Когда умрет закат

      Стремительно прохожу, почти пробегаю по широкому и длинному коридору со стрельчатыми окнами от пола до потолка и высоким сводом. Он темен, пуст и безмолвен. Как и остальные помещения, за исключением тех, где оборудована моя лаборатория. Самый старый и самый величественный корпус академии, в котором располагались кафедры боевой магии и некромантии, окончательно опустел, был закрыт и надежно защищен от проникновения посторонних сорок восемь зим назад. А я все еще не привык видеть его таким.       Прежде, в этот период года, накануне экзаменационных испытаний, здесь собирались измученные недосыпом и зубрежками ученики разных потоков. В любое время суток они бродили поодиночке, перечитывали конспекты, шептали под нос обрывки трудно запоминающихся заклинаний, отрабатывали сопутствующие им пассы, или разбивались на группы и устраивали тренировочные состязания. Воздух вибрировал от чар. Прямо из потолка периодически валил снег, лил дождь, сыпал град, над головой проносились молнии и пульсары, из пентаграмм на полу вырывались столбы огня, посреди коридора вырастали невидимые препятствия. Изредка здание плотным кольцом окружали поднятые с ближайшего кладбища зомби. Вслед за ними являлись разъяренные горожане. Потрясая связками защитных и блокирующих амулетов, увесистыми дубинами, топорами или серьезным армейским оружием, люди грозились ворваться в корпус и отправить магов-недоучек на вечный покой, если вскорости его повторно не обретут потревоженные мертвецы. Однако от слов к действиям каратели не переходили. Как бы сильно ни кипела их злость, она не помогала перебороть страх, вернее, животный ужас перед строем молчаливых тел, находящихся в разной степени разложения, бывших чьими-то родственниками, друзьями или знакомыми. Детишки десяти-двенадцати зим отроду, собравшиеся у соседнего строения в ожидании вступительных испытаний, взирали на происходящее с благоговейным трепетом. К моменту, когда преподаватели заканчивали переговоры с населением и устраняли последствия недоразумения, очередь желавших обучаться наукам некромантии укорачивалась минимум на треть. Но случалось, увеличивалась вдвое.       Неуместные мысли. Ненужные воспоминания, вызывающие нежеланную тоску. Однако я цепляюсь за них и намеренно воскрешаю в памяти незначительные детали минувших событий. Лишь бы не передумать. Не обернуться и не ринуться назад. К Елене.       - Деймон, постой! – окрик настигает меня у входной двери.       В ее просьбе звучит надрывная мольба. Но какая-то подозрительная. Не искренняя. И чужие эмоции не бьют в меня бушующей волной, как случается, если девушка сильно расстроена, а мы находимся в одном помещении. Я не хочу останавливаться и все же замираю на пороге, коснувшись засова. Он теплый – дурной знак.       Это здание возводилось во времена, когда планету только-только прекратили будоражить землетрясения, наводнения, извержения вулканов, ураганы и прочие стихийные бедствия, последовавшие за разрушением третьей луны. Часть плодородных земель исчезла или переместилась вместе с пресными водоемами, и мир, обретя новый облик, был вынужден сражаться за выживание. Могущественных магов не осталось. Они отдали свои жизни в разгар катастрофы, спасая планету от раскола. Уцелевшие оказались истощены и практически беспомощны. Люди потеряли привычную защиту и пребывали в полном неведении относительно дальнейшей судьбы и намерений соседей. Поэтому в местности, более-менее сохранившейся, похожей на нашу, все сооружения важнее курятника строили так, чтобы при случае использовать их для легкой и длительной обороны.       Первый корпус академии имеет три надземных и два подземных уровня. Стены каждого толщиной в пять футов, окна, хоть и высокие, узкие настолько, что в них и ребенок не сумеет протиснуться, а внутренние ставни с бойницами, равно как входные двери, по прочности не уступают городским воротам. Возможно, превосходят их. Здесь могут с комфортом разместиться три тысячи человек, а в условиях военных действий – в два-два с половиной раза больше. Но отнюдь не колоссальные размеры строения представляют его истинную ценность.       Камень диабаз и железное дерево, добываемые лишь в местных горах, являются природными материалами, способными поглощать любые энергетические и силовые потоки. Конечно, длительную осаду удастся переждать при условии, что в складах будет достаточное количество продовольствия и воды. Только стекло не обладает схожими свойствами. Многослойное, закаленное особенным образом, покрытое снаружи тонкой пленкой серебра, оно выдерживает семьдесят ударов боевого топора, однако рассеивает лишь чары, поступающие извне. Именно стекло становилось причиной визитов зомби. Через него просачивалась сила юных дарований, стоило им собраться в большую группу для оттачивания навыков по заклинаниям призыва и оставить открытыми ставни.       Я бы многое отдал за возможность вернуть те дни. Возродить учение о взаимодействии с миром мертвых и об использовании его энергии. Напомнить людям, что оно, по большей части, нацелено на благо и спасло жизней едва ли меньше, чем лекари.       Из истории вытравлены сведения о властителях-некромантах, успешно защищавших границы своих государств от нападений не сведущих в магии алчных соседей. Живые подданные их любили. За то, что правители не слали молодых мужчин на верную гибель, не собирали дополнительных налогов на содержание армии, не отбирали скот и урожай, не приводили войска на постой в деревни. А усопшим подданным было все равно. Не зная усталости, голода, жажды, болезней, боли и страха, они справлялись с поставленными задачами лучше кого бы то ни было. И, главное, никогда не спорили, не дезертировали.       Усмехаюсь. Поведай я эти рассказы в общественном месте, и через четверть часа на центральной площади запылает жертвенный костер.       По окончании Противостояния – великой войны прошлого – в законодательства всех империй, королевств, республик, федераций, советов и независимых княжеств внесли немало изменений. Боюсь, необратимых. Если и остались где-то последователи ныне запретного учения, они не высунут носа из потаенных нор. Да и разгуляться им теперь особенно негде. Мертвых больше не закапывают в землю. Их сжигают. На сохранившиеся кладбища наложены охранные печати, как на все ведьмины круги и врата между мирами, а практикуясь на мелких животных, Дар сильно не разовьешь. От того и боевая магия не популярна больше среди остальных профессий. С существующими угрозами можно справиться без нее. Мастера-алхимики и артефакторы справляются.       Прерываю новую лавину мыслей, возвращаясь к главным. Все строительные материалы первого корпуса нагреваются, впитывая магические потоки. Дерево под пальцами становится горячее. Эхо целительского заклинания не докатилось бы сюда из лаборатории, а значит, кто-то колдует в непосредственной близости от двери. Кто?       - Пятидесяти двух ударов сердца хватило тебе для отказа от принятого решения? – произношу, проверив, надежно ли сидит в пазах засов, и подхожу к ближайшему окну.       На улице клубится сизый туман. Образовавшийся вследствие естественных природных процессов, пришедший от реки или искусственно созданный, он всегда будет идеальным средством маскировки. Ухудшает видимость, обманывает слух. Я в очередной раз становлюсь свидетелем того, как главное достоинство древней цитадели превращается в губительный недостаток. Мой внутренний резерв силы опустошен на две трети. Природных ее источников в здании нет, запаса крови для полного восстановления не хватит. Сейчас рискованно тратить энергию даже на поисковой импульс для выявления живых и неживых опасных объектов. Он легко пройдет через стекло. Назад не вернется.       - Ты считал, - Елена не спрашивает. Оборачиваюсь и не узнаю тронувшую ее губы улыбку. Чужую. Циничную и злую. Девушка медленно шагает вперед, и я наконец понимаю, какие мелочи меня настораживают.       Не слышалось хлопка двери и стука каблуков. Дыхание ровное. А ведь ей пришлось бы очень быстро бежать, чтобы догнать меня. Практически при полном отсутствии освещения. И платье. Очень похожее и все же не то, которое принадлежит настоящей Елене.       - Да, - соглашаюсь и протягиваю руку незваной гостье.       Она доверчиво подает свою, не успевает моргнуть и оказывается на полу. Я сижу сверху, сжав ногами бока и предплечья девушки. Кинжал, выхваченный из крепления в голенище сапога, замирает в сотой доле фута над ее открытым глазом с мутным серым бельмом на месте темно-ореховой радужки. Глазом слепца. Только с близкого расстояния я сумел рассмотреть столь значимую подробность. У ночного зрения все же имеются недостатки.       Надменно-насмешливое выражение лица двойника не меняется.       - Ни с кем ЕЕ не перепутаешь, верно? – произносит низким мужским голосом. Своим собственным.       - А, может, тебя. Проклятье, Эрот! Подобные шутки могут стоить тебе жизни.       - Убери игрушку, пока не порезался. Ты все равно ничего не успеешь сделать.       Названный именем его почитаемого предка, на сегодняшний день Эрот – один из трех жителей города, в чьей крови присутствует след божественной искры. Увечье, приобретенное в студенчестве, не мешает ему воспринимать мир полнее и ярче, чем любому из тех, кому не посчастливилось родиться в семье, ведущей свое начало от древних богов. Будь он в своем истинном облике, а я с тем же резервом силы, что и сейчас, моя попытка погрузить лезвие в его глазницу закончилась бы сокрушительным провалом, не смотря на мизерное расстояние между клинком и невидящим зрачком. В девяноста семи вариантах развития событий из сотни возможных. Однако… Перевоплощение – вещь довольно опасная. И очень неприятная. Особенно, если ты становишься человеком другой комплекции, еще хуже – противоположного пола. Самая сложная задача – трансформация в животного, конечно, если ты не чистокровный оборотень. Но об этом в сложившейся ситуации речь не идет. Эроту, с ростом в шесть футов и весьма крепким телосложением пришлось значительно увеличить плотность тела, дабы уменьшить его до нужного объема, деформировать кости. Любое его движение сопровождается вспышками нешуточной боли. Помимо прочего, поддержание стабильной формы требует огромных энергетических затрат. Это уравнивает наши шансы, и я бы на его месте не был так уверен в победе.       - Проверим? – ухмыляюсь злорадно.       Естественно, я не намерен наносить Эроту тяжелых травм, просто хочу спровоцировать его на безобидную потасовку. Мне необходимо выпустить пар. Усиливаю нажим на рукоять кинжала, однако лезвие остается недвижимым, словно вбитое в камень, а через пару ударов сердца начинает медленно и неотвратимо подниматься. Досадно.       - Я тоже скучаю по старым временам, Деймон, но пришел сюда не для того, чтобы драться.       - Догадываюсь, - встаю, не дожидаясь, пока Эрот сбросит меня с себя, окидываю взглядом окна. Серая хмарь едва заметно посветлела, только развеиваться, похоже, не собиралась. – Явился сюда ни свет, ни заря, да еще в столь нелепом виде. Ради чего…       - Нелепом? – обрывает он меня. – Я думал, тебе понравится.       - Нисколько. – говорю искренне. Оболочка без отпечатка конкретной личности совсем не притягательна. И дело даже не в том, что Эрот не сменил голос обратно на женский. – Какое событие заставило тебя прийти ко мне по потайному ходу, под покровом темноты, в чужом теле? Учитывая, что до восьмого колокола тебя с постели обычно не поднять, можно предположить две вещи. Либо ты попался в спальне очередной красавицы, сбегая, прихватил ее платье вместо своей одежды, и чтобы не бежать по улице голым, изменил внешность. Либо случилось нечто гораздо серьезнее и страшнее.       - Например? – Эрот сложил руки на груди и прислонился плечом к стене.       - Сильные колебания в магическом поле планеты нарушили твой сон. Ты ведь к ним чувствителен? – он кивнул. – А дальше ты отправился на крышу второго корпуса, обнаружил источник опасности, понял, что по территории академии безопаснее передвигаться, прикинувшись студенткой. Их обычно не убивают сразу, оставив для развлечений. И вот ты здесь. Пришел просить о помощи в организации обороны.       - А может?.. – Эрот, склонивший голову на бок, излучал веселое любопытство.       Тревожность, взбудоражившая меня поначалу, потихоньку отступала.       - А может, пора перестать тянуть кота за хвост и рассказать, наконец, что стряслось?