Мародеры и принцесса Черного Озера

К 23 сентября преподаватели прониклись идеей, что пора бы уже студентам привыкнуть к учебной жизни. Сладкий первый месяц учебы подходил к концу, а это означало, что пришла пора срезов, контрольных и эссе. Пятикурсники с ног сбились, совмещая занятия с походами в библиотеку. Домашнюю работу пытались выполнять везде: в коридорах, гостиных, спальнях, библиотеке. Пуффендуйца Кевина Андерсена нашли с недописанной работой на грядке у Хагрида. Студент пытался описать процесс трансфигурации тыквы в кувшин. Для того, чтобы добавить эссе достоверности, парень решил попрактиковаться на живой тыкве. Все бы ничего, но снять тыкву с черенка замотанный учебой Кевин не догадался. Хагрид нашел недоучку, когда было уже поздно. Вся тыквенная посадка, гордость лесничего, превратилась в глиняное месиво. Андерсен потерял 20 баллов и вынужден был в дополнение к этому отработать наказание на злополучном месте преступления. Пока весь Хогвартс сражался с волнами домашней работы, мародеры корпели над картой школы и готовились к полнолунию. Уже через два дня за Римусом придет профессор Дамблдор. Парня не будет в замке сутки, а потом он снова появится в общем составе студентов. Бледный и измученный лунным проклятьем. — Мы с картой совершенно не успеваем! — тихо паниковал Питер, сидя на подоконнике у кабинета Защиты от Темных Искусств. Парень взволнованно подпрыгивал на месте и некрасиво пучил глаза. Впереди еще было слишком много работы, а время истекало. — Дж-джеймс, получ-чается, что мы в эт-т-ту субботу вне игры? В голосе Питера звенела тревога. Весь сентябрь подросток выслушивал от друзей, как важно успеть закончить карту к полнолунию, как готовый артефакт поможет Люпину, и как они облегчат себе ритуал превращения в анимагов. Петтигрю инстинктивно положил большой палец в рот, послышался хруст. Подросток всегда грыз ногти, когда нервничал. Услышав знакомые звуки, Джеймс перехватил руку друга. В последние три дня на пальцы Питера невозможно было смотреть без боли. Парень обгрыз не только всю ногтевую пластину, но и кожу вокруг. Фаланги от укусов были покрыты черными пятнами, а заусеница на указательном пальце правой руки кровила. — Пит, хватит уже, ты никому не сделаешь лучше от того, что попадешь в больничное крыло с нервным срывом, — смущенно пробормотал Поттер. — К тому же, основные залы и коридоры уже готовы. И мы собираемся продолжить детализацию. Ты же знаешь. Работа над картой в последнее время шла в режиме нон-стоп. Действительно, на артефакте уже всплывали Большой Зал, Зал Наград, аудитории и все основные коридоры, да и пергамент уже вышел на режим самообучения, но друзьям постоянно приходилось посещать новые ходы и выходы, секретные лазейки и скрытые комнаты. Под глазами четырех гриффиндорцев залегли глубокие тени, о завершении магического плана школы к полнолунию не могло быть и речи, отметить весь студенческий и преподавательский состав за два дня они точно не успеют. Но все равно останавливать работу нельзя. — Когда уже Р-римус-с с Сир-риус-сом придут? — лепетал Петтигрю. Поттер нервно оглянулся. Ежедневно мародеры делились по парам и исследовали спорные локации. Вот и сейчас Блэк с Люпином отправились к картине бывшего директора Винидиктуса Виридиана. На карте портрет то появлялся, то исчезал. Карта лежала у Поттера в сумке. Друзья планировали поработать на занятии профессора Миллигана. Новый преподаватель Защиты от Темных Искусств избрал скучнейшую тактику работы со студентами. Мракоборец в отставке, обладатель ордена Мерлина, Абрахам Миллиган произвел фурор своим появлением в Хогвартсе. Сам директор Дамблдор попросил его стать преподавателем. О мастере Защиты от Темных Искусств весь август писали в Ежедневном Пророке. Но от теории к практике новоиспеченный преподаватель перешел пока лишь однажды, да и то по распоряжению директора. Все остальное время пятикурсники посвящали лекциям, семинарам и прочей полировке теории. Профессор Миллиган особенно полюбил доклады. Они не требовали от него особенного участия, при этом позволяя на скорую руку накидывать или сбрасывать баллы факультетов на свое усмотрение. Джеймс беспокойно переводил взгляд с одного знакомого лица на другое, выискивая друзей. Сегодня пятикурсникам Гриффиндора предстояло заниматься со слизеринцами. Студенты столпились у входа в аудиторию и активно обсуждали непопулярную программу профессора Миллигана. — Я сломала перо, пока писала про чертовы степени наведения проклятья! — возмущалась слизеринка Хекити Флэтворфи. — Неужели это поможет мне, если на меня реально наведут проклятье? Вот лежу я при смерти и оцениваю: хмм, это проклятье тянет на девять из десяти, а вот мою подругу всего-то оглушили. Наверно, где-то на шесть из десяти! Комментарий Хекити вызвал серию довольных смешков. Девушка игриво улыбнулась, на смуглых щеках появились ямочки. Она кокетливо зацепила рукой длинную темную кудряшку и через плечо повернулась к окну. Джеймс встретился со слизеринкой глазами и тут же отвел взгляд, не замечая, как на лице Флэтворфи на секунду отразилось огорчение. Поттер продолжил сканировать лица. Друзей на потоке пока не было, зато в углу тихо переговаривались Эванс с Нюниусом. Северус Снейп выглядел неряшливо. Форма Слизерина висела на нем мешком, длинные черные волосы будто жиром намазали. Подросток был бледным, на лбу зрели два гнойника. После очередной шутки Лили Северус улыбнулся. Зубы были сероватыми, Джеймс побледнел. — Что за черт, — тихо пробормотал он. Лили на улыбку ответила. Она была похожа на чудесную рыжую лисичку. Сегодня волосы девушки были завязаны в высокий хвост, несколько выбившихся прядей она постоянно заправляла за ухо. Петтигрю продолжал жаловаться на медленный прогресс, но Поттер его уже не слушал. Все нервы, все бессонные ночи над картой вылились в мгновенную вспышку агрессии. Нюниус стоял рядом с красавицей Лили. И отвлекал ее от прекрасного теплого сентябрьского дня своими гнилыми зубами и огромными белыми прыщами! В кровь Джеймса выплеснулись гормоны, глаза накрыла красная пелена. — Нюниус, а тебя мамаша не учила заклинаниям по базовой гигиене? — атаковал врага Поттер. Внимание однокурсников моментально переключилось на него. С лица Северуса медленно сползла улыбка. Подросток затравленно оглянулся на него, пытаясь хоть как-то замаскировать свою досаду. — Отвали от него, Поттер, — вступилась за Снейпа Лили. — Почему ты вечно задираешь Северуса? — Эванс, — в притворном ужасе схватился за сердце Поттер, однокурсники одобрительно засмеялись, — я не могу позволить этому человеку-прыщу отнимать у нас достояние Гриффиндора! У него же изо рта воняет, ты можешь отравиться ядовитыми испарениями! В толпе послышался свист. Поттер, чувствуя настроение однокурсников, продолжил насмехаться над своей жертвой. — Так и что, может, Нюнчик хочет, чтобы ему помыли рот с мылом? Мы с Сириусом уже как-то ему помогали очиститься, — Поттер заговорчески поднес ладонь ко рту и перешел на громкий шепот, — правда, тогда мы лечили мистера Снейпа от бранных слов. Гриффиндорцы ликовали, студенты Слизерина тоже посмеивались. Конечно, существовало негласное соперничество между двумя факультетами, но Поттер и Блэк никогда не страдали от враждебности Слизерина. Они были душой любой компании, и к тому же чистокровными волшебниками. Хекити Флэтворфи плавно подошла к Поттеру и изящно положила руку на плечо парня. Все это время девушка неотрывно смотрела на Снейпа. — Как тебя угораздило попасть на наш факультет, Нюниус? — манерно поинтересовалась слизеринка. — Салазар Слизерин гордился чистотой крови дома Слизеринов. Но вот, приходишь ты… Девушка выдержала многозначительную паузу и перевела взгляд на Эванс, потом обратилась к Джеймсу. — Знаешь, Джеймс, я была бы больше рада, если бы эти двое оказались в Пуффендуе, а ты с Блэком перевелся к нам. Белая кожа Лили вспыхнула от ярости, она какое-то время переводила взгляд с парочки на Снейпа и обратно. Северус выглядел подавленным, он бросил попытки объясниться и теперь уныло смотрел в пол. Джеймс, услышав, что Хекити оскорбила Лили, поспешно сбросил руку девушки со своего плеча. — Лили не заслуживает того, чтобы быть в Пуффендуе, — вспылил он, — и не тебе об этом судить! — А ты не решай за меня, где я должна учиться! — набросилась на него разъяренная Лили. — Между прочим, пуффендуйцы отличаются верностью и добротой. Тем, что вам никогда и не снилось даже! Высказавшись, она подала руку Снейпу и в бешенстве потащила его в сторону пустой открытой аудитории. Джеймс отшатнулся от Хекити. Он был расстроен. Вовсе не такой реакции он ждал от Лили. Поттер озадаченно взъерошил и без того растрепавшиеся волосы и, постояв недолго с Флэтворфи, отошел обратно к Питеру. В коридоре какое-то время было тихо. Со стороны парадной лестницы послышались торопливые шаги. Через мгновение к пятикурсникам присоединились Сириус Блэк и Римус Люпин. Парни выглядели разгоряченными от бега, Римус никак не мог привести дыхание в норму. Все лицо парня было красным, кроме белого треугольника вокруг рта. Люпин оперся на подоконник. Первым на последствия яркой сцены между однокурсниками обратил внимание Сириус. — Так, кто успел напакостить, пока взрослые были заняты? — попытался разрядить обстановку Блэк. Несколько одногруппников выдавили из себя смешки. Постепенно воздух перестал быть вязким, послышались посторонние разговоры. Пятикурсники отвлеклись от Поттера. Парень был мрачнее тучи. — И что случилось? — поинтересовался Люпин у Петтигрю. Пока Питер торопливо делился интригами, скандалами и расследованиями, Поттер внимательно изучал поверхность своих очков. Они вдруг неожиданно показались ему непростительно грязными. Очистить свою вторую пару глаз Джеймс решил вручную, а не с помощью магии. Сириус успокаивающе похлопал друга по плечу. — Все мы были в такой ситуации, дружище, — ободряюще прошептал он Поттеру. Джеймс криво улыбнулся в ответ, продолжая протирать очки. Ему стало жутко стыдно за то, что он позволил себе судить о том, в каком факультете Эванс бы комфортней себя чувствовала. Знаменитая гриффиндорская справедливость твердила Джеймсу, что и с Северусом он обошелся слишком жестко, но эту мысль красно-золотистый лев отгонял от себя как назойливую муху. Послышались медленные, шаркающие шаги. К пятикурсникам, шатаясь от старости, направлялся профессор Миллиган. Лицо преподавателя было покрыто сетью мелких и глубоких морщин, темно-карие глаза еле открывались под тяжестью нависших век и густых длинных бровей. Сегодня мастер Защиты от Темных Искусств был одет в мантию грязно-серого цвета, его наполовину седые, наполовину русые волосы были скрыты под потрепанной шляпой. Профессор Миллиган опирался на крепкую деревянную трость с опорой в виде белого ворона. — Все в аудиторию, — бесстрастно сказал преподаватель Защиты от Темных Искусств, палочкой широко открывая дверь. Поттер рванул к последним партам, как только возникла возможность. Он все еще не пришел в себя после ссоры с Лили Эванс. Парень прокручивал в голове эту сцену снова и снова, пытаясь как-то изменить переменные и оправдать свою ошибку. Но раз за разом ничего не получалось, фантазия обрывалась на словах Хекити о Пуффендуе. — Зачем она только влезла? — недовольно бормотал себе под нос Поттер. Хекити Флэтворфи не очень нравилась Джеймсу. Несмотря на то, что она была всегда к нему дружелюбна, Поттер часто слышал нападки слизеринки в сторону других студентов. Особенно сильно она задирала Лили Эванс. — Никогда! — выплюнул он, пожалуй слишком громко. В голове крутилось обещание «никогда больше не позволять себе обижать Лили Эванс». Поттер мрачно уставился в парту. Плечи парня были напряжены, побелевшие кулаки сжаты. Рядом с другом сел Блэк. — Брось, Поттер, — Сириус положил руку на плечо Джеймса, отвлекая от невеселых мыслей, — давай лучше я расскажу тебе, что нам удалось узнать. Поттер тряхнул головой, пытаясь абстрагироваться от постыдных воспоминаний. Римус подсел к нему по левую руку. Чтобы лучше слышать разговоры, Питер сел на ряд ближе к преподавателю, прямо перед Джеймсом, и развернулся всем корпусом к друзьям. — Итак, — улыбнувшись, начал Сириус, — за картиной глубокоуважаемого директора Виридиана находится тайный ход в Зал Наград. Мы с ним немного поболтали и выяснили, что нужно сделать, чтобы пройти. Глаза Блэка горели от радости, он старался глушить жестикуляцию, но забывался и периодически активно взмахивал руками. — Подсказка: ему нравятся полные дамы, — под конец Сириус не выдержал и разошелся громким лающим смехом. На Блэка обернулось несколько однокурсников. Питер непонимающе улыбнулся и попеременно переводил глаза с Римуса на Сириуса в поисках объяснений. Римус поймал его взгляд и смущенно улыбаясь, тихо пояснил: — Наша Полная Дама, как оказалось, была великой любовью Виридиана. Пока он был директором школы, она вела студентам предсказания. Когда директор умер, в Хогвартсе повесили две его картины: одну в директорском кабинете, другую - возле парадной лестницы. Там, где скрытый лаз в Зал Наград, — пояснил Люпин. — Только вот ни одной картины рядом с любимой не повесили, — подхватил с энтузиазмом Сириус, — поэтому он просит передать ему воспоминания о портрете Полной Дамы прямо в картину. Ну не мило ли? — А разве картины не могут навещать друг друга? — озадаченно спросил Поттер, отвлекаясь от невеселых мыслей. — Вообще могут, конечно, — ответил Люпин, — но, как нам объяснил директор Виридиан, когда-то давно они с Полной Дамой сильно поругались, и она закрыла ему проход. Так что теперь бедный портрет пытается по крупицам собрать информацию о даме сердца и хоть как-то искупить свою вину. Со стороны доски послышалось недовольное кряхтение. Оказалось, занятие уже началось. Профессор Миллиган смотрел в упор на четверку гриффиндорцев. Дождавшись, когда они его заметят, он многозначительно прокашлялся. — Сегодня у нас практическое занятие, — дребезжащим голосом вымолвил он. — Так как у вас СОВ не за горами, а часть экзамена принимается в формате практики, приготовьте свои палочки. Отрабатываем легилименцию и окклюменцию. Я уже задавал вам прочитать отрывок в учебнике… Речь профессора прервал стук. Дверь со скрипом открылась, в аудиторию заглянула Грейс Алагона. — Мисс Алагона? — удивленно повернулся к ней профессор Миллиган. — Не ждал вас сегодня. — Меня выписали из больничного крыла, профессор, — слабым голосом проговорила Грейс, — мне уже лучше. — Не заметно, — в голосе преподавателя отчетливо звенел скепсис. Грейс и вправду выглядела плохо. Под глазами девушки залегли темные круги, она была бледной. И без того хрупкая Алагона похудела за неделю еще сильнее. Стоя в проходе, она держалась за дверную арку, чтобы не шататься. Профессор Миллиган молча подал ей знак сесть на свободное место. Грейс подняла глаза на одноклассников, свободных мест было достаточно, но Алагона нетвердой походкой проследовала к Питеру Петтигрю. Когда девушка села, профессор Миллиган позволил себе продолжить. — Легилименция и окклюменция — это нападение и отражение ментального поля волшебников. Если проще, умение проникать в разум другого мага и отражать такие проникновения. Это высшая магия, овладевают которой единицы. Вы попробуете сегодня атаковать и защищаться с помощью вербальных и невербальных магических манипуляций. Прошу разбиться на пары. У нас два занятия в связке, сделаем так: смену позиции атака-защита можно будет сделать один раз, в перерыве между занятиями, — вводил студентов в курс профессор. В аудитории впервые с начала занятий воцарилась идеальная тишина. Такого интересного урока за всю историю их обучения еще не было, студенты жадно ловили инструкции. — Вам может показаться, что нагрузка слишком большая, вы захотите уменьшить интервал атаки или защиты, но в реальной жизни нам не всегда комфортно. Профессор говорил спокойно и уверенно, несмотря на старческую дрожь в голосе, было видно, что окклюменция — это его специализация. Сегодня вместо скучных лекций, которыми он успел себя зарекомендовать за первый месяц занятий, профессор Миллиган делился основами высшей магии. Глаза студентов горели от нетерпения. — Друзья мои, разбейтесь на пары. Золотой квартет, да-да, я к вам обращаюсь, Поттер, Блэк, Люпин и Петтигрю. Вас я попрошу разделиться. Давайте поступим так: мистера Поттера я ставлю к мисс Эванс. Со стороны окна послышалось тихое шипение. Лили Эванс была недовольна выбором профессора. Миллиган это заметил. — Дорогуша, вы, вижу, сопротивляетесь моему решению? — спросил он. Лили отрицательно помотала головой, подхватила палочку и двинулась в сторону Поттера. Профессор утвердительно кивнул, переключившись на другие пары, — Блэк, вы сегодня работаете с мисс Флэтворфи. Мистер Люпин, вас я поставлю в пару к мисс Алагоне. Ну, а мистер Петтигрю получает в пару мистера Снейпа. Остальные, разберитесь с парами как-нибудь сами. — Как мы будем практиковаться, если нам не хватает места? — растерянно спросил Сириус. — Мистер Блэк, хорошо, что вы задали этот вопрос, — улыбнулся профессор. В глазах старого преподавателя зажегся почти детский энтузиазм. — А в бою вам создадут все условия? Приступайте. Профессор расчистил себе небольшое пространство посреди аудитории, наколдовал простой деревянный стул и сел в него, приготовившись наблюдать за успехами и неудачами пятикурсников. Сириус подхватил палочку и с помощью «Акцио» притянул к себе книгу. Инструкция гласила: «Легилименция является комплексной магической атакой на ментальное поле волшебника. Для того, чтобы проникнуть в мысли и воспоминания другого мага, вам необходимо сосредоточиться на этом желании и произнести заклятие «Легилименс». Абсолютной защитой к проникновению в разум является окклюменция. Для того, чтобы отразить атаку, магу необходимо создать защитный купол вокруг себя. Часто начинающие волшебники пользуются базовой защитой «Протего». Чем выше искусство легилименции у атакующего, тем сложнее отразить атаку и наоборот». Над книгой рядом с Сириусом склонилась Грейс. Сделав вид, что внимательно читает инструкцию, девушка еле слышно прошептала: — Мне хотелось бы получить книгу назад. — А как же слова благодарности? — ухмыльнулся парень. Грейс повернулась к нему, вблизи лицо девушки выглядело еще более усталым, фарфоровая кожа светилась от бледности. Она робко улыбнулась Сириусу. — Точно, — сказала она, поднося пальцы к губам, — спасибо. — Мне нужно забрать ее из тайника, так что встретимся в гостиной в полночь, — тихонько проговорил Блэк, ответив на улыбку. Тем временем в аудитории по кругу выстроилось 10 пар. То там, то здесь звучала связка «Легилименс — Протего»! — Мистер Снейп, палочку нужно держать иначе. Вы атакуете, почему она смотрит в сторону от противника? А вы, мисс Голдстейн? Почему вы вообще никак не защищаетесь? Или надеетесь на природные чары? — наставлял студентов профессор Миллиган. Он переводил взгляд с одной пары на другую против часовой стрелки. Взгляд остановился на паре Люпин — Алагона. Римус и Грейс договорились, что девушка будет атаковать первая. Они стояли около французского окна в пол с изящными радужными витражами. Студенты молча смотрели друг на друга, держа палочки наизготовку. Сын и дочь Гриффиндора выглядели неважно, оба бледные, измученные. Грейс покачивалась, как-будто ее сдувало ветром. Все же, в глазах соперников сквозила сосредоточенность, почти суровость. Грейс делала продолжительные паузы между атаками, пытаясь прощупать слабые места однокурсника. — Легилименс, — напала она в очередной раз. Люпин пошатнулся. Сириус, наблюдавший за парой вместе с профессором Миллиганом, вместо того, чтобы отрабатывать атаку с Хекити, с интересом подался вперед. Люпин покачал головой, показывая, что не был подвержен заклятью. Профессор Миллиган многозначительно кивнул головой. — Мисс Алагона, — начал он комментировать, — можно сказать, что у вас есть задатки. Но радоваться рано, в разум вы не проникли. Продолжайте. Возможно, к концу года вы сможете удерживаться в разуме другого волшебника минуту. Сириус совершенно забыл о Хекити, он с интересом смотрел на дуэт у окна. Со стороны его собственной напарницы время от времени слышались многозначительные покашливания. — Экспеллиармус! — в конце концов раздалось со стороны раздраженной слизеринки. Из рук Сириуса вылетела палочка. Скучающие студенты, у которых мало что получалось с легилименцией, обернулись на гордую слизеринку. Девушка с вызовом смотрела на Блэка, ее плечи были расправлены, темные кудри до пояса вольно рассыпались по плечам. Она крепко держала палочку в правой руке и ждала реакции Блэка. Палочка укатилась к ногам Лили Эванс. Блэк недовольно ответил на взгляд Хекити, покрутил пальцем у виска и пошел в сторону Поттера. В паре Поттер — Эванс атаковала девушка. Она отрезала себя от остальных студентов аудитории, бросив в сторону однокурсников заглушку. Стиль атаки Лили отличался от выжидающей манеры Грейс. Эванс нападала чаще, она практически не переставала тараторить «Легилименс», бросая одно заклинание за другим. Поттер разозлил ее еще до занятия, оскорбив друга девушки, Северуса. Потом парень с барского плеча определил, кто какого дома достоин, а сейчас и вовсе фигурально плюнул ей в лицо, отказавшись защищаться. В конец запыхавшись, Лили опустила палочку. Хвост девушки растрепался, лицо было красным от нагрузки, зеленые глаза яростно блестели. — Ты вообще меня не уважаешь, Поттер? — зло спросила она. Сириус удивленно наблюдал за развитием событий, поднимая палочку. — Почему ты так решила, Лили? — раздосадованно ответил парень. — А то бы ты не позволил себе отказаться от защиты, — выпалила девушка. — Или ты думаешь, что я и без твоих усилий в окклюменции до тебя не дотянусь? Высокомерная выскочка, вот ты кто! Не считаешь никого своей ровней? А вот держи! Легилименс! Девушка вновь подняла палочку. Парень нахмурился и отбил атаку «Протего». Лили продолжила атаку, Поттер мрачно отбивал каждую попытку. Лили так долго пыталась уличить его в грехах всех разновидностей и масштабов, что парень попросту устал. Сириус вернулся к своей напарнице. Хекити самодовольно хмыкнула, Блэк лишь отмахнулся от нее. — Легилименс! — выстрелила девушка. — Легилименс! — одновременно с однокурсницей напал на Питера Петтигрю Северус Снейп. Удар Снейпа отличался таким же холодным расчетом, как и атака Грейс. Он крепко держался на ногах, палочка Северуса была нацелена прямо в голову Питера. Гриффиндорец еле слышно охнул и замер. Северус и Питер зачарованно смотрели в глаза друг друга несколько долгих секунд. Вздрогнув, Снейп разорвал контакт, когда из центра зала послышались аплодисменты. — Браво, мистер Снейп! 15 баллов Слизерину, у вас определенно талант, — сказал профессор Миллиган, усмехаясь. — Время первой атаки вышло. Давайте прервемся на десять минут. После перемены атакующая сторона занимает позицию защиты, как вы поняли. Студенты медленно и устало разошлись по своим компаниям. Слизеринец в поношенной, растянутой черной мантии удивленно уставился на свои ладони. В дрожащих руках парня покоилась палочка. Он медленно поднял взгляд и встретился глазами с партнером по спарингу. Он хотел было что-то сказать, но Питер уже обеспокоенно перевел взгляд в сторону своих друзей. Снейп ничего и не успел рассмотреть во время краткого успешного сеанса легилименции. Это были хаотичные воспоминания из детства Питера, не связанные никакой общей мыслью. Северус просто завяз в кратком, но бурном потоке информации. Наблюдая за тем, как Питер пятясь отступает к друзьям, Северус пропустил появление Лили. — Как у тебя это получилось? — спросила она. Голос девушки был натянуто дружелюбным, но Северус неестественности не заметил. Он с жаром начал делиться с подругой своими наблюдениями о позе и устремлении, о том, как правильно дышать и держать палочку. Лили делала вид, что слушает, а сама с горечью думала о Джеймсе Поттере. Когда она выпалила ему про неуважение и отсутствие защиты с его стороны, Лили действительно сильно злилась на однокурсника. Но она уж точно не ожидала такой резкой перемены в партнере. На ее злой выпад парень как-будто внутренне погас, в глазах исчез интерес, пропали обычные шуточки в сторону Лили, которые вроде как раздражали девушку, а вроде как и нет. Осталась только сосредоточенность и бесстрастность. Эванс посмотрела на Поттера, в перерыве он с жаром обсуждал с друзьями то, как Питеру нужно сейчас действовать, чтобы добиться реванша с Снейпом. На очередную шутку со стороны Блэка, которую Лили не расслышала, парень расхохотался, как мальчишка. Он изобразил пародию на уверенную угловатую походку, которой Питер должен воспользоваться, чтобы до собственной атаки вызвать у Нюниуса ужас. Эта шутка вызвала в рядах друзей очередной взрыв смеха. Снейп потряс Лили за плечо. — Задумалась? — спросил он у девушки. Северус проследил за взглядом девушки и нахмурился. — Ты хоть немного меня слушала? Девушка виновато отвела глаза от Поттера. Казалось, она смотрела на Джеймса целую вечность, хотя, конечно, взгляд продержался меньше половины минуты. Северус был мрачнее тучи. Подросток обиженно скрестил руки на груди. — Прости, да, я мало что поняла, — устало сказала Лили, потирая глаза, — эта легилименция мне плохо дается. Давай повторим? В глазах Северуса возникла надежда. Он начал было с жаром объяснять правила заново, но тут профессор объявил о начале нового занятия. Пятикурсники разошлись по парам вновь. Атаки продолжились, но энтузиазм у студентов значительно исчерпался. Нападения стали вялыми, такими же были и защиты. Грейс и Римус выглядели смертельно уставшими. Римус, которому итак изрядно доставалось от грядущего полнолуния, отчаянно старался не снижать планку. Сильно стараться ему не приходилось, Алагона едва ли представляла хоть какую-то угрозу. Девушка практически не отбивалась. Они стояли друг напротив друга: слабые, вялые, грустные, но пытающиеся работать на равных. «Хорошо, что их вместе поставили сегодня, — пришла в голову Сириуса мысль, — не стоило Грейс приходить сюда». Сириус перевел взгляд на Джеймса. Поттер продолжил свою тактику холодной атаки с Лили Эванс. Девушка выглядела уставшей и раздосадованной. Она пропускала удары, все больше и больше погружаясь в себя. Все занятие профессор Миллиган с комфортом просидел на стуле. В конце урока он еще раз похвалил Снейпа за единственную победу над разумом на всем потоке пятикурсников. Выйдя из аудитории, пятикурсники вздохнули, наконец, с облегчением. Этот урок отнял у них очень много сил и душевного равновесия. По пути в башню Гриффиндора друзья лениво пытались переговариваться по поводу того, как им понравилось занятие. Сошлись на том, что профессор Миллиган - действительно мастер своего дела. Дальше разговор как-то не заладился, мародерам приходилось тщательно контролировать себя, чтобы ноги не заплетались от усталости. В голове каждого пятикурсника из Гриффиндора блуждал сейчас образ мягкой постели. В мыслях Сириуса висела одна простая фраза: «Дожить до вечера, поговорить с Алагоной».