее взгляда у Такахаши-сана к горлу подступила тошнота.       В коридоре Мирна застала весело болтающих учеников. Каждый держал в руках какой-то предмет, хвастаясь перед другими.       — Я думал, он странный, а он мне подарил последнюю часть «Легенды об Одине». Ее в Японии почти не найти, — сказал один, показывая пластиковую коробку с игрой для приставки.       — Ничего себе! А мне отдал коллекционные футбольные карточки!       — А мне — свои новые наушники!       Заподозрив неладное, Мирна подошла ближе, и мальчики тут же спрятали подарки за спину.       — Какой у вас щедрый друг, — начала она, внимательно разглядывая каждого. — Кто это вам все подарил?       Ребята замялись, не зная, стоит ли говорить.       — Ну… — заговорил самый высокий. — Игараши из класса А. Он сегодня всем что-то раздает…       Тревога мгновенно обуяла все тело. Быстро развернувшись, Мирна помчалась в сторону класса Айзавы. Была перемена, и Сора стоял у окна, наблюдая за сверкающими в свинцовом небе молниями.       — Сора! — крикнула Мирна, стремительно подходя ближе.       Мальчик обернулся — и ее будто парализовало. На его лице сияла широкая, искренняя улыбка. Глаза впервые за все время полнились жизнью. В тусклом коридоре он казался настоящим солнцем, разгоняющим сгустившуюся темень.       — Новак-сан! — обрадованно позвал Сора. — Сегодня такая чудесная погода. Ветер прохладный, и уже не так жарко…       — Что ты такое говоришь? — сорвалась она, подойдя ближе и обхватывая его за плечи. — Зачем ты раздал все свои вещи?       — Мне показалось, они могут принести больше пользы другим.       — Они тебе должны приносить пользу! Тебе!       Сора посмотрел ей в глаза и мягко, с искренним спокойствием, улыбнулся.       — А у меня и так все будет хорошо.       Мир вокруг нее сжался до размеров булавочной головки. Грудь пронзила боль, в голове зазвенело. Мирна схватилась за виски, оступилась — и рухнула в пустоту.       Очнулась она в медпункте. Открыв глаза, Мирна резко села, почувствовав головокружение. Шторы вокруг кровати были плотно задвинуты. Приоткрыв одну, она вышла в кабинет.       Исцеляющая девочка сидела за столом, заполняя медкарты учеников.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. — Когда тебя сюда принесли, ты была такая бледная, что мы подумали вызывать скорую.       — Нормально, — соврала Мирна, поправляя волосы и садясь напротив. — Я потеряла сознание?       — Да. Тебя принес учитель Айзава.       Старушка хитро подмигнула. Мирна нахмурилась.       — Учитель Айзава?       — Ты упала прямо у класса А, он был ближе всех.       — У класса А...       Воспоминание ударило, и она задрожала, обхватив себя за плечи. Это вновь происходит. И снова она не может остановить то, что должно случиться. Даже поговорить с мальчиком ей не удается, чувствуя его состояние, сразу же перенимает его в десятикратном виде. Это было невыносимо.       Зная, но ничего не предприняв, не сумев даже найти сегодня нужных слов, Мирна снова испытывала стыд за то, что имела геройскую лицензию. Она не имела права называться героем. Герой не должен отворачиваться от проблемы, притворяясь, будто ее не существует, если просто закрыть на нее глаза.       Но что она в самом деле могла сделать? Разве кто-то смог бы остановить ее отца от самоубийства? Могла ли она спасти Йорга? Или им с самого начала было суждено умереть, и ничто уже не могло это изменить?       Поезд Игараши уже покинул станцию и направлялся к своей последней станции.       — Давай я разведу тебе успокоительное, — предложила Исцеляющая девочка. — А ты расскажешь бабушке, что случилось.       Горькое, с резким вкусом мяты, лекарство обжигало горло. Мирна выпила его залпом, откашлялась и вытерла подступившие к глазам слезы.       — Ничего у меня не случилось. Точнее, не у меня, — сказала она, уставившись на тикающий на стене циферблат.       — А у кого? У того мальчика Игараши, которого ты ко мне приводила?       — Да, у него.       Исцеляющая девочка сочувственно покачала головой.       — У мальчика очень сложная семья. Ему бы вырваться на свободу, начать заново… А тут еще и учитель Айзава хотел его исключить. Хорошо, что приказ пока не подписан. Это бы только добило ребенка.       «Добила его не школа. Его добило то, что мать узнала о приказе раньше времени. Мы могли бы все решить внутри, без драмы, перевести его, например, на другой факультет. Это было бы отличным вариантом. Черт, это я во всем виновата, что так получилось!» — думала Мирна.       Если бы она не заявилась в класс с этим дурацким приказом и ничего не сказала бы перед матерью Игараши, этого бы всего не было. В который раз она разочаровалась в себе.       Что мать с ним сделала? Кричала? Била? Унизила? Что довело Сору до такого состояния?       Успокоительное постепенно начинало действовать. Мирне захотелось спать. Когда занятия закончились, она вышла в коридор и направилась к учительской. Навстречу ей по лестнице спускался Шота.       — Ты в порядке? Что случилось? — спросил он. В его глазах мелькнула тревога.       — Это из-за Игараши, — сразу призналась Мирна, опустив взгляд.       — Пойдем, я провожу тебя до корпуса. Как ты себя чувствуешь?       Она устало вздохнула, широко зевнула, прикрыв рот рукой.       — Исцеляющая девочка дала мне успокоительное. Уже легче. Я не против, если ты пойдешь со мной.       Забрав вещи, они вышли из школьного здания. На улице уже стемнело. Мирна проспала не пару часов, как ей казалось, а, похоже, всю вторую половину дня. До нее запоздало дошло, что закончились не просто уроки, прошли и все кружки, и дополнительные занятия. И Шота все это время ее дожидался?       — Почему ты так остро реагируешь на людей с близкой датой смерти? — вдруг спросил он. — Это вообще нормально для такой причуды?       — Ладно, — сдалась Мирна, потирая лоб. — Я расскажу правду. У моего отца была причуда, позволяющая проникать в сознание человека и видеть его потаенные мысли. Крутая способность, скажут многие… Но никто не представляет, сколько грязи хранит в себе каждый человек. В какой-то момент он не выдержал. Впал в депрессию и… повесился. Моя мама обладала причудой эмпатии, умела чувствовать эмоции других и передавать свои. Узнав о смерти отца, она была в отчаянии. Но тогда она уже была беременна мной. Все ее горе, страх, боль, все это передалось мне. И когда у меня пробудилась собственная причуда, она оказалась… другой. Она мутировала. Теперь я могу не только видеть смерть, но и чувствовать ужас и страдание человека, если он сам хочет уйти из жизни.       — Значит?.. — Шота застыл. — Игараши Сора?..       — Да. Он собирается покончить с собой.       — И ты говоришь об этом так спокойно?! — взорвался Шота, схватив Мирну за плечи. — Когда?! Мы должны остановить его!       — Как ты собираешься его остановить? — дернув плечом и вырвавшись, возмутилась она.       — Поговорить с ним! Запереть! Да что угодно, но спасти ребенка!       Отвернувшись, Мирна почувствовала стыд.       — Не помню, — соврала она. — Скоро.       — Тогда завтра ты снова на него посмотришь. И скажешь мне. Мы что-нибудь придумаем.       — Ладно. Хорошо.       Она опустила голову и устало начала подниматься по лестнице. Шота остался стоять. Мирна обернулась, задержала на нем взгляд, и тихо сказала:       — Тогда… до завтра?       Ей хотелось вернуться, броситься к нему, прижаться к его груди и ощутить на своей спине его горячие руки. Хотелось поцеловать. Но после той ночи они оба вели себя слишком сдержанно, словно все произошедшее было ошибкой.       — До завтра, — ответил Шота, проводив ее взглядом.       Убедившись, что она в безопасности, он направился в сторону парковки. Мирна подумала, что сегодняшний день стал худшим за последние несколько месяцев. Пройдя мимо своих апартаментов, она сразу поднялась на четвертый этаж, чтобы выкурить пару сигарет. Дождь временно перестал, на улицах появились полусухие проталины. Хотя вечер только начинался, дождливое небо уже затянулось мраком, словно стояли глубокие сумерки. Облокотившись на перила, Мирна наслаждалась терпким вишневым ароматом сигареты. Густой дым тянулся смолистой струйкой. Вопреки всем предрассудкам, она любила курить. Не могла и не хотела бросать. Если она когда-нибудь выйдет замуж, ее будущему мужу придется либо смириться с этой вредной привычкой, либо исчезнуть из ее жизни. Идти на компромиссы Мирна не собиралась.       Время — самый ценный ресурс в мире. Именно его она ценила больше всего и ужасно боялась тратить впустую. Ей было двадцать девять. Молодость подходила к концу, уступая место зрелости. И чего она добилась за эти годы? А сколько потеряла? Жизнь дается только одна. Второго шанса не будет. После смерти мы уходим — навсегда.       К этому возрасту Мирна уже имела пентхаус в Загребе, крошечную студию в Берлине, одинокий офшорный счет в Эмиратах, больную мать — и ни одного настоящего друга. Было множество приятелей, с которыми она хорошо проводила время в школах и компаниях, но никто из них не остался рядом после ее увольнений.       Мирна боялась, что с Шотой все закончится так же. Именно поэтому она не подпускала его слишком близко. Не открывала душу. Не говорила, что чувствует. Не давала надежды. У их романа не было будущего, и она не позволяла себе в него влюбляться.       Были ли у нее хоть какие-то нематериальные достижения, которыми можно было бы гордиться? Покачав головой, она затушила сигарету и вернулась в апартаменты. Больше трети жизни потрачены впустую. Мечта стать профессиональным героем давно увязла в болоте, а новой у нее так и не появилось.       Мысли вновь вернулись к Соре Игараши. Мальчик собирался добровольно отказаться от жизни, не желая пройти свой личный тернистый путь. Несчастный, бедный мальчик. А Мирна ничего не могла сделать. Ее глупая причуда не имела смысла, если она не способна никого спасти.       Вернувшись, Мирна заварила чай и села за стол, подперев кулаком подбородок. Задумавшись, сидела так долго, пока чай не остыл, и ей пришлось засунуть кружку в микроволновку, чтобы подогреть. Затем она достала ноутбук, открыла почту и убедилась, что секретарь разослал письма всем из списка, добавив ее в скрытую копию. Их тщательно выстроенное дело подходило к финалу. Запрос предложений уже был размещен на официальной площадке. Первый этап завершится через полторы недели, затем будет рассмотрение заявок, презентации предложений, переторжка, окончательный отбор и объявление победителя.       Разобравшись с делами, она сняла с сушилки полотенце и отправилась в душ. Мыться было тяжело: вода то холодила кожу, то превращалась в кипяток. Мирна то и дело с шипением отпрыгивала от струи. Расслабиться не удалось. Злой, она выскочила из душа, швырнула мокрое полотенце на пол, натянула домашние штаны и футболку, и принялась сушить волосы. Из зеркала на нее смотрела бледная, уставшая женщина с тяжелым взглядом и нервно сжатым ртом. Она выглядела сегодня плохо.       — Черт! — выругалась Мирна, обжигая шею феном. — Что ж все идет наперекосяк?!       Плюнув на то, что уже успела почистить зубы, она снова схватила пачку сигарет и вышла из апартаментов, поднимаясь на верхний этаж. Расслабление пришло лишь тогда, когда сизое облако дыма потянулось из легких. Дождь вновь начинал накрапывать. Внезапно в темноте здания напротив мелькнул огонек, словно кто-то включил фонарик. Только этот свет был ярче. Только один человек в академии мог создавать такие сгустки света.       — А вот и ты, Игараши Сора, — прошептала Мирна, наблюдая за его передвижениями.       Она и без этого знала, куда он направляется. Прикрыв глаза, она снова увидела то жуткое видение.       Накрапывающий дождь. Крыша четырехэтажного здания, на которой остались небольшой рюкзак и лежащий рядом серый школьный пиджак. И тело мальчика в траве. Кровь из затылка пропитывает белые цветы бессмертия. Сегодня.       — Это случится сегодня, Шота, — произнесла она в пустоту, затушив сигарету. — Завтра мои глаза уже ничего не увидят.       Мирна смотрела, как Сора, воспользовавшись незапертой по ошибке дверью, вошел в здание. Тревога сдавила горло. Она должна была вернуться в комнату, лечь в постель и заснуть. Ничего не делать. Ведь она не может ничего изменить. Колени дрожали и подгибались каждый раз, когда она переступала с одной ступени на другую, пытаясь пересечь лестничный пролет. Коснувшись дверной ручки, Мирна повернула ее, открывая дверь.       И закрыла ее.       «Я не могу! Не могу просто уйти и лечь спать!»       Сорвавшись с места, Мирна бросилась вниз, выбежала под дождь и направилась к зданию факультета поддержки. Вбежав внутрь, она стремглав понеслась на крышу. Сора оказался на верхнем этаже, сидя на корточках, что-то сжимая в руках.       — Сора! — закричала она, остановившись и ловя воздух.       В страхе, что опоздает, она почти взлетела по лестнице, несмотря на слабую физическую форму.       — Н-Новак-сан? — мальчик вздрогнул, выронив фотографию. На ней был изображен высокий, мускулистый герой со светлыми волосами и вздернутыми прядями. — Разве вы не должны быть в медпункте?       «Всемогущий?» — мелькнуло в голове. — «Так ты все-таки хотел стать героем, Сора?..»       — Сора... — выдохнула Мирна, сделав шаг вперед. — Я знаю, что ты собираешься сделать. Пожалуйста, расскажи мне, что произошло? Возможно, я смогу тебе помочь.       Испуганный взгляд мальчика заставил ее сердце забиться сильнее. На миг перед глазами все поплыло, но Мирна усилием воли удержалась — она не могла позволить себе потерять сознание сейчас.       — Ничем вы мне не поможете, Новак-сан. И никто не сможет, мне нет места в этом мире. Я полный неудачник, — вздохнув, ответил Сора.       Мирна остановилась на безопасной дистанции, чтобы не спугнуть его, и мягко продолжила:       — Почему... почему ты так думаешь? — Так было всегда, — бросил он. — Сначала дурацкая бесполезная причуда, потом школа, где я даже не смог ни с кем подружиться. Теперь академия. Я хотел поступить сюда сам, но мама вечно везде лезла и решала за меня. Из-за этого надо мной начали издеваться в классе. Вы сказали ей об этом, и она начала приходить каждую неделю, расспрашивать учителей про мою успеваемость, позоря меня! Дома находиться невозможно: они с отцом постоянно ссорятся, обвиняют меня в лени и неблагодарности! Говорят, что лучше бы у них родилась девочка... — кажется, Игараши прорвало. — Если я не нужен, то всем будет лучше, если я просто уйду!       В груди у Мирны заломило от нахлынувшей боли. Она задержала дыхание, изо всех сил стараясь совладать с телом и не упасть. На лбу выступила испарина. Но сейчас нельзя было сдаваться.       — Я понимаю твои чувства, Сора, — тихо сказала она. — Я знаю, каково это — жить с болью, которая не уходит. Позволь и мне рассказать. Однажды я тоже хотела исчезнуть. Мне казалось, что я в колодце, замкнутом, темном, без выхода. Я не видела смысла идти дальше. И тогда мне помог врач. Психотерапевт. Я лечилась четыре месяца, прежде чем смогла снова выйти на улицу и спокойно вдохнуть. Сора, пожалуйста... давай спустимся. Я позвоню ему, и ты с ним поговоришь. Хорошо?       Игараши застыл. Его взгляд метался, то поднимаясь к ней, то опускаясь к фотографии в его руках. Мирна заметила дрожь его пальцев.       Она медленно сделала шаг вперед и мягко коснулась его плеча.       И тогда он взбрыкнул, оттолкнув ее с такой силой, будто испугался прикосновения к раскаленному металлу. Мирна оступилась. Подошва соскользнула, и она покатилась вниз по лестнице. Инстинктивно прикрыв голову, зажмурилась, надеясь приземлиться с минимальными повреждениями. Тело резко ударилось о ступень, потом о стену. Мирна осталась лежать, дыша прерывисто. Голова кружилась. Боль накрыла со всех сторон.       Где-то наверху закричал Игараши.       Она услышала, как он топчется на месте, будто не в силах принять решение, а затем — звук захлопывающейся двери. Он выбежал на крышу.       «Подумал, что убил меня», — мелькнуло у нее в голове.       Такой спуск с лестницы не прошел бесследно. Мирна не могла пошевелиться. Боль пульсировала в спине. От обиды и бессилия из глаз хлынули слезы.       Она пыталась. Хотела остановить его. И вот к чему все привело. В который раз убеждалась, что будущее невозможно было изменить. Пора было уже сдаться.       Дрожащими пальцами она вытащила телефон. Экран треснул во время падения, но работал. Мирна набрала забитый в записную книжку японский номер. В трубке слышались долгие гудки, но никто не отвечал.       — Пожалуйста, Шота… — прошептала она, всхлипывая. — Возьми трубку…       Гудки прекратились. Время ожидания вышло. Видимо, он уже спал. Телефон, как всегда, стоял в ночном режиме, не получая никаких уведомлений.       Этой ночью Мирна боролась против самой судьбы. Ей не выиграть, ей надо было сдаться.       Набрав второй номер, Мирна вновь услышала те же разочаровывающие гудки. Директор Незу тоже не отвечал.       Да что за чертовщина здесь творилась?       Собрав остатки сил, Мирна со стоном поднялась. Руки вцепились в перила, ноги подгибались. Она поковыляла к классам. Шаг. Еще шаг.       Сора еще не прыгнул.       Она знала это. Чувствовала. Многие думают, что самоубийство это трусливый побег от проблем. Но нет. Это акт страшной, отчаянной храбрости. А у Соры ее не хватало. Сейчас он, скорее всего, дрожал где-то наверху, заглядывая в дождливую пропасть, не решаясь сделать последний шаг. Медленно свыкался с мыслью, что теперь у него нет обратной дороги. Его сердце, как и ее, разрывалось на части.       Схватившись за двери, Мирна с остервенением пыталась их открыть, но все оказались на замке. Слишком ответственные студенты позаботились о безопасности. Выругавшись, она ударила кулаком по деревянной поверхности и чуть не потеряла равновесие. В классах были установлены датчики дыма. Если бы она поднесла зажигалку к одному из них, через несколько минут сюда бы уже прибыла пожарная бригада.       И тут ее осенило. Конечно! Она могла просто позвонить в службу спасения! Как сильно же она ударилась, если не подумала об этом сразу?! Дрожа, она снова вытащила телефон и зажала две клавиши. Когда на экране высветились три опции — «Power Off», «Medical ID» и «Emergency Call» — она выбрала последнюю. Не прошло и полного гудка, как на другом конце ответил оператор.       Услышав спокойный мужской голос, Мирна вдруг испугалась. А что если ее звонок подпортит репутацию школы? Ведь о случившемся тут же просочится в СМИ:       «Первогодка академии пытался покончить с собой всего через несколько месяцев после начала обучения!»       Именно сейчас, когда школе необходима безупречная репутация для масштабной закупки... Этим звонком она же не совершает большую ошибку?       — Академия Юэй. Четырехэтажное здание напротив жилого корпуса учителей общего факультета. На крыше находится пятнадцатилетний мальчик, он пытается спрыгнуть. Пожалуйста, приезжайте как можно скорее!       — Принято, — ответил оператор. — Высылаем спасательную бригаду. Постарайтесь удержать его до нашего прибытия.       «Легко сказать...» — с горечью подумала Мирна.       Сунув телефон в карман, она почувствовала вибрацию. Это был Шота. Он не спал! Взяв трубку, Мирна обессиленно прислонилась к стене и медленно сползла на пол.       — Шота… — выдавила она, его имя утонуло в очередной волне рыданий.       — Что случилось?! — закричал он. — Мирна?!       Она закрыла лицо рукой, не в силах говорить. От судороги болезненно сводило все тело.       — Спаси его… пожалуйста…       — Где ты сейчас?       — Помнишь то здание, которое мы осматривали утром?       — Уже еду. Через пару минут буду. Держи его!       Он отключился. Мирна выронила телефон и зарыдала. Как она могла задержать Сору, если не могла даже подняться? Но она должна была попытаться. Выдохнув, она снова попыталась встать. Времени оставалось мало. Тело подчинялось только благодаря силе воле. С трудом встав, Мирна направилась в сторону крыши. Шаг за шагом, вдох, выдох, небольшая передышка, и вновь движение вперед.       Но лестница стала непреодолимым препятствием. Обессиленная и разочарованная в себе, она опустилась на ступень и вытащила из-под футболки золотую цепочку с крестом. Обхватив его руками, она склонила голову и начала молиться. Это было все, что она могла сделать. Если уж подняться и задержать мальчика самостоятельно было ей не суждено, она попросит об этом Бога. Скрестив пальцы, она прислонила к ним лоб и мысленно попросила:       «Господь всемогущий, Отец небесный, помилуй мальчика. Даруй ему жизнь. Он еще так молод, у него все впереди. Он не должен уходить... Я тоже не сдаюсь, видишь? Я продолжаю жить...»       Вдалеке раздалась сирена. Сердце Мирны вырывалось из груди. Кто-то поднимался по лестнице. Чья-то рука коснулась ее плеча.       — Мирна?       Она не открыла глаз, продолжая молиться. Ей казалось, что если она остановится, Сора погибнет.       — У тебя кровь… Ты ударилась головой?       Она не отвечала, словно находясь в трансе. Оставив ее, Шота бросился на крышу. Пинком распахнув дверь, он выскочил наружу и увидел Сору — мальчик стоял на самом краю.       — Стой, Игараши! — крикнул он, бросаясь вперед.       Сора вздрогнул, обернулся и поскользнулся на мокрой от дождя крыше, с криком падая в пропасть. Шота среагировал быстрее, чем успел подумать: его ленты метнулись вперед и, казалось, поймали мальчика. Но внезапно Сора, охваченный паникой, активировал причуду. Яркие световые лучи вспыхнули, заставив Шоту зажмуриться, чтобы не ослепнуть.       Что-то задело ленты. Возможно, Сора вырвался. Натяжение исчезло.       — Нет! — заорал Шота, бросаясь к краю крыши и заглядывая в пропасть.       Но Сора не исчез в темноте. Наоборот, он ярким солнцем продолжал гореть, освещая вокруг себя цветочную поляну. Спустя мгновение Шота заметил спасательную машину. Деревянные оковы героя по прозвищу Древесный Камуи удерживали мальчика. Похоже, он успел вовремя. Этот герой только начинал свою карьеру, но уже успел хорошо себя зарекомендовать.       Игараши был спасен. Им удалось избежать худшего.       Вернувшись на лестницу, Шота увидел, что Мирна все ещё сидит в том же положении.       — Игараши спасли.       — Что?! — она резко обернулась. — Он жив?       — Да. Ты молодец, что вызвала спасателей. Теперь все будет хорошо.       Ее опухшие от слез глаза снова увлажнились. Склонив голову, она зарыдала.       — Спасибо! — шептала она. — Господи, спасибо, что услышал мою мольбу!       Осматривая ее, Шота нахмурился. Мирна выглядела очень плохо: измазанное кровью лицо с рассеченной бровью, рана в височной части, куча ссадин по всему телу, и возможно, закрытые переломы в конечностях.       — Откуда у тебя столько повреждений?       — Упала с лестницы, — соврала она.       Он промолчал, не настаивая. Осторожно подняв Мирну, зашагал вниз. Адреналин в ее теле сходил на нет, и она медленно теряла сознание.       — Спасибо, что пришел, — прошептала она.       — Если честно, я был в магазине. Телефон оставил в машине. Но когда увидел пропущенный от тебя, сразу понял, что что-то случилось. Ты же никогда мне раньше не звонила.       Слабая улыбка коснулась ее губ. Глаза у нее уже были закрыты.       — Побудь со мной…       На улице их встретили спасатели. Мальчика уже грузили в машину.       — Еще один пострадавший? — спросил вышедший из машины врач и тут же обратился к своему коллеге. — Кобаяши-сан, нам понадобится еще одна скорая.       — Хорошо, я сейчас вызову, мы тогда поедем в детскую больницу, а женщину заберет следующая бригада.       — Что это?! — вдруг воскликнул один из спасателей, направив фонарь в темноту.       Бутоны белых хризантем были распахнуты, явив всем присутствующим свои острые звездобразные шапочки.       — Настоящее чудо, — восхитился Древесный Камуи.       «И правда, — подумал Шота. — Божественное провидение...»       Через пять минут вторая скорая забрала Мирну. Ее уложили на носилки. Она была в тяжелом состоянии.       — Вы поедете с ней? — спросил доктор.       — Думаю, учитель должен остаться, — вмешался командир спасателей. — Полиция уже в пути. Вам нужно дать показания.       Шота ощутил, как в нем поднимается протест.       — Сначала вызовите директора. Он несет ответственность за происходящее. А я должен проследить за состоянием коллеги, именно она была здесь с самого начала и все расскажет, когда придёт в себя. Я не знаю деталей.       — Учитель?! — возмутился командир, но Шота уже запрыгнул в машину.       Она сказала побыть с ней, так как он мог теперь бросить ее одну? Сегодня ночью Мирна показала себя настоящим героем, достойным того, чтобы теперь позаботились о ней самой. Даже когда не осталось надежды, и она сама не верила в победу, она не сдалась и сделала все возможное, чтобы спасти мальчика.       «Героями являются не только те, кто побеждает врагов, — подумал Шота, обхватывая и растирая ее холодную ладонь, — но и тот, кто спасает людей от самого необдуманного шага в их жизни.»