Когда умрет закат

      Любовь, отчаяние и боль. Мечтая о прекрасном, возвышенном, всепоглощающем чувстве, никто не предполагает, что эти три слова могут стать синонимами. В моем случае к короткому списку можно смело прибавить еще один пункт. Безумие. Иначе происходящее в моей голове, не назвать.       Сидя за столом для шитья в мастерской, я откладываю в сторону почти готовый ленточный букет. Остались пустяки. Посадить в центр композиции серебряную брошь-стрекозу и задекорировать черенок. Но боюсь не успеть до прихода Кэролайн. Я и так потратила на давно привычную работу неполных три часа вместо полутора запланированных. Невыносимо чешутся ладонь и плечо. Постоянно на них отвлекаюсь и уже нахожусь на грани истерики. Со злостью скребу ногтями сначала одно, потом другое. С плечом сложнее. К нему неприятно прикасаться из-за страшного синяка, образовавшегося в том месте, где мою руку задел арбалетный болт. Во сне, будь он трижды неладен!       В добавок, гудит голова. Кажется, что где-то в непосредственной близости поставили невидимый трансформатор, работающий исключительно на моих нервах.       Хочется смести на пол содержимое стола, послать всех к черту и выброситься в окно. Жаль, желаемого эффекта не достигну. Первый этаж. К тому же, я не имею права подводить подругу.       Поворачиваюсь к зеркалу и медленно-медленно закатываю длинный рукав футболки, надеясь обнаружить под тканью лишь чистую кожу, а не то, что увидела утром в ванной комнате. Ожидания мои напрасны. Черно-лиловое пятно практически идеальной овальной формы по-прежнему на месте и неизменно возвращает мои мысли к событиям сегодняшнего сна. Осторожно надавливаю на синяк пальцами. Болит. А значит, я не досматриваю прошедший кошмар. Меня не оставляет ощущение, что отражение вот-вот запоздает с движением головы или рук, а то и вовсе откажется повторять мои действия, наклонится вперед, прищурит глаза и скажет уничтожающе тихим голосом моей совести:       «Ты бросила его умирать…»       «Я сделала все, что могла! – отвечу. – Понятно?!»       Неизвестно, чего больше будет в моем крике: гнева, горечи, безнадеги или беспомощности. Ведь я правда оставила любимого мужчину в трудный час. Предала. И сделала не все…       «Демона нелегко убить. Забыла?!», - добавлю в свое оправдание.       «Нелегко, - согласится моя точная копия, - однако, вполне возможно.»       «И, вообще-то, он меня бросил!», - напомню.       «А потом спас… Опять…» - у нее всегда найдутся доводы против.       Но двойник из зазеркалья безмолвствует.       К счастью, или, может быть, к сожалению. Мне не перед кем и совершенно незачем оправдываться и аргументированно объяснять, почему реальность важнее снов. Важнее ли?       Зажмуриваюсь и закрываю ладонями уши, покачиваясь взад-вперед. Гудение не исчезает. Трансформатор установлен внутри моей головы. Она скоро взорвется.       - Так, стоп! – собственный голос кажется чужим. – Нам надо работать.       Не разрешаю себе ужаснуться над местоимением, произнесенном не в единственном числе, и задуматься над диагнозом множественных личностей. В который раз заставляю себя сосредоточиться.       Минут через сорок, когда я стала обрезать последние торчащие ленты и нитки, в дверь осторожно постучали. Не постучали даже, а слегка поскреблись.       Так тихо здесь ведет себя только Кэролайн. Единственный человек, считающий мою мастерскую едва ли не священным местом. Переступая порог, она разговаривает исключительно шепотом, передвигается на цыпочках, максимально прижимает руки к туловищу, чтобы ничего не задеть и не испортить ненароком. Забавная.       - Входи! – разрешаю намеренно громко: люблю контраст между нашими голосами.       Расслабляюсь впервые за день и немного улыбаюсь. Вроде бы, зуд в руках прошел. Еще раз придирчиво разглядываю получившееся изделие на предмет потеков клея и других недочетов.       - Ого, - шепчет подруга с ужасом. – За что, интересно, ты его так изуродовала?       Поворачиваюсь к ней всем корпусом, вопросительно подняв брови. По сравнению со всеми работами, вышедшими из-под моей руки, сегодняшний букет не отличается ни замысловатостью, ни особенными украшениями, однако, выполнен он в строгом соответствии с пожеланиями заказчицы. Простоват, не спорю. При этом не лишен элегантности, выполнен чисто и аккуратно. Подобной оценки точно не заслужил.       Только проследив за взглядом Кэролайн, понимаю, наконец, о чем речь. Я никому и никогда не собиралась показывать картину, на которую она сейчас смотрела. Не понимаю, почему сегодня я не заметила, как с холста сползла укрывающая его ткань. Хотя, в моем состоянии это не удивительно.       Итак, в пейзаже достаточно ужасающего. Размытая дымная линия с вкраплениями алых искр делит изображение диагональю на неравные части. В верхнем углу видно пушистые верхушки лиственных деревьев. На небе ни облачка. Снизу этот чудесный лес пожирает беспощадный огонь. Сквозь пламя и дым угадываются силуэты обугленных ветвей, стволов, и маленькие холмики – то ли неровности почвы, то ли туши крупных животных, не успевших спастись. В центре картины мужчина. Вокруг его фигуры можно различить почти прозрачное голубое свечение – след истончающегося силового поля. Черные одежды местами повреждены огнем. Холст большой. И несмотря на то, что человек изображен в полный рост, детали лица разглядеть не составляет труда. Рваная рана с правой стороны от губ до уха открывает часть зубов и скуловую кость, искажая черты, но еще оставляя их узнаваемыми. Надо сказать, я пощадила его глаза и волосы, оставив их нетронутыми. Пламя не знало подобного милосердия. Давний сон. Наша первая встреча лицом к лицу. Выглядел мой демон не в пример страшнее, чем сегодня, когда рассчитывал напугать меня. Обида неожиданным уколом пронзает сердце. Он забыл?..       - Похоже, кто-то сначала влюбился, а потом сильно обиделся, - вряд ли подруга догадывается, насколько близка истине. – Если только пейзаж не нарисован раньше портрета. Тогда, сначала обиделся, затем влюбился. В любом случае, этот кто-то теперь нагло врет о знакомстве с центральным персонажем своих картин.       - Я его никогда не встречала, - повторяю упрямо. Почти не лукавлю. Лишь не договариваю немаловажную часть: «В этой реальности». – Не веришь, можешь его найти и спросить лично.       - А вот и поищу! - восклицает Кэролайн, гордо вздернув подбородок и позабыв о твердом намерении вести себя в мастерской как можно тише.       Не сосчитать, сколько раз я пыталась. Среди множества теорий о сновидениях есть одна, предполагающая, что наше подсознание всего лишь обрабатывает и сортирует информацию, полученную за день. Оно не создает новое. Места, люди, события, сюжеты фильмов, книг, мультфильмов, - все это переносится из повседневности в грезы, трансформируется и перемешивается довольно причудливым образом, но не создается с нуля.       Прочитав об этом, я стала задумываться над тем, кем же мог быть мой демон. Врачом в клинике? Пациентом? Преподавателем в колледже? Знаменитостью? Случайным прохожим? Продавцом в магазине? Таксистом? Ему бы блистать в Голливуде с такой-то внешностью, однако, и там никого похожего не оказалось.       Чей характер воспроизводит мое воображение?       Чьи поцелуи и прикосновения угольками тлеют на коже еще несколько секунд после пробуждения?       Я обшаривала поисковики, социальные сети, списки пропавших без вести, официальные и взломанные базы данных, списки персонала медицинских учреждений, в которых наблюдалась, и не только. В нашей стране и за ее пределами. Сканировала его портреты и запускала поиск по картинкам. Моему упорству могло бы позавидовать любое средневековое стенобитное орудие. Нулевой результат. Я буду год делать букеты бесплатно, если у Кэролайн получится. Естественно, заранее этого не озвучиваю.       - Имя подсказать? – все, что могу предоставить, и то, неизвестно, настоящее ли оно.       Голову даю на отсечение, подруга впервые видит подобное выражение на моем лице. Я похожа на человека, уверенного в своем превосходстве, дерзко бросающего вызов силам вселенной.       - Обойдусь, - она даже бровью не повела. Протягиваю ей букет. – Так интереснее. Увидимся завтра вечером.       - Ага, - подтверждаю и, смотря вслед моей работодательнице, вдруг замечаю в привычной обстановке нечто неуловимо неправильное.       Взор застилает туман, предметы расплываются, становятся прозрачными, и на мгновение вместо них вспыхивает другая картинка. Каменный сводчатый потолок лаборатории Деймона. Моргаю. Мастерская вновь отчетливо видна. В следующий момент виски будто прошивает раскаленной иглой.       - Ааааааааааааааа!!! - слышу собственный крик. На этот раз туман перед глазами окрашивается багровым.       - Елена?! – откуда-то сильно издалека доносится голос Кэролайн.       Но его перекрывает другой:       - …властью, данной мне… - смутно знакомый, мужской.       Секунды растягиваются на годы невыносимой разрывающей боли. Спину схватывает судорогой, выгибает назад под немыслимым углом. Уже не кричу.       - …в обмен на плату мою… - непостижимым образом узнаю речь своего преподавателя по философии и астрономии из магической академии. Слепца, обладающего силой богов.       Невозможно: мозг словно фиксирует ощущения двух тел, воспроизводит картинки и звуки разных миров.       Чувствую, как у помощницы знахарки горло загорается огнем. Ее щеке достается хлесткая пощечина.       Мои плечи обхватывают сильные руки и аккуратно, но быстро опускают со стула на пол. Вижу взволнованное, резко побледневшее лицо Джереми. Как только оно исчезает, в поле зрения попадает серый камень.       - Что случилось?! – папа.       - Я не знаю, - подруга. – Она вдруг…       - …призываю тебя вернуться в тело твое… - Эрот.       - Прости, я знаю, что ты должна находиться, но мы не можем остаться, - тихонечко, на пределе слышимости и при этом отчетливее всего остального говорит моя совесть. – Ты нужна ему. Тьма, наконец, милостиво забирает меня в свои объятия.