Мародеры и принцесса Черного Озера

В камине гостиной Гриффиндора уютно потрескивал огонь, начинало смеркаться, так что малышня уже разошлась по своим спальням. Студенты старших курсов отчаянно сражались с горами домашней работы. То тут, то там раздавался шелест перелистываемых страниц и скрип перьев. Сириус пытался осмыслить процесс пересадки ядовитой тентакулы. Опасное растение из класса С, запрещенное в свободной продаже, активно выращивалось профессором Стебель. Сначала Сириус обрадовался тому, что сложность работы с растениями повышается, ему уже порядком надоело работать с омелой и аконитом. Но вот время шло, а сложные нюансы извлечения сока тентакулы никак не поддавались восприятию. Помучавшись с параграфом о структуре листьев еще пару минут, Сириус, тяжело вздохнув, запрокинул голову на кресло и отбросил книгу на стол к другим свиткам и манускриптам. Сидевший рядом Люпин оторвался от своего экземпляра учебника по травологии и вопросительно посмотрел на друга. Сириус, поймав взгляд, еще раз тяжело вздохнул и, отвернувшись, стремительно вскочил с кресла. — Пройдусь немного, у меня уже голова оловом покрылась, — буркнул он и начал хаотичное движение по гостиной. За Блэком было любопытно наблюдать. Не отдавая себе отчета, он каждые несколько минут останавливался и тяжело вздыхал. При этом часто он замедлялся около того или иного ученика, так что вскоре к Люпину, в открытую глазевшему на Сириуса, присоединилась целая группа наблюдателей. — Ах, жизнь моя — жестянка, да ну ее в болото, — театрально закатывая глаза, наконец не выдержала Алиса Стоун. Френк Лонгботтом, сидевший рядом с ней и также живо наблюдавший за страданиями Блэка, громогласно расхохотался шутке подруги. Смех подхватили и другие гриффиндорцы. Сириус ощутимо подпрыгнул и, вынырнув из омута мыслей об ядовитой тентакуле, обернулся в поисках источников звука. Хохот вокруг все усиливался, студенты будто пытались прорвать плотное кольцо усталости и стресса. Сириус увидел, как расслабленно улыбается Люпин, как Петтигрю осторожно хихикает, все же виновато кидая взгляды на Сириуса будто бы в попытке оправдаться: «Ну, все ведь вокруг смеются, почему бы и мне не повеселиться». Сириус, осознав, что является источником всеобщего внимания, театрально пожал плечами и начал низко кланяться то в одну сторону, то в другую. Лили Эванс, сидевшая за столом у окна ближе к спальням девочек, благодарно зааплодировала, вызвав новую волну хохота. Грейс Алагона, сидевшая рядом с Лили, тихо что-то писала, не обращая внимание на немного истеричную радость вокруг. Сириус поспешно от нее отвернулся. Их общение в последние дни внешне сводилось к сухому приветствию. И все же Блэк часто ощущал на себе ее пристальные долгие взгляды, когда учил параграфы в гостиной или обедал в Большом зале. Или просто сидел в библиотеке. Сириус Блэк осознавал свою популярность среди однокурсниц. Он не обращал внимание на свою чистокровность, но при этом был наследником Блэков, одного из древнейших волшебных родов. «Быть Блэком — все равно, что быть отпрыском королевской крови», — слышал он сначала от родителей, а потом и от восхищенных почитателей в школе. А так как кодекс чести не позволял ему опускаться до поддержки системы чистокровности, он нашел признание и среди маглорожденных студентов. С курса третьего он научился распознавать восторженные взгляды в его сторону и даже успел повстречаться с пятью однокурсницами. Отношения с каждой длились от двух недель до нескольких месяцев, но все они были одинаково несерьезными и начинались либо от скуки, либо для поддержания боевой формы. Эти глуповатые взгляды, осторожные улыбки, перешептывания между девчонками утомляли парня. Вот даже сейчас он видел, что нравится когтевранке Еве Гриер, но упорно делал вид, что не замечает внимания с ее стороны. С Грейс все было по-другому. Она как-будто была старше его на целое поколение. И впервые за все время общения с противоположным полом он хотел быть объектом ее внимания. И сам часто задерживал взгляд на хрупкости ее плеч, аристократичной прямой осанке, струящихся светлых волосах. Она притягивала его тем, что он совершенно не понимал ее. В прошлую настоящую беседу она открылась ему по-настоящему. И теперь, несмотря на все стены, которые они усиленно наскоро выстроили между друг другом, он замечал все ту же открытость в ее глазах в те редкие мгновения, когда их взгляды пересекались. Сириус с усилием отвел взгляд от фигуры светловолосой девушки, сидящей в тени рядом с Лили Эванс. Низко поклонившись в последний раз к вящему удовольствию своей аудитории, он проследовал к своему рабочему месту на этот вечер и углубился в книгу. Короткая передышка пришлась парню к месту, трудности работы с ядовитой тентакулой сложились в одну тонкую органичную цепочку. Процесс настоящего обучения пошел. К концу главы о работе с растением Сириус настолько проникся процессом, что, отложив книгу, набросал на чистом пергаменте небольшую схему. Рядом с ним кряхтел с тем же отрывком Поттер. Сириус легонько толкнул друга в бок и, добившись внимания Джеймса, коротко объяснил схему работы и нюансы, которые он запомнил. — И они такую простую схему размазали по 6 страницам убористого канцелярита?! — ярости Поттера не было предела. Он драматично отбросил учебник по травологии в сторону, поправил очки и, положив лапищу на плечо Блэка, пафосно добавил. — Спасибо, дружище. Я только что почувствовал, как стал умнее. Закончив короткую речь благодарности, он с облегчением рассмеялся, потом посмотрел на лежащий рядом с ним конспект по зельевареньям и снова приуныл. — Эта домашняя работа когда-нибудь закончится?! — прогремел он снова. Римус, наблюдавший за вторым шоу от Мародеров за вечер, невозмутимо пожал плечами и вновь уткнулся в свои свитки. — Последний рывок, — подтянул к себе новые учебники Сириус и погрузился в учебу. Последнее слово в эссе по зельеварению было дописано в половину третьего ночи. У Сириуса намертво затекли ноги, так что, поругиваясь, он еще несколько минут яростно тер их, сидя на неожиданно ставшим весьма неудобным кресле. Вокруг не было ни души, Поттер с Петтигрю ушли в спальню первыми, выполнив абсолютный минимум. Когда ушел Римус, Сириус не понял. Такой плодотворной работы над эссе у него не было давно, зельеварение с головой поглотило его. Сириус встал с кресла, медленно сложил свои наработки в учебную сумку. — Ха, а я и не знал, сколько удовольствия получает Лунатик от зубрежки, — пробормотал он в восторге от себя и своей продуктивности. Направляясь в спальню, парень зацепился вдруг взглядом за рабочее место Грейс. На столе, где этим вечером сидела девушка, лежало несколько смятых бумаг. Сириус осторожно осмотрелся. Ему не следовало читать личные наработки других студентов, но вдруг это как-то связано с языком дьявола? Несколько бесконечно долгих мгновений парень боролся с собственной совестью, но любопытство победило. Перехватив со стола мятые листы пергамента, он поспешно запихнул их к себе в сумку и рванул в сторону собственной спальни. Уже в кровати, задернув плотно балдахин по всем сторонам, он прошептал «Люмос» и развернул наброски Грейс. Первый пергамент, вопреки ожиданиям, оказался набросками к эссе по зельеварению. Быстро пробежав его глазами на предмет элементов письменности Verbis Diablo, Сириус отложил бумагу в сторону. В руках оказался второй свиток. Он был написан на общем языке, что вызвало у Сириуса глубокое облегчение. Начав было читать, Сириус было отложил его в сторону, но потом медленно вновь приблизил бумагу к свету. Это было письмо. Насколько Сириус мог помнить, Грейс Алагона никогда не получала и не обменивалась письмами. Она вообще использовала сов, только чтобы покупать «Ежедневный Пророк». Но вот ее аккуратным почерком было выведено: «Дорогая Блэр, Когда хочется выразить словами всю свою любовь, получается какая-то безвкусица. Ты знаешь, я не умею писать письма, но ради тебя постараюсь. С днем рождения, сестренка, тебе уже 8 лет! Я пишу тебе из гостиной Гриффиндора, когда-нибудь, надеюсь, ты тоже попадешь сюда. Если родители позволят тебе получить общее магическое образование, как мне… Как дела дома? Я так часто вспоминаю нашу лагуну. И мраморные пещеры. Ты часто плаваешь с друзьями? Расскажи подробнее про себя, я так скучаю, Блэр! Кстати, помнишь сказку про магию воды? Наша няня часто рассказывала нам о книге первородных. Помнишь? Так вот, я…» Дальше уродливыми большими буквами было написано «ЭТО ВСЕ НЕ ТО!». Сама бумага была смята. Сириус несколько раз перечитал письмо. Письмо как письмо, только вот последняя часть про сказку и магию воды наталкивала на само название книги, которую они вместе нашли в тот злосчастный день в библиотеке. «Магия воды» Абалоне Абано. «Что она скрывает?» — Сириус тихонько спрятал бумаги в сумку и откинулся на подушку. Засыпал он с мыслями о загадках Грейс Алагоны. «Что она скрывает? Что скрывает? Что…»