Вылечи меня

— Как её зовут?

Дазай не ответил. Он молча прошагал на кухню. Здесь налил себе воды из-под крана в стакан и выпил залпом. Ему совсем не нравилось происходящие, парень пытался отделаться от этого, но шепчущий голос вновь раздался позади: — Как её зовут? Дазай с шумом поставил стакан на стол. — Ну, нет, — уже почти злобно ответил шатен, — сколько можно? Парень резко повернулся на сто восемьдесят градусов на месте. За спиной Осаму никого не было. Опять. И Дазай знал, что никого не увидит. Приподняв голову, детектив с вызовом спросил, чуть щурясь и боясь ответа в глубине души: — Зачем тебе это? — Не мне, а нам, — раздался голос, даже не понятно откуда. Больше было похоже на эхо, чуть приглушённое и медленно растворяющееся в пространстве квартиры. — Нам? — удивлено переспросил Дазай. — Нам, — подтвердил невидимый собеседник, — а ты разве не слышишь, как стонут все убитые тобой за моей спиной? Осаму прислушался. Действительно. В этой гробовой тишине комнат раздавались еле заметные стоны, постепенно усиливаюшиеся в безмолвной пустоте и медленно, но верно перерастающие в крики, раздирающие глотки. Дазай прикусил губу, сжал руки в кулаки. — Отстань, — проговорил парень, направляясь в другую комнату. — А что иначе? — над самым ухом прошипел голос, обжигая кожу Осаму, и тем самым заставляя его вздрогнуть, — ты не убьёшь нас и не заставишь замолчать. Ведь мы в твой голове. Лишь твоя смерть исправит всё. — Врешь! — подскочив от неожиданности, Дазай обернулся. Опять никого. — Страшно? — прошипел он. — К черту, — фыркнул детектив, скрещивая руки на груди. Был вечер и на нём была лишь футболка и спортивные штаны. Самый что ни на есть домашний и мирный вид. Даже очки красовались на парне. Но вот мира совсем не было: шла ожесточенная война, где обе стороны были одним и тем же. — Страшно, — довольным тоном подтвердил голос. — Врешь, — повторил в ответ Дазай. — Нет, — эхо усилилось, — не вру. Мы никогда не врём. — Ради всего святого! — завопил Дазай, — заткнись уже! Не врёшь?! Да это чистая ложь! Ложь! Ложь! Ложь! По комнате раздался зловещий хохот, заставляющий съежиться Осаму. Парень чуть пригнулся, словно ожидая нападения со спины, стал рыскать взглядом по комнате, ища своего несуществующего собеседника. Но нет, никого. — Как её зовут? — повторил голос. — Зачем вам это? — спросил Дазай, выпрямляясь и уже предчувствуя, что от ответа не стоит ждать ничего хорошего. — А ты как думаешь? — наконец, раздался звук, — мы сделаем с ней то же самое, что и ты сделал с нами. — Не смейте! — возмутился Осаму. Неожиданно на смену страху, от которого он покрывался холодным по́том, пришёл гнев с возмущением, — она совсем не причём! Совсем! Если вы и хотите кому-то мстить, то мстите мне! Мне! Эй, вы слышите?! — Ты заплатишь за всё, — в голосе послышались нотки раздражения, — ты заплатишь за наши страдания… — Вот и заставьте меня страдать! — Дазай впервые за всю жизнь посмел перебить своего невидимого собеседника, — сделайте так, чтобы я почувствовал боль, которую испытали вы! — Этого мало, — невозмутимо раздалось эхо, — мы заставим тебя умереть заживо. Ты будешь страдать ещё больше, зная, что всё это из-за тебя. — Я не позволю вам и пальцем до неё дотронуться! — воскликнул Осаму. Весь страх мигом испарился. Сейчас он должен быть защитить Йосано, — и вообще, вы всего лишь плод моего воображения! Вы ничего не сможете сделать! Так что заткнитесь и валите из моей головы! — Когда ты успел стать таким дерзким? — поинтересовался голос, — это из-за неё? — Заткнись, — злобно прошипел Дазай. — Ты так уверен, что мы ничего не можем? — игнорируя Осаму, задал риторический вопрос в достаточно ехидном тоне невидимый собеседник, — ты в этом ТАК уверен? — Да, — ещё больше раздражаясь, ответил детектив. — Тогда давай проверим, — продолжил голос. Осаму готов был поклясться, что почувствовал, как лицо его собеседника искривилось в безумно-отвратительной ухмылке, — назови нам её имя. Скажи имя! И мы проверим, так ли мы бессильны, как ты говоришь. Дазай растерялся. Это простая уловка, о чём речь? Но парень всё равно на миг ослабил бдительность. Всего секунда, а этот голос вновь возымел силу над детективом и начал наступление. — Как её зовут? — мрачно спросил он, а по комнате эхом разнеслось: — Как?

— Как?

— Как?

— Нет, — уже прошептал Осаму, понимая, что противопоставить ничего не может. Опять это ужасное ощущение безысходности и пустоты. И лишь это вязкое чувство затягивает тебя, обвивает и заманивает в самую гущу мрака. Лишь этот тёмный, пустой путь и кажется единственным выходом из этого персонального ада — выход через ножи и кровь, через верёвку и стул, через таблетки и кровать — выход через смерть. — Опять? — тихо, удивлённо, словно открыл для себя какую-то простую истину, спросил Дазай, — я хочу умереть? Парень расслабил кулаки и приподнял брови. Он пытался осознать происходящее. Голос его уже не так сильно трогал, он раздавался слишком далеко. Но вот Осаму словно толкнули в спину, и он вновь очутился в этом кошмаре наяву. От каждого опять произнесенного слова по телу пробегал рой неприятных мурашек. А голоса вопили, то отчеканивая каждое слово, то отдаваясь эхом под зловещие крики, смысл которых было невозможно понять: — Как.

— Её.

— Зовут?

— Как?

— Зовут?

— Её?

— Её…

— Её…

— Её…

— Ту девушку, которая сломала тебя?

— Она не ломала меня, — уже почти плача, протянул Осаму, падая на колени, — она… Она починила меня, а ломаете вы. Дазай облокотился руками о пол. Голоса всё ещё бушевали над ним, стонали, кричали и требовали ответа. Дазай лишь сжал руки в кулаки, уже начиная хныкать. — Она меня не ломала, — повторил он. — Она! — закричал кто-то.

— Она! — вторил чужой голос.

— Она ненавидит тебя, она пользуется тобой! — раздалось под потолком. — Нет, — тихо сказал Дазай, смотря на пол и боясь поднять голову, — нет… — Она ненавидит тебя так же, как мы, — злобно прошипел над парнем голос. Осаму лишь в ужасе отрицательно закачала головой. Йосано ненавидит? Детектив не хотел верить в это, хотя в глубине души понимал, что такое вполне возможно. — Ненавидит!

— Ненавидит!

— Ненавидит так же, как и мы!

— Хватит, хватит, хватит! — отчаянно закричал Осаму, потеряв надежду на спасение из этого ада, — хватит!

— Мы все ненавидим тебя…

Голос не переставал шипеть, а Дазай дрожать. Это было уже слишком. Слишком долго, слишком сильно, слишком правдиво. Слишком больно. — И почему я тогда не выпил таблетки? — спросил сам себя Осаму, — тогда бы было всё хорошо. Разве я нужен кому-то? — Мяу, — раздалось чуть поодаль от детектива. Дазай поднял голову, смотря вперёд. Там сидел маленький чёрный кот, со странным белым пятном на мордочке. Медовые глаза с жалостью и непонимание взирали на своего спасителя. — Химитсу, — протянул Дазай, выпрямляясь и садясь на колени, — это ты. Разве только тебе я и нужен. Осаму грустно улыбнулся, вдруг понимая, что не зря он не выпил те таблетки. Хотя бы ради Химитсу, ведь кто знает, что бы случилось с ним, если бы он не подобрал котёнка. Раздался стук в дверь, выводящий шатена из размышлений. Осмотревшись, парень обнаружил, что голоса замолчали. В квартире стояла такая жуткая тишина, разбавляемая лишь сердцебиении Осаму и Химитсу. Стук повторился. Осаму поднялся и открыл дверь. Маленький сожитель всё время крутился под ногами, поэтому Дазаю пришлось взять его на руки и, приоткрыв дверь, выглянуть наружу, спрятав за дверью кота, чтобы его не было видно. Рискованно, но другого выхода нет. — Всё в порядке? — сразу же набросилась на Осаму с вопросами Акико, — что случилось? Без каких-либо пояснений детектив пустил девушку в квартиру, закрыв за ней дверь и отпустив на пол Химитсу, который сразу же стал тереться о ноги доктора. Сейчас Йосано была лишь в сиреневой майке, которая по длине больше смахивала на тунику, и спортивных чёрных бриджах. Очевидно, она уже хотела лечь спать, когда решила навестить Осаму. — Что случилось? — всё таким же волнующимся тоном спросила Акико. — Всё в порядке, — Осаму улыбнулся. Только сейчас он понял, что очень сильно оплошал, ведь открыл дверь, забыв снять очки. А если бы это была не Йосано, а Ацуши? И что тогда? Надо быть внимательнее. — Я слышала крики, — заявила девушка, проходя на кухню, — это был ты? — Да, я, — не хотя признался парень, плетясь за Йосано. — Так что случилось? — всё таким же волнующимся тоном поинтересовалась Акико. — Да, ничего, — Осаму отвёл взгляд, чуть сутулясь и дотрагиваясь рукой до бинтов на шеи. — Крики? — уже деловито спросила девушка, смотря на шатена. Ответом послужил тяжёлый вздох и виноватый взгляд коньячно-карих глаз. — Прости, — тихо сказала Йосано, садясь на стул и складывая руки. — За что? — суицидник был сильно удивлен такими словами. Он сел напротив девушки. — Я ведь уже давно никого не лечила, — сжав руку в руке, ответила брюнетка, — а ты… Тебя это успокаивает. — Нет, нет, — забеспокоился Дазай, увидев, что Йосано винит себя в этом, — ты тут совсем не причём. Такое иногда случается, вне зависимости от других обстоятельств. Тихо мяукнув, Химитсу запрыгнул на колени к доктору и стал довольно урчать. Акико не смогла сдержать улыбки, посмотрев на этот чёрный комочек счастья, и начала гладить котика, отчего его урчание лишь усилилось. Несколько минут детективы сидели молча. — Ладно, — словно решив что-то для себя, прервала тишину девушка, — знаешь, Дазай, я хочу помочь тебе. Ты можешь отказаться, если хочешь, но расскажи мне об этих криках. Ведь так тебе станет легче. — Что тебе рассказать? — даже как-то обречено спросил Осаму. Парень прекрасно понимал, что девушка права: держать всё в себе он просто не сможет, ведь он уже получил такой неприятный опыт, когда сорвался перед Йосано. Уж лучше рассказать всё человеку, которому доверяешь, чем кому-то другому. — Как они кричат? — спросила брюнетка. — По-разному, — ответил парень, нахмуриваясь, — иногда просто кричат, иногда говорят. — Говорят? — для доктора это было новостью, — что они говорят? — Да тоже по-разному бывает, — Осаму пожал плечами, словно это уже обыденное дело, и начал перечисление, как будто читал список покупок перед походом в магазин, — иногда называют меня демоном, убийцей, припоминают мои грешки. Иногда слагают страшные песенки и считалочки. Иногда обвиняют меня во всем, в чём, пожалуй, я действительно виновен. Иногда даже требуют ответа, разговаривают со мной, — тут Осаму чуть повысил голос, удивляясь, ведь раньше он никогда не анализировал свои «ночные кошмары». Йосано заметила, что Дазай говорил лишь «иногда», он не сказал «сегодня». Подозрительно. — А сегодня что было? — спросила девушка, продолжая гладить урчащего Химитсу и переводя взгляд на суицидника. — Сегодня? — переспросил Дазай. По его телу пробежали неприятные мурашки от воспоминаний, — сегодня они мне угрожали. У парня совершенно не было желания говорить доктору о том, что они пытались выведать имя самого дорогого для него человека, ради того, чтобы потом каким-то образом причинить ему боль, ведь этим человеком и была Йосано. — Прогрессия, — задумчиво изрекла Акико и, уловив на себе удивленный взгляд шатена, быстро добавила, — а, нет, нет, ничего, забудь! — она неловко заправила прядь волос, упавших на лицо, за ухо, и уже спокойно спросила, — а что насчёт причин? Из-за чего они возникают? Может, твои крики связаны с определёнными эмоциями? — Возможно, — задумавшись и приподняв голову, сказал Осаму, а потом, опустив её, неловко улыбнулся и виновато добавил, — но вряд ли я смогу это объяснить. — Но попробовать стоит, — ответила брюнетка, — может, ты чувствуешь грусть или печаль? — Нет, — послышался глухой ответ, — это другое. — Сожаление или отчаяние? Желание изменить прошлое? — Йосано никак не сдавалась. — Знаешь, — Осаму улыбнулся уголками губ, — я чувствую всё это, но лишь во время этих криков. Эти эмоции точно не являются побудителями криков. — Тогда что? — обескураженно спросила Акико. — Не знаю, — ответил парень, кладя свою голову на стол. Кудрявые волосы Дазай упали ему на лицо, из-за чего он чуть прищурился, чтобы они не щекотали его, и продолжил, — наверное, это пустота. Даже не смотря на брюнетку, суицидник знал, что она сейчас немного удивлена, и поэтому попросит уточнить. Не дождавшись слов Акико, Осаму продолжил: — Я и сам толком не понимаю. Раньше было совсем плохо, а потом появился Химитсу. Теперь не так страшно. Просто я прихожу сюда, а тут тишина. Я слышу лишь свое дыхание и шаги. Окружают меня четыре стены. К вечеру становиться ещё и темно. И в итоге: четыре стены, тишина, мрак и я. Я не могу сказать, что мне грустно или страшно в полной мере, это даже не равнодушие. Меня бесит, нет, — Дазай на секунду прервался, обдумывая более точные слова, — меня угнетает такая мёртвая тишина. В такие моменты я едва ощущаю себя живым, словно внутри меня пустота. Пуста и холод, а может, там и вовсе ничего нет, — закончил парень и замолчал. — Тебе одиноко? — наконец, спросила Акико. — Одиноко? — Дазай поднял голову, смотря на девушку. — Да, — тихо ответила Йосано, — то, что ты рассказал, очень похоже на одиночество. — Не знаю, — признался шатен, кладя голову обратно на стол, — если ты говоришь, что это похоже на одиночество, то, возможно, это оно и есть, — спустя небольшую паузу Осаму добавил, — я не знаю. — Ну, — задумалась девушка, — получается, эти крики появляться в тишине, когда ты один? — Ага, — изрёк парень, не поднимая взгляда. — Тогда от этого проще простого избавиться! — ажиотажно воскликнула Йосано, — у меня есть идея! Дазай! Суицидник невольно посмотрел на доктора. В её глазах так и сверкал огонь надежды. Нет, это была не надежда, совсем. Это была уверенность, смешанная с азартом и влечением. Это желание помочь вместе с надеждой. Это отблеск желаний и жизни, такая воскрешающая искорка, которой, думал Осаму, он был обделён. Но последние дни показали обратное, и от этого становилось ещё хуже. В серых глазах напротив было столько жизни, желания жить, в них сиреневом оттенком отражались мечты и надежды. Удивительно. Столько эмоции и чувства в одном лишь взгляде. Дазай только и мог, что восхищаться этим живым взглядом глаз, цвета бушующего океана. — Дазай, — уверенно повторила Йосано, — я помогу тебе, я вылечу тебя! — А? — шатен даже ответить по-нормальному не смог. Она серьёзно? Ведь её способность не сработает на парне. — Что ты имеешь в виду? — наконец, спросил Осаму. — То и имею, — радостно огласила Акико, — я вылечу тебя! По крайней мере, пока я в состоянии помочь, я буду помогать. Резко встав, девушка вручила недовольного от таких движений Химитсу Дазаю, а сама скрылась за дверью, оставив детектива в глубокой растерянности. Йосано молнией метнулась в свою квартиру. Буквально пролетев мимо дивана, на котором был разбросан белый пух и несколько иголок, воткнутых в маленькую специальную подушочку, она схватила с собой небольшой спальный набор, состоящий из двух одеял и подушки и вернулась обратно в квартиру Осаму. — Ты… — Дазай стоял на пороге, очевидно, он хотел догнать Акико, но она уже возвращалась. — Лучше бы помог, — фыркнула девушка, но увидев в руках шатена Химитсу, поняла, почему он не может помочь ей. Наконец, добравшись до квартиры Осаму, Йосано захлопнула за собой дверь и прошла в гостиную, где расстелила свой спальный набор рядом с футоном Дазая. — Надеюсь, ты не против, если я переночую у тебя, — Акико широко улыбнулась. Осаму был немало удивлен таким поворотом событий. Но он довольно быстро всё понял. Раз на него так сильно давит тишина и отсутствие людей, то надо сделать, чтобы эти люди были здесь. И Йосано решила использовать себя в виде «этих людей». Дазай был растроган такой заботой и не знал, как реагировать. — Нет, нет, — засуетился парень, начав размахивать руками; у него в квартире впервые оставалась на ночь девушка: если Осаму с кем-то и развлекался, то никогда не приводил их сюда. От волнения Дазай начал задавать довольно глупые вопросы, учитывая, что на улице глубокая ночь, — ты не голодна? Может, чаю? Или кофе? — Чай и кофе ночью? — удивилась брюнетка и, улыбнувшись, хихикнула, — ты спать не собираешься, да? — А, точно, — от осознания нелепости своих вопросом Дазай ещё сильнее растерялся. — Давай уже ложиться, — сказала Акико, зевая, — а то рассвет скоро. — Ещё даже полночи нет, — мрачно изрёк Осаму, щёлкая выключателем. Очки он убрал в специальный чехол, который ему подарила на Новый год Йосано и который находился в кармане плаща, висящего на крючке в прихожей. Погас свет и детективы улеглись, готовясь к погружению в царство грёз. Всё шло своим чередом: успокаивающая тишина, тепло, распространяющиеся по всему телу от одеяла, темнота, заставляющая плавно прикрыть глаза и широко и сладко зевнуть, мягкая подушка, в которой тонула голова, словно в облаках, но кое-что нарушило это. Дазай уже дремал, слушая тихое, еле заметное дыхание напротив, как ему на бок запргынул кот, хотя, по ощущениям это было больше похоже на то, что Химитсу свалился с небес на шатена, потому что тому было немного больно. — О-ой! — вскрикнул Осаму, неожидавший этого. Парень буквально подпрыгнул на месте, чуть не уронив котика. Но он вовремя подхватив его под пузо и, уложив рядом с собой, сам вернулся в исходное положение. Черныш немного потоптался, потом тоже улёгся и пригрелся, прижавшись спиной к своему хозяину, замурлякал. Только его медовые глаза всё ещё горели во мраке, а передние лапы он вытянул вперёд, словно пытаясь схватить Йосано и притянуть её сюда. — Ему надо, чтобы все, кого он видит, гладили его, — тихо пояснил Дазай, поглаживая котика и удивлясь такой мирной тишине. Суицидник и не думал, что тишина может быть такая приятная и безобидная. — Котики — такие котики, — хихикнула Акико, наблюдавшая за всей это сценой. Дотянувшись рукой, она почесала за ушком у Химитсу, от чего его мурчание лишь усилилось. Несколько минут детективы гладили котика, принося ему этим несусветное удовольствие. Но вот Йосано разбила тишину вопросом, никак не предназначенным для беззаботной ночи: — Я вот думаю, — неуверенно начала она, оценивая ситуация, а потом всё же продолжила, отчеканивая на одном дыхании, — может ли быть, что твои крики — это отголоски совести? — Это исключено, — заявил Дазай, кладя голову на подушку и смотря в потолок, — такого даже быть не может. — Разве? — удивилась девушка и продолжила, — ты ведь раньше людей убивал. Если сейчас ты перешёл на другую сторону, то это может быть сожаление… — Нет, — оборвал на полуслове брюнетку Дазай, — этого быть не может, потому что я не сожалею. Ты не понимаешь одного: если я перешёл на светлую сторону, то это не значит, что я изменился на сто восемьдесят градусов. — Получается, ты совсем не изменился? — задумчиво спросила Акико, — ты остался прежним? — Даже не знаю, — признался Осаму, вздыхая, — разница есть, но не существенная. А так… Каким я был лицемером, таким и остался. — Почему лицемером? — отстранёно, словно находясь в другом измерении, протянула девушка, переставая гладить Химитсу и откидываясь на спину. — Потому что я непостоянный, — послышался не менее глухой, чём вопрос, ответ, — я не могу сказать, что живу по чести и по совести, но и обратного я тоже утверждать не решусь. Я поступаю так, как считаю в данный момент нужным. Иногда это рационально, иногда по убеждениям, иногда эмоционально, иногда на риск. Даже я не могу сказать, как поведу себя в различных ситуациях, а эта изменчивость, когда я то упертый, то покладистый, то простой, то хитрый — это всё разве не лицемерие? Йосано молчала, обдумывая слова друга. Наконец, она изрёкла: — Не вижу в этом ничего криминального. Все мы в большей или меньшей степени лицемеры, а те, кто это отрицают, лицемеры вдвойне. — Думаешь? — как утопающий хватаясь за последнюю соломинку, спросил Осаму, поворачивая голову в сторону Акико. — Конечно! — горячо ответила девушка, а потом на голову Дазая опустилась большая и мягкая подушка, от которой он офонарел, а брюнетка добавила, — а если ты этого не понимаешь, то ты дурак! И я вобью в тебя эту простую истину прямо сейчас! Попросту говоря, это означало: бой подушками открыт! И Дазай принял вызов. Как только подушка Акико «отлипла» от его лица, парень подскочил на ноги, хватая свой предмет наступления и обороны — свою подушку. Но не успел шатен ничего понять, как ему снова прилетело от уже стоящей на ногах Йосано. Завязалась тяжёлая битва, не на жизнь, а на сон. Детективы, словно дети, лупили друг друга мягкими подушками, только пух из этих «облачков» не летел, ведь они были набиты не перьями, а синтепоном. Удары подушками тихим эхом раздавались по комнате, а удивлённые ойки Дазая и звонкие взвизги Акико вторили им. Детективы бесились, бегали, прыгали, шутя, охотились друг на друга, даже пытались разработать против друг друга стратегии, иногда кидались подушками и, когда «оружие врага» оказывалось за пределами его рук, кидались за подушкой кубарем, желая «захватить» её и оставить соперника безоружным, ведь это означало бы полную победу. Но бой продолжался. Наконец, каким-то чудным образом Йосано удалось сбить с ног Дазая. Как только его тушка приземлилась на футон, благо парень как раз упал на него, и поэтому не ударился, брюнетка запрыгнула на Осаму, сев на него. У суицидника не было и шанса. Акико отобрала у него подушку и ударила его ей же. — Эй, ну всё, хватит! — радостно закричал Дазай, защищая своё лицо от ударов «мягкого оружия» руками. Как только Йосано услышала «мольбы о пощаде», она прекратила наступление. — Я выиграла! — сообщила девушка. Встав с Осаму, она бросила на живот парню его подушку, а сама, повернувшись к нему спиной, отошла чуть в сторону, начав осматривать свою одежду. Она боялась, что порвала её, но нет, всё в порядке. Моментально схватив отданную ему в дар Акико подушку, Дазай запульнул её в девушку. Та явно такого не ожидала, поэтому, развернувшись, удивлённо посмотрела на Осаму, который подскачил, хватая упавшую подушку с пола. — Второй раунд! — радостно сверкая глазами, объявил он и начал атаку. Детективы уснули лишь в начале второго, совсем выматавшись и вдоволь наигравшись…

***

Йосано проснулась ещё до будильника. Лениво разлепив глаза, она обнаружила, что спит, прижавшись спиной к Осаму. Присев и осмотревшись, девушка ещё увидела, что она с Дазаем спит поперек футона с одеялом, которое служило матрасом для доктора. Посидев и обдумав всё, припомнив события минувшего вечера, точнее ночи, Акико поняла, в чём дело. Похоже во время сна детективы разбрыляли одеяла, о чём свидетельствовало место нахождение этих вещей, а именно, одеяла были в углу комнаты, и эсперы замёрзли, оттого они и прижались друг к другу. Зевнув, Йосано встала и укрыла Дазая одеялом, чтобы он окончательно не окоченел. Сперва девушка направилась на кухню. Здесь она выпила стакан освежающий воды и мимолётом посмотрела в окно. Ранее утро, людей почти нет. Тишина и покой. Что может быть лучше? Йосано чуть не зашла в ванную Дазая, по привычки, ведь планировка квартир у них была одинаковая. Решив, что сперва надо умыться и привести себя в порядок, а это возможно сделать только у себя в ванной, Акико направилась к выходу, совершенно не замечая вертящегося у неё под ногами Химитсу. Девушка не желала будить Осаму, поэтому пыталась двигаться максимально бесшумно. Уже приоткрыв дверь, она собиралась выйти, но её отставил сонный голос из соседней комнаты: — Йосано?.. Акико мягко закрыла дверь. — Я тебя разбудила? — спросила она, не шевелясь. — Нет, — ответил Дазай, выходя из комнаты в коридор и потирая глаза, — нет. Ещё сонно посмотрев на доктора, с настоящим гнездом кудрявых волос на голове, Осаму заметил, что ладонью Йосано обхватывает ручку двери. — Ты собралась уходить? — спросил Осаму, делая вывод из своих наблюдений. — Да, — ответила девушка, — я хотела пойти умыться. — Понятно, — протянул Дазай. Осмотревшись, он не обнаружил поблизости своего питомца, который обычно всегда вертелся у него под ногами. — Ты не видела Химитсу? — уже даже обеспокоенно спросил суицидник, — он всегда рядом со мной крутится… Теперь Йосано тоже заволновалась, не обнаружив котика рядом. Быстро обыскав всю квартиру, детективы пришли к выводу, что котика здесь нет. Теперь Акико нервничала уже не на шутку. — Где же он может быть?! — встревоженно спросила она. Дазай не сразу ответил доктору. Он глубоко погрузился в свои мысли, пытаясь найти выход из этой проблемы: где Химитсу. Парень свёл брови, нахмурил взгляд и чуть сжал губы. Немного погодя, он спросил: — Ты открывала дверь? — Д-да, — неуверенно ответила Акико, боясь последствий, — всего на секунду, когда ты проснулся. — Так вот что! — почти радостно огласил решение Осаму, — Химитсу всегда норовит выскочит за дверь, а ты об этом не знала, поэтому не заметила, как он выскользнул! Детективы могли бы радоваться тому, что нашли ответ, но нет, они слишком хорошо понимали последствия, ведь держать животных в общежитии строго на сторого запрещено. И кто знает, что будет, если котика обнаружит кто-то другой, посторонний, не Дазай или Акико? Без слов и объяснений, ведь и так было всё понятно, как ясный день, эсперы вышли из квартиры и осмотрели свой этаж. Химитсу здесь не было. Тогда они рванули на лестницу. — Ты наверх, я вниз, — сообщил на бегу Дазай и побежал на первый этаж по лестнице. Акико быстро поднялась вверх. Это были чуть ли не самые страшные минуты в жизни доктора. Она с бешеным стуком сердца, которое уже давно норовило выпрыгнуть из груди, искала чёрного пушистика да так, чтобы никого не разбудить и не поднять шума, ведь в таком случае положение будет уже полностью безвыходное. А Йосано полагала, что это она во всём виновата! Надо было ей быть внимательнее, надо, но она не была. Больше девушка не хотела допускать таких маленьких, но важных просчётов. Можно смело сказать, что эти пять минут, которые, казалось, длились целую вечность, были настоящим адом для Акико. Благо они закончились топотом быстрых шагов Дазая, который поднявшись и держа на руках Химитсу, сообщил девушке, что нашёл «потеряшку». Только после этого Йосано смогла успокоиться. — Прости, — сказала Акико, когда она с Дазаем уже стояли у дверей своих квартир, — это моя вина, я была слишком невнимательной. — Да ладно, — непринуждено, с извечной улыбкой на устах отмахнулся от неё Осаму, — ты не знала, да и сонная ещё была. Ничего страшного. Как ни странно, но такой ответ порадовал Йосано, успокоил её. Она слабо приулыбнулась. Только этой мирной сцене не суждено было продолжаться. Её нарушил звук открывающегося замка соседней двери. Акико ещё понять ничего не успела, всю опасность этой ситуации, как Дазай уже открыл дверь в свою квартиру, буквально выкинул туда котика и захлопнул дверь, облокотившись о неё спиной. Именно в этот момент на соседнем пороге появился заспанный Ацуши в спортивном костюме и с жутко спутанными, стоящими смешным комом на голове серебристыми волосами. — Дазай-сан?.. — протянул парень, смотря на своего наставника, — а что… Накаджима не договорил, ведь решил, что его вопрос будет глупым. Но Осаму догадался, что хотел спросить подросток, поэтому ответил: — Ничего особенного. Просто стою. Ответ был не из лучших, но так как Ацуши только что проснулся и ещё не соображал, то его вполне устроили слова суицидника. — Дазай-са-ан, — зевнув, протянул блондин, — а что вы вчера делали? И что за визги были ночью? Мы с Кёкой никак не могли уснуть… Осаму непроизвольно переглянулись с Йосано. Только сейчас тигрёнок заметио доктора, поэтому поспешно проговорил: — Й-йосано-сан! — заикнулася парень, ведь он понял, что даже не поздоровался с ней, — доброе утро! — А со мной значит не «доброе утро~о»? — ловко перевёл тему Дазай, — да? Ацуши был явно ошарашен такими словами и не знал, что ответить. — Я н-не это имел ввиду! — воскликнул он, но был перебит наставником, который буквально пытался впихнуть его обратно в квартиру. — Да-да, — тянул Дазай, — а теперь иди умойся, а потом и поговорим. Хорошо? Эти слова ещё больше поразили Накаджиму, и под чувством всепоглощающего удивления он не смог сопротивляться. Нечётко промямлив: «Хорошо», — Ацуши закрыл за собой дверь. Чуть выждав и убедившись, что Накаджима снова не вернётся в коридор, Дазай позволил себе облегчённо вздохнуть. Облокотившись о стену, он перевел взгляд на Йосано, которая всё ещё прибывала в лёгком оцепенении, и, ярко улыбнувшись, сказал: — Почти. — Ага, — отвечая ему хоть и менее яркой, но улыбкой, кивнула девушка. — Ну Йосано~о, — наигранно-обижено протянул шатен, — а я думал, что ты ответишь: «почти не считается!» Надо сказать, у Осаму был талант заставлять людей чувствовать растерянность. И даже на такую уверенную, самостоятельную девушку, как Акико, его умение тоже распространялось. Сейчас брюнетка ощущала себя крайне неловко, хотя прекрасно понимала, что это всего лишь очередная шутка суицидника. — Не парся, — сказал Дазай, заметив, что доктор не знает, как ответить. Осаму открыл дверь в свою квартиру, моментально нагибаясь и подхватывая на руки Химитсу. Йосано отметила, что котик, похоже, ждал рядом под дверью, когда её откроют, чтобы выбежать. Какая непоседа! — Ути-пути, — сказал Дазай, приподнимая на руках своё чёрное счастье, — ты же не обиделся на меня? Да? Ты уж не обижайся, я просто был вынужден тебя кинуть, понял? С этими словами Дазай поднёс к своему лицу Химитсу и несколько секунд смотрел ему в медовые глаза, в цвет которых и был ошейник котика, словно пытаясь найти в них ответ. Наконец, шатен улыбнулся и радостно огласил: — Какая умница! Всё понял! Но больше не делай так, хорошо? А то это может плохо кончиться. Ты ж моя лапочка! Дазай дотронулся кончиком своего носа до светло-розового, прохладного, чуть шершавого и влажного, словом, приятного на ощупь, носика Химитсу. Лицо Осаму озарила светлая, незамученная никакими проблемами и ночными разговорами с несуществующими голосами улыбка. Она не была выдавлена против воли, через силу, по необходимости и притворству. Это была просто лёгкая, почти невесомая, воздушная улыбка счастливого человека. Акико не смогла сдержать своей улыбки, наблюдая эту мирную картину. Кто бы подумал, как Дазая может осчастливить всего лишь один маленький чёрный зверёк. Приобняв Химитсу и уложив его себе на груди так, что он ухватился лапами за плечо парня, Дазай перевёл взгляд на Йосано, только сейчас понимая, что она видела всё это. Теперь уже Осаму не знал, как реагировать. Вместо слов, он немного смутился, расстеряно смотря на девушку. Та лишь погладила за ушком котика, не комментируя увиденного, и скрылась за дверью своей квартиры.

***

— Так ты нам ничего не расскажешь? — уже почти злобно прошипел Дазай, обходя со спины человека, сидящего на стуле в офисе ВДА. Ацуши стоял рядом с чуть приподнятыми и трясущимися руками. То, что происходило, ему совсем не нравилось. Осаму допрашивал одного из террористов, но тот до сих пор не промолвил и слова. По Дазаю было видно, что он этим раздражен: от того ли, что этот мужчина со светло-голубыми, какими-то рыбьими глазами — Мидзуки Кейко — при захвате ранил Доппо, которого в данный момент в соседнем кабинете лечила Йосано? Или от того, что этот Мидзуки оказался крепким орешком? Накаджима точно не знал, но тон Дазая ему определенно не нравился: он не предвещал ничего хорошего. Казалось, ещё чуть-чуть и Осаму просто начнёт пытать Кейко, как в старые добрые времена в мафии. Дазай облокотился о край стола и, взяв в руки карандаш, начал крутить его. Взгляд парня поднялся с наручников на руках Мидзуки на его лицо, и детектив строго начал: — Значит, ты утверждаешь, что подорвешь город? По-моему, — Осаму усмехнулся, — бред. Взрыв-взрывом, но чтобы подорвать весь город твоих сил с дружками маловато будет. Действительно, Мидзуки, если что и говорил, так только то, что вся Йокогама взлетит на воздух. И шатену сейчас надо было выяснить, блефует преступник или нет, и если бомба окажется правдой, то по возможности выяснить, где она. Похоже, насмехающийся тон Осаму задел Кейко. Да и к тому же, Дазай сделал вид, что совершенно не верит ему, а такое «неверие» очень сильно ранит чувства террористов, ведь им нужно признание, поэтому Мидзуки заговорил: — Естественно, ты прав. Но в том-то и дело, что мы подорвём весь город, весь! Не останется ни одной улицы, ни одного здания, все пострадают от наших рук. Мы — чёрные всадники Апокалипсиса*, мы приносим в этот мир великое разрушение! Мы разрушим этот мир! Дазай лишь скривился, услышав это. Четыре чёрных всадника Апокалипсиса — Чума, Война, Голод и Смерть. Это одна из самых древнейших трактовок четырёх смертоносных явлений истории. Именно «чёрные всадника» вершили судьбы людей, ведь их приход означал для многих неминуемую погибель. А этот преступник возомнил себя одним из них! — Не слишком ли ты высокого о себе мнения, дружок? — ехидно протянул Дазай, чуть сутулясь и не сводя взгляда с Кейко. Мужчина был одет в джинсы и рубашку в чёрно-серую клетку с маленьким кармашком на груди. Хотя раньше на нём ещё была чёрная мантия, но её с него сняли после задержания. — Я — Смерть! — гордо заявил Мидзуки, — и тебе нас не остановить! Мы уничтожим Йокогаму. — Смерть говоришь? — Осаму усмехнулся, он решил продолжить давить на самолюбие преступника, — самое бесполезное и самое слабое звено во всей четвёрке, — махнув рукой, фыркнул парень. — Да как ты смеешь?! — прошипел Мидзуки, — Смерть — один из четырёх всадников, она их предводитель! Я их предводитель! Всё они несут с собой именно сме… — Да-да, — довольно грубо, в своём шутливом тоне прервал мужчину Дазай, — они убивают людей, а ты плетешься за ними и трупы подбираешь? Смех да и только! Да и вообще… Они тебя назначали своим предводителем или ты самопровозглашенный? Другие об этом знают? Чуть качнувшись, Осаму рассмеялся. Кейко же свёл брови, нахмурился, пытаясь испепелить взглядом детектива. Будь у него возможность, он бы набросился на Дазая и просто растерзал его, разорвал на кусочки за такие слова голыми руками. Только Ацуши, дрожа, наблюдал за этой картиной, молясь на скорый приход кого-нибудь из детективов. — Я убью тебя, — злобно прошипел Кейко, скрежеча зубами. Эти слова заставили Осаму перестать смеяться. В его глазах блеснул нехороший огонёк, с лица исчезла улыбка. Встав, Дазай положил карандаш на край стола, подошёл к преступнику и, наклонившись к нему, произнёс: — А силушек-то хватит? — рот растянулся в зловещей улыбке, глаза чуть прищурились, не предвещая ничего хорошего. — Д-дазай-сан, — робко протянул Накаджима, пытаясь разрядить атмосферу, но его как будто и не услышали. Не сводя взгляда с Мидзуки, Осаму похлопал его по груди и, распрямившись, отошёл. Разведя руками, шатен добавил, словно сожалеющим тоном: — Если ты убьёшь меня, то я буду только рад. Давно хочу умереть. От таких слов Ацуши немного успокоился, ведь вряд ли Дазай может сотворить что-то по-настоящему ужасное с задержанным, когда начинает полушутливую беседу о суициде. По крайней мере, так думал тигрёнок. — Тогда освободи меня и я исполню твоё желание, — не растерявшись от таких странных слов детектива, ответил Мидзуки, решив использовать их. — О, нет, — Осаму резко повернулся к нему лицом, поднимая указательный палец вверх, — я не могу. Не хочу, чтобы моя смерть принесла проблемы окружающим, а ты им можешь доставить лишние хлопоты. Так что извиняй, — Дазай беззаботно пожал плечами. В этот самым момент в комнату вошёл Доппо с Акико. Ацуши облегчённо вздохнул с их появлением. — Думаю, ты повеселился! — подходя к коллегам, радостно заявил Осаму. — Не шути, — строго проговорил Куникида, — давай к делу. Что узнал нового? — Ну, — начал перечисление Осаму, — если опустить то, что и так было известно, а именно то, что ты при этой операции пострадал и что они хотят взорвать Йокогаму, то я кое-что узнал, но не думаю, что это будет полезным. — Говори, — сказал Доппо, — потом уже разберемся, что нужно, а что нет. Дазай пожал плечами, начав: — Террористическая группировка, на сколько я понял, состоит из четырёх людей, называющих себя чёрными всадниками Апокалипсиса: по библейскому преданию, это священная христианская книга, всадников всего четыре: Чума, Голод, Война и Смерть. Если сделать вывод о том, что оставшиеся три, которых полицая захватила три дня назад, обладали способностями, подходящими к их прозвищам, то есть Чума мог медленно убивать, распространяя смертельный яд, а Голод с помощью прикосновения обезвоживать людей, чем вызвал летальный исход, то у нашего гостя тоже должна быть способность. Но пока я что-то не наблюдаю её. Кстати говоря, он великая и всемогущая Смерть, — последнее предложение было сказано уже с сарказмом, — и идеалист по натуре также, как наш Куники~идушка, — с лёгкой издёвкой косясь на Доппо, протянул Дазай. В ответ блондин лишь недовольно фыркнул, поправив очки. — А что насчёт взрыва? — флегматично спросила Йосано. — Я убью тебя! — завопил Мидзуки, вскакивая со стола и заставляя всех обернуться и посмотреть на него. Он схватил карандаш со стола и пробил им своё горло насквозь. Как только он это сделал, вокруг него закружилась ослепительно-алая пыль. — Всем отойти! — скомандовал Дазай, смотря на это. Несомненно, это была способность Кейко, но насколько она опасна — неизвестно. И значит, только Осаму может что-то сделать с минимальным риском. Но не успели детективы сказать хоть ещё слово, как Мидзуки, налившимися красным глазами посмотрел на Осаму, и едва слышно прошептал: — «В последний путь» После этих слов он скрылся за алой пылью, а когда она через секунду исчезла, Кейко и след простыл. Лишь окровавленный карандаш одиноко валялся на полу. Несколько мгновений детективы в исступлении взирали на открывшуюся их взорам картину. Первым очнулся Дазай, воскликнув: — Я понял, понял! — парень распростёр руки и подошёл к карандашу, который взял с помощью платочка, заранее, без разрешения хозяина утащенного у Куникиды, — это же просто великолепно! — он поднял карандаш вверх, чтобы все его видели, — похоже, способность нашей «Смерти» — это перемещение посредством смерти. Хотя, тут даже, наверное, именно нужно протыкать себе горло насквозь, ведь иначе он мог просто достаточно сильно удариться головой или свернуть сам себе шею или выпрыгнуть в окно. Интересная способность, согласны?!

Мидзуки Кейко Способность: «В последний путь»

В глазах Осаму плескалась ребяческая радость, он был явно воодушевлением произошедшим, но его быстро осадил Доппо: — У нас сбежавший преступник, которого мы целых два дня выслеживали, и возможная попытка подорвать город — чему ты радуешься?! — Не возможная, а точная, — завил Дазай, улыбаясь, — они точно где-то заложили бомбу. Тут в комнату на шум подбежали Танидзаки с сестрой и Кёка. Их быстро ввели в курс дела. — У нас пока никаких зацепок о том, где может быть бомба, — сообщил рыжик. Так как была возможность подрыва, то всё агентство решило заранее начать искать бомбу, ведь вдруг она окажется правдой. И как видно, не зря. — Тогда продолжаем поиски бомбы, — сообщил Куникида, — а эту «Смерть» найдём потом. Мы не знаем ни где, ни когда произойдет взрыв, так что нам стоит поторопиться. Вперёд! Вперёд! Все сотрудники ВДА разбрелись по зданию, начав судорожно искать информацию по этой бомбе, проверять звонки, пути, маршруты этих «всадников», словом, все работали на это дело, отложив другие обязанности на потом. Лишь Дазай залез в свой телефон, ухмыльнулся, взял ножницы со стола и незаметно выскользнул из офиса. Его исчезновение заметили не сразу.

***

Подложить жучок в карман рубашки Мидзуки для Осаму ничего не стоило. Так что теперь он точно знал, где находится эта «Смерть». Ну, а ножницы… Ножницы, вы сами понимаете для чего, верно? Дазай стоял на пороге одного из заброшенных домиков, на окраине Йокогамы. Он был одноэтажным, обветшалым, стены были деревянными, прогнившими от времени, их обвивали зелёные вьюнки; вокруг дома был небольшой лесок, которой так близко подобрался к постройке, что казалось: этот домик стоит в лесу. Кроме этого полуразвалившегося здания здесь ничего и никого не было. По скрипящим половицам Дазай медленно вошел в домик. Внутри было темно и пахло плесенью, ни единого звука. Осаму усмехнулся и прошёл в глубь здания. Никаких признаков того, что здесь есть кто-то другой, кроме него. Дазай осматривал комнату за комнатой, а их тут было немало. Кое-где стояла порванная, прогнившая мебель. Похоже, хозяева не очень-то хотели перевозить всё своё имущество. Или, может, они умерли, а наследников не обнаружилось, и поэтому дом так и пустует, ведь он стоит на окраине, в полном одиночестве, совсем никому не нужный. Осаму прошёл в новую комнату, которая, очевидно, раньше была кухней. Тут осталось несколько стульев и стол, на котором валялись вилки, ложки, кружки и нож. Дазай подумал, что нож ему тут как раз кстати. Он уже слышал, как кто-то крадётся за ним. Поэтому Осаму взял ножик в руки, словно проверяя, на сколько у него острое лезвие, а когда шаги позади превратились в открытое нападение, резко развернулся и, увидев летящего на него Кейко с отвёрткой в руке, ловко увернулся, выбивая оружие у него из рук и прокалывая ножом ладонь парня насквозь так, чтобы он был прибит к столу. По комнате раздался раздирающий глотку крик. — О, кого я вижу~у, — лукаво протянул Дазай, смотря на то, как Мидзуки пытается освободить свою руку. Но Осаму не дал ему и возможности. Шатен ловко развернул лицом к себе Кейко и, зловеще улыбнувшись, сказал: — Что ж, думаю, ты понимаешь, что лучше говорить? Спрашиваю один раз, а потом пеняй на себя: где бомба? — Ты совсем с ума сошел?! — воскликнул темноволосый пленник, по руке которого текла горячая струйка крови, — я ничего тебе не скажу! Ты мне ничего не сделаешь, ты блефуешь, ты — поганый коп, вы только чесать языком и умеете, а на деле ничего! — О, — сказал Осаму, чуть приподнимая голову, отчего Мидзуки, содрогнувшись, увидел, как безумный огонёк горит в глазах шатена, а Дазай лёгким движением достал из кармана ножницы: — Что ж, я бы не был так уверен во всём, как ты… — суицидник отвёл в сторону взгляд, а потом, резко посмотрев на Кейко, который уже понял, что лучше бы он умер, чем встретился с этим сумасшедшим парнем, приколовшим его к столу ножом, или проткнул себе горло отвёрткой и переместился, чем начал это нелепое нападение, вздрогнул, а Осаму добавил, пожав плечами, — к тому же, я не всегда был копом, как ты выразился… В голубых глазах Кейко только и застыл ужас, вместе с отражением блестящего металла ножниц. По комнате раздался дикий крик, за ним последовал протяжный стон, кашель, безумный смех, а на пыльном полу появилась алая лужа крови.

***

Первой пропажу Дазая заметила Йосано. Она быстро обошла все комнаты, даже спустилась в кафе, находящееся на первом этаже, позвонила парню, но он ей не ответил, и, поняв, что Осаму здесь нет, подошла к Доппо, сказав: — Дазай исчез. — А? Дазай? — загруженной работой, Куникида не сразу понял, в чём дело. Сколько у них было времени для предотвращения катастрофы — неизвестно, но скорей всего мало, а никакой новой информации детективам не удалось раздобыть: они были в тупике. Сейчас бы им очень пригодилась «способность» Рампо, но он до сих болел. Вопреки всем предупреждениям, он тайно ел мороженное, (что выяснилось позже), из-за чего заболел по второму кругу. А все сотрудники ВДА знали, что Эдогава может работать только на свежую голову, а когда он болел, в голове у него была настоящая каша. Сейчас нельзя было полагаться на Рампо, детективы рассчитывали только на себя. — Дазая нигде нет, — сообщила Акико. — Убежал, веревочник! — раздосадовано воскликнул Доппо, — мы тут из кожи вон лезим, работаем, пытаемся выяснить, где бомба, а он ускакал. Вот вернется, и я ему покажу, где раки зимуют! — с этими словами блондин ударил кулаком по столу. — Может с ним что-то случилось? — волнующимся тоном опровергла слова Куникиды Йосано, — может, его опять мафия похитила, когда он вниз за кофе, например, спускался? — Может-может, — важно согласился с ней заместитель директора, — но он справится. Раньше же справлялся. Отвернувшись от Акико, он снова вернулся к бумагам. Но девушку такой ответ не устроил. — Можно мне кто-нибудь пробьёт местоположение телефона Дазая, а я быстро съезжу туда и проверю, что он там делает? Если бездельничает, я его притащу сюда и мы все отчитаем его, даже выговор объявим! — брюнетка пыталась всеми способами добиться того, чтобы её отпустили из офиса в такое непростое время — когда надо найти бомбу и каждая секунда на счету. — Ладно-ладно, — отмахнулся от доктора Доппо, ведь брюнетка не умела работать на компьютере, девушка лишь просматривала газеты и бумаги, — если волнуешься — езжай. И отчитай его хорошенько. Кирако Харуно пробьет тебе его номер. — Спасибо большое! — радостно воскликнула Йосано, направляясь к главному хакеру агентства. Вскоре, Акико получила то место, где был телефон Осаму — окраина города, сплошной лес. Узнав это, девушка действительно забеспокоилась. Не медля ни минуты, она отправилась в путь. Спустя почти час, она добралась до назначенного места. Йосано сильно удивилась и испугалась одновременно, когда увидела старый заброшенный дом на опушке леса. Доктора охватил смертельный ужас, но вопреки ему, она шагнула вперёд по скрипучим половицам. В доме было холодно, девушка моментально замёрзла. Остановившись, Йосано прислушалась. Откуда-то с боку доносились тихие стоны. Сердце мигом бухнулось в пятки, когда она подумала, что это может быть Дазай. Акико, не соблюдая никакую осторожность, бегом направилась на звук, хотя из-за любого угла на неё могли напасть или устроить засаду, ведь её шаги были хорошо слышны и даже раздавались приглушённым эхом. Наконец, найдя нужную комнату, девушка забежал туда и, запыхавшись, воскликнула: — Даз… Лёгкий голос Акико повис в воздухе, словно пыль, а слово так и осталось недосказанным. Хотя брюнетка и была доктором, и привыкла к виду крови и изуродованных тел, и даже очень многое повидала на своём веку, не смотря на то, что ей было всего двадцать пять лет отроду, но то, что она увидела, вызвало у неё головокружение и чуть ли не рвотные порывы. Желудок предательски скрутило, а перед глазами зарябило от такого слишком знакомого металлического запаха крови, в которой была вся комната. Йосано остановилась на пороге, хватаясь за косяк. Такого ужаса она ещё ни разу не видела. Даже тем коридорам, заполненным ранеными во время войны, было не сравниться с тем, что видела сейчас Акико, может, именно из-за того, что к этому на данный момент был причастен Дазай. Как была сказано ранее, вся комната была в крови. На пыльных, заброшенных стенах ярко выделялись брызги алой жидкости, которая уже успела немного подсохнуть, с подтеками. Даже на потолке было немного крови. А уж про пол и говорит нечего. Рядом со столом, буквально горя алым, растеклась кровь. А в центре этой лужи сидело тело, точнее, это был Мидзуки, но его было невозможно узнать. Вся его одежда пропиталась кровью, принимая алый оттенок, к тому же местами она была порвана. На коже было огромное множество воронкообразных отверстий, явно, парня не просто ранили, а, проткнув, ещё и крутили в нём оружие. Одна рука так и осталась приколотили к столу. На лице были глубокие порезы, а вот глаз как раз наоборот не было: их выкололи. Единственным живым местом на теле Мидзуки была его шея и то понятно: предполагая, что её повреждения могут вызвать перемещение пленника, никто бы не рискнул затрагивать её, не добившись нужного ответа. Так поступил и Осаму. Чуть придя в себя, Йосано заметила, что на полу также есть огромное множество кровавых отпечатков ботинок, тут явно кто-то ходил. Даже не кто-то, а Дазай собственной персоной, ведь, стоило проследить путь этих кровавых улик, что и сделала Акико, как она сразу же наткнулась на их хозяина — Осаму, спокойно стоявшего у противоположной стены и прислонившегося спиной к ней. Парень что-то усердно набирал в телефоне, даже не обращая внимания на доктора. Хоть он и был развернут боком к Йосано, но она прекрасно заметила, что полы плаща шатена были испачканы кровью, также, как и его белые бинты с рубашкой. Всё указывало на то, что Мидзуки до предсмертного состояния довел именно суицидник. — Дазай! — наконец, воскликнула Йосано, подбегая к нему, — это… Это ты сделал?! — А? — бывший мафиози лениво поднял взгляд, а Акико содрогнулась. Его взгляд был таким пустым, отстранённым, равнодушным, что можно было с уверенностью сказать: это не взгляд человека, это не взгляд животного, это взгляд давно умершей души, чья оболочка стала вместилищем жестокости и кровожадности, бессердечности и холодности; этот леденящий кровь взгляд не мог принадлежать тому жизнерадостному Осаму, которого знала Акико; это был настоящий взгляд демона, готового вырвать сердце голыми руками любому, кто встанет у него на пути. — Йосано? — на секунду в глазах Дазая проскользнуло удивление, от чего его взгляд стал мягче, но через секунду он вернул себе прежнюю неприступность и холодность, — зря ты сюда пришла, — мрачно сообщил Дазая. Страшно. Акико было жутко страшно, её пальцы заледенели, а тело не слушалось. Даже если бы она сейчас решила убежать, то не смогла: при первом же шаге упала на пол — ужас сковал девушку. Неужели Дазай сейчас расправиться с ней? Но ведь Йосано не так-то просто убить, если не говорить о том, что это почти невозможно. Тогда он сотворит с ней что-то хуже, чем просто смерть? Акико чувствовала, что её парализовало от страха, от этого ужасающего своей безразличностью взгляда ранее неизвестного ей Дазая. Но не смотря на это, Йосано не собиралась отступать. Сжав ладони в кулаки от напряжения, собрав всё своё мужество, она посмотрела в эти карие бездны отчуждённости глаз Осаму, требовательно спросив, пытаясь скрыть дрожь в голосе с помощью разделения слов: — Это. Сделал. Ты? — Да, я, — спокойно, словно в этом нет ничего особенного, сказал Осаму. Словно это не он только что беспощадно пытал человека, довел его до смерти и с наслаждением и хохотом слушал его стоны. — З-зачем? — всё с таким же напопром спросила Акико, но в конце её голос предательски дрогнул. Однако, Дазай будто и не заметил этого. Показывая ей экран телефона, он сказал: — Надо же было не дать бомбе взорваться. Йосано уставилась на экран. Там было написано: «Кому: Идеалист. Текст: Порох заложен в канализационных ходах под Йокогамой. Взрывчатки соединены между собой. Время взрыва: сегодня в полночь. Сообщи полиции.» Акико удивлённо охнула. Неожиданно, что бомба оказалось не бомбой, а серией пороховых взрывчаток, которые будут взрываться по цепочке и действительно могут разрушить весь город. — Но ведь это не причина, — заявила Йосано, переводя взгляд с экрана на Осаму. Страх постепенно отступал, на его место приходило праведное возмущение. — Разве? — Дазай смерил девушку холодным взглядом, убрав телефон в карман плаща и скрестив руки на груди. — Конечно! — воскликнула Акико, — он… Он ведь тоже человек, хоть и террорист, ему тоже больно, а ты превратил его просто в кровавое мессиво! — В замен тысячи людей по всему городу останутся в живых, — пожав плечами, Осаму перевёл взгляд на «своё творение» в виде полумертвого Кейко. — Мы могли решить это более мирным путём! — уже открыто возмущалась Акико, — мы бы нашли эту бомбу, в конце концов, можно было бы попытаться спросить у Рампо! — Ты отрицаешь, что жизнь одного можно променять на жизни сотней, если не тысячей людей? — с лёгким вызовом спросил Дазай, снова смотря в упор на Йосано. — Нет! — воскликнула та, — но ты, не испробовав все мирные методы, сразу же перешёл к насилию! Отвратительно! Лицо суицидника искривился в ироничной усмешке: — Отвратительно? — переспросил он с каким-то холодом в голосе, — да, так. Ужасно, бесчеловечно, бессердечно? Да, именно. Только сейчас заметила, что я бывший мафиози? Только сейчас поняла, что я самый настоящий демон, которому наплевать на всё? — Ты совершенно не ценишь жизнь! — возмутилась Йосано, вертикально разрезав воздух рукой, — не свою, не чужую! Ты… Ты совсем не изменился! Ты всё такой же, каким был в мафии! Ты просто притворяешься! Ты лгун, лгун, самый настоящий лгун! — Я, вроде, и не говорил, что изменился, — ровным тоном сказал Осаму, — даже наоборот: говорил, что не изменился. Такое спокойствие в купе с безразличием жутко бесило Йосано, поэтому она просто взорвалась после слов парня: — Ты строишь из себя детектива, защищающего жизни других, но на самом деле ты не можешь быть им! Как может человек, не ценящий жизнь, защищать эти жизни?! Это просто невозможно! Дазай чуть отвёл взгляд, пожав плечами. То, что он даже не ответил девушке, её разозлило до крайней степени. Обуреваемая яростью, она воскликнула: — Ненавижу! Ненавижу тебя! Ты даже хуже, чем Огай! Дазай прекрасно понимал, что поступил неправильно, по старым привычкам. Было множество способов для решения проблемы с бомбой, но этот, к которому он прибегнул, был для шатена самым простым. И хоть он это понимал, но пытался оправдаться безвариантностью. От этого ему становилось ещё хуже. А уж последние слова окончательно добили парня. Йосано, которая заменила ему вселенную, ненавидит его. Случилось именно то, что ночью ему вещал голос. Кошмар сбывался наяву. А уж сравнение с Огаем, который был ещё той мразью… Который косвенно был виновен в смерти лучшего друга Дазая — Оды… Кратко говоря, это было очень обидное сравнение, а уж то, что Йосано сказала, что он хуже, чем Мори, ещё сильнее ранило Осаму. Обидно. И больно. Больно от того, что та, кому Дазай доверял, говорит такое, и от того, что Йосано на самом деле так считает и эти слова могут быть правдивыми. Суицидник поджал губы, сжав в пальцах плащ. — Тебе действительно не стоило сюда приходить, — кратко изрёк парень, резко сорвавшись с места и направляясь к выходу. Девушка лишь удивлённо смотрела ему в след. — Ты куда? — растерянности спросила Йосано, понимая, что сказала что-то лишнее. Но Дазай не ответил, остановившись у двери на кухню и не оборачиваясь, тихо сообщил: — Не советую тебе его лечить. Он очень буйный. Ещё нападёт на тебя в знак благодарности, — конечно, под «ним», Осаму подразумевал Мидзуки. Возобновили движение, Дазай быстро покинул дом и направился в Йокогаму. Он пытался убежать. Убежать от событий, от происходящего, от реальности, от себя. Именно, от себя. Остановившись, выпав из мыслей, Осаму взглянул на реку, вдоль которой шёл, вдалеке виднелся мост, с которого он так любил прыгать. Солнце медленно, но верно подбиралось всё ближе и ближе к горизонту, от чего вода стала приобретать у соседнего берега золотистый оттенок. Лёгкий ветерок освежал, нагонял слабую рябь на воде. Несколько секунд Дазай просто смотрел на эту картину удивлённым взглядом, словно впервые увидел всё это, как неожиданно прозревший слепец. — И что я делаю? — задал в пустоту риторический вопрос парень. «Очевидно, это правда. Это моя судьба. Терять то, что я так долго искал, в момент обретения. И только смерть исправит меня, прервет эту линию бесконечных жизненных страданий». Лёгкий ветерок дул в сторону Йокогамы.

***

Йосано лишь недовольно цокнула на реплику Осаму. А ведь он догадался о её намерениях. От этого девушка ещё больше взбесилась. «Что ж, — подумала Акико, — ну и иди! Скатертью тебе дорожка!» Фыркнув, она поправила заколку и, подойдя к Кейко, который еле дышал, моментально исцелила его. Это было несложно, даже ранить его не пришлось — Мидзики и так был при смерти.

Йосано Акико. Способность: «Не отдавай, любимый, жизнь свою»

А дальше всё произошло именно так, как сказал Осаму. Этот парень попытался напасть на Йосано, но та ловко увернулась. В итоге небольшой схватки, Кейко скрылся, а Акико побоялась углубляться за ним в лес на закате. Так что преступник вновь оказался на свободе. Девушка же отправилась домой. Йосано пребывала в растрёпанных чувствах. Дазай… Он действительно монстр. Сделать такое, не моргнув глазам… Только от одной мысли об этом доктора пробивала дрожь. Но с другой стороны, Акико явно переборщила, сказав: «ненавижу», — и сравнив Дазая с Огаем. Даже Осаму не заслуживает такого сравнения. Йосано чувствовала себя как не в своей тарелке, словно это не шатен, а она пытала парня, доведя его до смерти. Придя домой поздно вечером, Акико, не поужинав, улеглась спать. В этот вечер в её блокноте появилась одна единственная заметка: «Запись двадцать седьмая: Я не смогла принять его.»