Вылечи меня

You were my source of strength, I've traded everything That I love for this one thing — Stranded in the offering…

Дазай в полном одиночестве стоял в кабинете у окна. Ни снующие туда-сюда люди, ни плотный трафик, ни разлетающиеся зелёные листья — ничего не привлекало внимание детектива. Он смотрел как будто сквозь суету, мыслями будучи далеко-далеко за пределами мира и космоса. «Как это — просто поговорить? Подойти к Йосано и сказать… Что сказать? Попросить прощения, во-первых, — начал решать про себя Осаму. — Во-вторых… Наверное, пообещать измениться? Пфф… Кого я обманываю? Я такого точно пообещать не могу! Могу лишь попробовать, и то не факт, что из этого что-то путное выйдет… Так… А дальше? Дальше сказать о том, что я чувствую к ней?» На секунду Дазай залился краской, становясь похожим на спелое яблочко, но потом снова побледнел, принимая свой обычной облик. «Нет, правда, и чего я засмущался?! — возмущённо воскликнул про себя парень, всё ещё с отрешённым видом смотря в окно, — нет здесь ничего такого! И чего я боюсь?! Это ведь… по-детски… смущаться своих чувств и скрывать их… Хотя, нет, даже дети не смущаются. Они просто берут друг другу за руки и строят песчаные замки вместе. Смущаются подростки, но, право, чего смущаться? Ведь это так естественно — влюбляться. А мы оба давно уже взрослые люди, нечего в детство впадать! Да, именно так! Действительно, мне нечего бояться, ведь она в любом случае не будет смеяться надо мной. Ведь… так?» — Ты закончил с уборкой? — голос Акико застал Осаму врасплох. От неожиданности он чуть не подпрыгнул, кончиками пальцев ощущая мурашки. — Да, закончил, — подтвердил Дазай, всё ещё стоя у окна и не поворачиваясь лицом к Йосано, боясь посмотреть ей в глаза. — Славно же тут поиграла Кёка с Ацуши… Раза в два навела больше беспорядка, чем я, — парень тихо усмехнулся. — Неужели обиделся, что Куникида тебя одного заставил убираться? — хихикнув, спросила Акико и поправила прядь волос. — Нет конечно, — в своей обычной беззаботной манере ответил Дазай, пожимая плечами. — Просто… — Дазай, — резко, твердо и решительно сказала Йосано, — я думаю, нам надо поговорить. Осаму облегченно вздохнул: — Да, определённо надо, — детектив пересилил свой страх и повернулся лицом к Акико, смотря прямо в её серые глаза, в которых мятежно бушевала сиреневая буря. Осаму хотел видеть, какие чувства испытывает Йосано к нему, но для этого он должен был и сам показать ей свои. И парень сделал это. — Кто начнёт? Ты? Начинай. Тень растерянности едва заметно проскользнула на лице Акико. Сморгнув наваждение, девушка сжала ладони в кулаки, тихо выдохнула и заговорила: — Дазай, я… Я очень виновата перед тобой. Тогда… Эх… — врач опустила голову, подыскивая нужные слова. — Сложно, надо бы по порядку. Я сказала, что ты хуже Огая. Это не так. Это неправда. Ты во сто крат лучше него. Тебя нельзя с ним сравнивать, ведь это сравнению просто не поддается! — Акико резко вскинула голову, смотря на парня, но, встретившись с ним взглядом, немного оробела. — Я просто… сказала это тогда, погорячившись, на эмоциях. Понимаешь? Ты должен меня понять, ведь ты знаешь моё отношение к насилию и жестокости. Но в тот раз… В тот раз ты был прав, и твои действия были единственным правильным решением. Да, конечно, можно было немного повременить, но ведь времени не было. Я… Я правда очень сожалею, что накричала на тебя тогда. Я была неправа. Извини. Да и в конце концов, я не имею права судить тебя, твои поступки, твои методы, ведь я такая же, как и ты! Между нами нет разницы. Ты пытал того человека, чтобы спасти сотни, а может и тысячи других. Не знаю, благородно это или нет, но твои действия оправдываются результатом, который сейчас налицо. А я… Я даже не такая, как ты. Я хуже. Я не просто убиваю людей, я их долго мучаю, насмехаюсь, наслаждаясь криками. Я настоящая садистка, но даже то, что в конце концов, после трёх или четырёх таких пыток они становятся абсолютно здоровыми, не оправдывает меня, ведь… — Хватит! — резко прервал Дазай Йосано. По мере того как она говорила, его глаза округлялись, а лицо вытягивалось от удивления. Слушать, как Акико принижает себя, было выше сил детектива. — Не смей сравнивать нас! — почти прорычал он, а в глазах его блеснул нехороший огонёк. — Мы не одинаковые. Ни капли. Между нами большая разница. Как ты этого не понимаешь?! — Дазай опустил взгляд и продолжил уже более спокойным тоном. — Ты доктор, ты спасаешь жизни людей, ты обязана защищать тех, кто нуждается в этом. И то, что ты причиняешь кому-то боль, вполне нормально. Невозможно провести спасательную операцию, не взяв в руки скальпель и не нанеся порезов. Понимаешь? А я… Я бывший мафиози, и я вряд ли когда-нибудь смогу искоренить старые привычки. Даже если откинуть моё прошлое, и взять лишь тот случай. То, что я сделал, не имеет оправдания. Абсолютно никакого. Это должен быть последний способ для достижения цели, а он стал первым. Глупо, очень глупо. Я не могу называть себя детективом по простой причине — может, сейчас я и играю на стороне закона, но я всё тот же мафиози, применяющий старые методы. Изменилась лишь цель. Не я. Понимаешь? — Дазай тряхнул головой и посмотрел на ошеломлённую Йосано. Казалось, они поменялись ролями — каждый из них принял позицию оппонента, пытаясь доказать свою правоту. — Я… Даже Огай не такой притворщик, как я! Он не обманывает ни себя, ни других тем, кем он является! Нет! Он такой, какой он есть. — Он самый настоящий притворщик, — лицо девушки мгновенно помрачнело. — Он обманывает всех… Абсолютно всех. — Ох, ты меня не поняла, — из груди Осаму вырвался печальный вздох. — Он притворщик, да… Но для чего он делает так? Лёгкое непонимание отразилось в глазах Акико. Несколько секунд она молчала, с нерешительностью смотря на Дазая, пытаясь найти ответ. А детектив не торопил, ожидая, что девушка сама всё поймёт. Он хотел, чтобы она сама осознала всю паршивость ситуации, увидела эту тонкую, почти незаметную грань, которая отличает маски Осаму от притворства Огая. Парень хотел, чтобы Йосано нашла эту невидимую, но вносящую радикальное различие черту между Дазаем и Мори, между их игрой на люди и истинным «я». Но Акико так и не произнесла ни слова. Тогда пришлось заговорить Осаму и дать девушке ответ на свой же вопрос: — Огай — притворщик. Он часто выдаёт себя за того, кем не является. Но у всего этого есть причина, и она заключается в том, что это притворство идёт на благо его организации. Его притворство направленное, оно преследует определённые цели, пусть и аморальные, но всё же, — речь прервалась, несказанные слова повисли в воздухе, пеплом оседая в сознании Йосано. — Но все это знают. А я? Я вру, я притворяюсь, я играю… Но для чего? — Может, ты просто хочешь влиться в новый коллектив? — Дазай уловил еле заметную дрожь в голосе Акико. Он усмехнулся. — Вот видишь, — он нервно дёрнул плечами. — Даже сейчас я лгу и тебе, и себе. Ты как в воду смотришь. Я действительно хочу влиться в коллектив, понравиться новым коллегами. Но что с того? Я делаю вид, что пытаюсь измениться, но у меня не выходит даже это! Только и могу, что врать, убеждать всех, что уже другой, что я уже не тот кровавый мафиози, от упоминания которого у всех бежали мурашки по спине! Я не тот! Не тот! — Дазай чуть ли не в истерике вскинул руки. — Но ведь я именно я! Понимаешь?! Я… Я действительно ужасен. Детектив замолчал и тихо выдохнул, успокаиваясь. — Я правда ужасен, — шепотом сказал Осаму, виновато смотря на Акико. — Но даже так, я не хочу тебя терять. Знаешь, ты преподала мне хороший урок. Я… Наверное, именно благодаря этому я понял, что ты дорога мне. И я сильно виноват перед тобой, поэтому… прости меня. Я… Я действительно постараюсь исправиться! — Дазай с отчаянной надеждой посмотрел на Йосано. — Тогда я понял, что дорожу тобой, что больше не один. И сразу же потерял тебя. И до сих пор продолжаю терять. Я… Я не хочу такого конца. Поэтому, пожалуйста, прости меня! Дай мне второй шанс! Как бы я не хотел, я не могу тебе обещать, что больше такая ситуация не повторится. Я не могу поклясться, что изменюсь, но я буду стараться, честное слово, я буду пытаться хоть что-нибудь изменить в себе! Пожалуйста, Йосано, прошу тебя! Я действительно сожалею! — Дазай опёрся руками о стол и опустил голову. — Я прекрасно знаю, что ты ненавидишь меня за всё это… Но даже так… Прошу тебя, дай мне второй шанс! Осаму смолк, сжав ладони в кулаки, ожидая вердикта от девушки. Что она скажет? Простит? Нет? Дазай сильнее сжал руки, да так, что ногти до красных полумесяцев впились в ладони. Парень не смел поднимать головы и смотреть на девушку — боялся увидеть на себе её гневный взгляд. — Ты… Ты ведь не дал сказать мне самого главного, — всё ещё находясь в лёгком шоке от монолога Осаму, проговорила Акико. — Я не испытываю к тебе ненависти. Йосано поджала губы и, решившись, подошла к столу, вставая напротив детектива, который слушал девушку с замиранием сердца. — Осаму, тебе не нужен второй шанс. Ты уже изменился. Нет, даже не так. Ты меняешься, даже не замечая этого. Да и… Не бывает идеальных людей, у всех есть свои скелеты в шкафу. И твои… Честно, я была в ужасе, увидев лишь некоторых из них. Но, понимаешь, эти скелеты — это часть нас самих, без них мы — не мы, ведь именно на ошибках прошлого мы и учимся. — Так ты прощаешь меня? — тихо перебив девушку, спросил Дазай. Его сердце словно сковали тысячи железных цепей, из-за чего каждый его удар отдавался жуткой болью. Осаму был напряжён до предела. Он не шевелился, ощущая дрожь в руках. Чёлка скрывала глаза от взгляда Йосано. Девушка не могла видеть, как в ожидании свёл брови парень, как он прикусил губу, боясь, что Акико ответит отказом. Выдохнув, Дазай попытался расслабиться, немного разжал кулаки. «Будь что будет», — подумал Осаму, открывая глаза. — Конечно! — горячо воскликнула Акико. — Конечно я тебя простила! Осаму, я не держу обиды. Вообще, это я должна у тебя просить прощения, а не наоборот! Дазай еле заметно повёл плечами. Казалось, что тиски, в которые он был зажат всё это время, разжались, и теперь парень мог вдохнуть полной грудью, не чувствуя адскую боль, преследовавшую его по пятам. «Простила», — билось неровным пульсом в голове. — Правда простила? — по-детски наивно переспросил Дазай, поднимая полные надежды карие глаза на Йосано. — Правда, — Акико ярко улыбнулась, и от этого Осаму стало тепло. Давно он не видел такую улыбку, адресованную ему. — А мы… — продолжил парень. — Кто мы теперь друг для друга? Всё по-старому? — Нет, по-старому быть не может, — пожав плечами, задумчиво сообщила Йосано, — ведь слишком много произошло. Думаю, наши отношения будут… — пытаясь подобрать слова, девушка несколько раз щёлкнула пальцами. — Как по-старому, только лучше. Как тебе такой вариант? — Мне нравится, — Дазай попытался улыбнуться искренне. Получилось неплохо. — Только… Знаешь, я… Осаму умолк на полуслове, ища в себе силы признаться Акико в чувствах. Сердце отбивало «sos» по морзе. Дазай от такого темпа был готов упасть в обморок. Но он держался. — Знаешь, я… — начал детектив, но был грубо перебит Ацуши, зашедшим в кабинет: — Дазай-сан? Йосано-сан? Вы… — глаза тигра округлились, ведь оба семпая посмотрели на него. — Вы ругаетесь?! — перепугался парень. Довольно двусмысленно они стояли по разные стороны стола, а Осаму ещё опирался на него. Юный детектив в панике мигом подскочил к ним, встав сбоку от стола. Наверное, Накаджима был чуть ли не единственным эспером, который замечал, что между Йосано и Дазаем что-то происходит, но что — не мог понять. Не из глупости, но из-за отсутствия опыта. — Йосано-сан, простите Дазай-сана, он не специально! Он правда не хотел! Пожалуйста, не сердитесь на него, он просто… Он просто такой, какой он есть! — И почему чуть что, то я всегда виноват?.. — надувшись, протянул Осаму. — Ох, Ацуши, не волнуйся, мы не ругаемся, — сказала Йосано, ласково улыбаясь. — Мы просто разговаривали кое о чём. — Да? — Накаджима посмотрел на Дазая, ожидая его подтверждения. — Да! — усмехнувшись, сказал Осаму и шутливо щёлкнул Ацуши по носу, от чего тот оторопел на несколько секунд. Выйдя из-за стола, Дазай добавил. — Искал меня? Что-то случилось? — Да, — смутившись, ответил Ацуши. — Я хотел попросить у вас прощения, ведь именно я развёл беспорядок, а убирались вы… — Пустяки, — махнув рукой, сказал Осаму. — Я сам всё это затеял, так что не парься. — И ещё… — неуверенно продолжил младший детектив. — Харуно поступила информация, что несколько дней назад на одного из охранников портовых складов было совершенно нападение. Он не пострадал, но у него украли оружие. Судя по описанию, очень похоже на нашу сбежавшую Смерть… из четырёх всадников. Помните? — А, это… — вздохнул Дазай. — Да, помню. Что ещё? Это всё? — У вас есть догадки по этому делу? — взглянув на семпая, спросил Накаджима. — Нет, — передернув плечами, ответил Осаму, — совершенно никаких. А теперь всё? — Нет, — сконфузившись, сипло сказал тигр. — Рампо… Рампо-сан сказал, что Кейко будет мстить. И просил передать эти слова Вам. — Да неужели? — усмехнулся Дазай. По спине Йосано пробежали мурашки, ведь именно на ней лежит вся ответственность за воскрешение и дальнейший побег преступника. Исподлобья посмотрев на Осаму, девушка сказала: — Прости за то, что тогда я тебя не послушала… — И правильно сделала, — снова усмехнулся Дазай. Его возможность мести ни капли не пугала, даже наоборот — раззадоривала. Кто знает, может именно этот Кейко подарит ему долгожданную смерть? — Вы о чём? — непонимающе хлопая глазами, спросил Ацуши. — Да так, — отмахнулся Осаму, пряча руки в карманы и хитро щурясь. — Ты мне лучше скажи: как у тебя дела с Кёкой? Уже целовались? — Ц-целовались?! — Ацуши моментально покраснел как помидор. — Д-дазай-сан, Вы о ч-чём?! — Ох, ты прекрасно знаешь, о чём я~, — лукаво подмигнув, сказал Дазай. — Правда ведь, Ацу~уши? Казалось, ещё немного и даже белесые волосы станут такими же красными, как и сам Накаджима. На помощь ему пришла Йосано. — Дазай, — с лёгкой укоризной в голосе сказала девушка, — вот что ты делаешь? Не приставай к Ацуши с такими вопросами, — она скрестила руки на груди. — А что такого-то? — состроив грустную физиономию, обиженно протянул Осаму. — Я ведь помочь им хочу~ «Кто бы помог мне?» — подумал детектив. Дазай чувствовал себя последним трусом. Стоило по-хорошему выгнать Ацуши и закончить начатое. Но сердце Осаму замерло, язык присох к нёбу, отказываясь подчиняться. Слово за слово, фраза за фразой, и, кажется, от Накаджимы уже не отделаться. Он был спасательным кругом, за который хватался детектив, понимая, что ему требуется утонуть. Утонуть, чтобы признаться. Утонуть в чувствах, в самом себе, в глазах Акико. Стоя на краю пропасти, Осаму боялся. До дрожи в коленях боялся и презирал себя за трусость. «Скажу! Я обязательно скажу! — решил про себя Дазай. — Но не сейчас… Не при Ацуши…» — Они разберутся без твой помощи, — усмехнувшись, сказала Акико и заправила прядь за ухо. — Ладно-ладно, — замахал руками Осаму, — сами, так сами. — Дазай наигранно-виновато улыбнулся и, разведя руками, потерянно спросил. — А теперь, пожалуй, за работу?

***

Don't leave me here like this, Can't hear me scream from the abyss?

— Дай печеньку-у, Акико-о-о, — захныкал развалившийся на диванчике Рампо. В руках он держал кружку горячего чая. — А не слишком много сладкого? — усмехнувшись, спросила девушка, сидя рядом, но всё равно выполнила просьбу детектива. — На, держи. — Вай! Спасибо! — как ребёнок, радостно воскликнул Рампо, хватая печенье и запихивая его с блаженством себе в рот. — А у тебя не было кариеса из-за такой любви к сладостям? — поинтересовался Доппо, сидевший по другую сторону от великого детектива. — Не~а, — нараспев сказал Рампо, — не было! — Куникиду~ушка, — елейно протянул Осаму, занявший весь диван напротив, — пода~ай печеньку! Будь до~обр! — Совсем обнаглел?! — возмущённо воскликнул Доппо. — Сам возьмёшь! — Ох, — обречённо вздохнул Дазай, начиная ломать комедию, — и никому-то я не нужен! Никто мне даже печеньку не подаст, стакан воды не принесёт! И буду я умирать голодной смертью! Ох! Ах! Так жестоко! Так одиноко! О-о-о! — Дазай протянул руку вперёд, прикладывая другую ко лбу и продолжая лежать на животе и попивать чай, который любезно для всех приготовила Акико. — Я вижу! Вижу свет! Свет в конце туннеля! Неужели я умираю?! — Размечтался, — усмехнулась Йосано. Привстав, она положила печенье на кружку Дазая. — О~о! — радостно протянул Дазай, а потом весело посмотрел на девушку. — Спасибо! Парень не смог сдержать улыбки по-обычному глупой и непривычно влюбленной. Уголки губ сами собой поползли вверх, как бы Осаму не хотел остановить их, и растягивались в довольном сигнале мимики. Сильно сжатые губы, еле сдерживаемая улыбка, какой-то непонятный и без причины радостный огонёк в глазах — Дазай старался выглядеть как и всегда, но выходило плохо от слова «совсем». Однако никто из коллег не сделал ему по этому поводу замечания — у всех были свои дела и проблемы, и им было далеко не до странного поведения Осаму, для которого, казалось, «странно» было вторым, если не первым, именем. — Шут гороховый! — фыркнул Доппо, скрещивая руки. — А ты, Йосано, зачем потакаешь ему? — Он забавный, — пожав плечами, сказала врач. — А ты чем-то недоволен? — язвительно поинтересовался Дазай. — Завидуешь? — Недоволен?! — взвился Куникида. — Ещё как! Во-первых, почему ты вечно с ногами лежишь на диване?! Во-вторых, почему ведёшь себя как ребёнок? Честное слово, иногда я сомневаюсь, что ты старше пяти лет! — Ну, мне так удобно… — задумчиво протянул Осаму. — Это ответ на оба вопроса. Такой ответ разозлил Куникиду. Конечно, можно было подумать, что он просто ненавидел Осаму с его замашками и был готов придушить при первом удобном случае. И это было отчасти правдой. Дазай до чёртиков бесил Доппо в большинстве случаев, но не всегда. Бывали между ними и моменты нормального общения. Однако сейчас замдиректор покраснел от злости и уже собрался начать читать нравоучения Осаму, но его внимание резко переключилось на Рампо и Йосано. — Ну, Аки-ико-о, — тянул Эдогава, — уже всё-ё? Брюнет умудрился испачкаться печеньем и несколько крошек чудным образом прилипли к лицу гениального детектива. Акико, взяв салфетку, утирала Рампо рот, фырчащего, как котик, и недовольно щурившего глаза. «Интересно, такое и раньше было? Или это впервые?» — подумал Дазай, смотря на эту парочку. Переведя удивлённый взгляд с детективов на кружку чая, Осаму грустно улыбнулся. Он не испытывал острой и жгучей ревности, но чувствовал печаль, боясь того, что его чувства окажутся не взаимными. Независимо от возраста и пола любой человек боится этого, и Дазай не был исключением. Тоска волной окатила его, детектив еле заметно вздохнул. «А если они встречаются? — шальная мысль пронеслась в голове Осаму. — Ведь… Ведь если это окажется правдой, с моей стороны говорить Йосано о том, что я испытываю к ней, будет верхом невежества! Тогда… Она наверняка прервёт все связи со мной… Надо выяснить.» Ревность бывает разной. Кого-то это чувство сжигает изнутри, у кого-то горит в сердце адским пламенем ненависти и любви, олицетворяя собой само понятие принадлежности и зависимости. «Моя и больше ничья», — таков девиз ревности. А кто-то от неё молча страдает. Она как медленно действующий яд попадет в кровь, разъедает внутренности, органы, заставляет кашлять кровью и судорожно дышать, теряясь в догадках: «Верна ли мне моя любовь?». Ревность поражает клетку за клеткой, заражает, мешает здраво смотреть на мир, лишает слуха и зрения, беспощадно топит людей в собственных сомнениях и достигает сердца… Ревность отравляет всё: эмоции, чувства, мысли. Ревность — это универсальный, применимый ко всем яд. И Осаму не был исключением. Он чувствовал ревность. Она не полыхала в груди негасимым костром, не топила его в пучине мук, но горячо обжигала всё внутри, медленно тянула на дно собственных страхов. Ревность для Осаму была именно тем жрецом, вызывающим самые потаённые страхи наружу, колышущего все самые жуткие воспоминания и размышления. Ревность — возбудитель неуверенности. А сейчас это Осаму было надо меньше всего. Но ведь он не выбирал, пить этот яд или нет. Сейчас яд выбрал его. Парень решил бороться с этим противным, вязким, обжигающими чувством, отвлекаясь на происходящее вокруг. Но он тут же увидел, как Йосано мило помогает Рампо, и ревность лишь с новой силой вспыхнула в груди Дазая. — Ууу, — обиженно протянул Рампо, когда Акико, наконец, отстала от него, и утёрся, фыркнув. — Ну-ну, — усмехнулась Йосано, выкидывая салфетки в урну. Эдогава не ответил, продолжая пить чай. Доппо тоже замолчал, чувствуя неловкость атмосферы. Йосано, казалось, всё было всё равно. Она спокойно сидела, потягивая чай, а Дазай всё лежал и рассматривал своё отражение в бергамотовой глади, грустно улыбаясь. — Оу, — прервала тишину девушка, вставая, — у меня чай кончился. Пойду ещё сделаю. Она уже хотела уйти в медпункт, как Рампо окликнул ее: — Акико, а мне тоже сделаешь? Девушка мягко, ласково улыбнулась и, взяв пустую кружку у Эдогавы, кивнула. Покачивая бедрами, она скрылась в своём кабинете, и лишь лёгкий стук каблуков резонировал о стены. Трое мужчин остались сидеть неподвижно, в какой-то странной атмосфере. «Это же шанс! — восторженно подумал Дазай. — Сейчас или никогда!» От мысли, которая неожиданно озарила, Осаму чуть не подпрыгнул на месте. Сдержался. Он быстро, почти в один глоток, выпил остатки чая, обжигая горло, и резко встал с дивана, поражая такими торопливыми движениями своих коллег. — Ох, тоже кончился ча~ёк, — в своей обычной манере пропел парень, пожимая плечами. — Пойду к Йосано, попрошу сделать мне ещё кружеку~ Усмехнувшись и тихо хихикнув, Дазай быстро направился к кабинету доктора и уже через секунду скрылся за его дверью. — Дазай… — протянул Доппо, смотря и на свою пустую кружку. — Может и мою… Но было уже поздно. Детектива и след простыл. — Ох, — фыркнул Куникида, — не дослушав, он ушёл! Что за манеры?! Блондин недовольно скрестил руки на груди и уже хотел было подняться, чтобы пойти и по примеру Осаму попросить Йосано о добавке, но был остановлен и посажен обратно на диван Эдогавой, который положил ему на плечо ладонь и серьёзно сообщил, сверкая своими по-кошачьи зелёными глазами: — Не надо.

***

And now I wish for you my desire: Don't leave me alone 'cause I barely see at all, Don't leave me alone!

— Можно~о? — елейно протянул Осаму, приоткрывая дверь в кабинет Акико. Та уже хлопотала над электрическим чайником, очевидно, в нём кончилась вода. — Да-да, проходи, — ответила Йосано, не оборачиваясь. — Ты по поводу или без? Осаму бесшумно прошёл в кабинет, опасливо озираясь по сторонам. Он подошёл и присел на стул для пациентов, поставив пустую кружку на стол перед Йосано. — Смотря что понимать под поводом, — усмехнувшись, лукаво сказал он. — Если нехватка чая в крови — веская причина, то я болен и прошу вылечить меня, доктор Йосано! Акико прыснула. Всё же, ей очень не хватало разговоров с ним. — Тебе придется подождать, пока вода закипит, — сказала девушка, щёлкая кнопкой включения. Сама она села за свой рабочий стол — прямо напротив Осаму. — Как скажешь~ — пропел парень, весело смотря на девушку и чувствуя себя словно на раскалённой сковородке. Может, ему сейчас стоило применить всё своё мастерство и лукавство и окольными путями выяснить, встречается ли Йосано с Рампо, но Дазай не мог собраться с мыслями, чувствуя, как противоречивые эмоции разрывают его на части. Поэтому детектив решил спросить в лоб, беззаботно улыбаясь и смотря прямо на доктора: — А что связывает тебя и Рампо? — С Эдогавой? — удивлённо переспросила Йосано. — В каком смысле? Врач недоумевающе смотрела на Осаму, не совсем понимая, что именно он имеет в виду. — В каких отношениях вы состоите? — перефразировал Дазай, ещё более глупо улыбаясь и сжимая ладони в кулаки под столом. — В каких отношениях?.. То есть… — до Йосано наконец дошёл смысл его слов. — А! Думаешь, я с ним встречаюсь? — Не думаю, а предполагаю, поэтому и спрашиваю, — качнув головой, задумчиво проговорил Дазай. Девушка усмехнулась: — И с чего ты это взял? — Ну, — растерянно протянул Дазай. Он никак не рассчитывал, что сейчас ему придётся отвечать на вопросы Йосано. — Просто… Вы друг друга зовёте по именам… И ведёте себя друг с другом так… Ласково? — Осаму, — по-доброму усмехнувшись, сказала Акико, — не придумывай лишнего. Разве я не рассказывала? Когда я попала в агентство, нас было трое: директор, Рампо и я. Мы жили вместе, как семья. Именно Эдогава показал мне светлую сторону моей способности. Знаешь, это даже чем-то похоже на то, как ты помог мне тогда… с министром. Ты сделал выбор за меня, а Эдогава, когда я только попала сюда, сказал, что я могу и не использовать свою способность вовсе — это мой выбор. Забавно, да? — Йосано подпёрла голову рукой, вспоминая своё знакомство с гениальным детективом всех времён, и улыбнулась. — Мы как брат с сестрой. Причём, время от времени мы передаём старшинство друг другу. Так что вот так… — на секунду Акико замолчала и, вздохнув, перевела взгляд, оттеняющий озорством, на Осаму. — А тебе зачем? Дазай ответил не сразу. Сперва он вытащил руки из-под стола и, облокотившись локтями, сложил их в замке. Осаму начало немного трясти, он побледнел — слишком сильно волновался. Именно сейчас был наиболее подходящий момент для признания, но этот чёртов страх! Горло словно онемело, язык отказывался слушаться, в пальцах неприятно покалывало от осознания всей ситуации. Она казалась абсурдной. «Дазай Осаму, тот самый, наводивший ужас на всю Йокогаму, — думал про себя детектив, — влюбился! Да ещё и боится рассказать об этом! Скажи кому — не поверят». Парень судорожно вздохнул и это не укрылось от взгляда Акико. Осаму склонил голову, уходя в тяжёлые раздумья. Было страшно. Страх, подбираясь со спины, мелодично, до бегающих мурашек по коже, нашёптывал на ухо пугающие вещи, какие-то мелочи, которые казались удивительно важными и значимыми. Страх вязкой субстанцией охватывал Дазая, накидывал ему петлю на горло и душил с такой силой, чтобы Осаму не мог сказать и слова. Своими холодными и склизкими руками-щупальцами страх заключал в свои объятия, заставляя дрожать от ужаса. Страх медленно затягивал Дазая в пучину ужаса. «Я же взрослый человек! Чего я раскисаю? — возмущённо воскликнул парень. — Ну, соберись!» А страх продолжал пожирать его изнутри. Он всё больше и больше окутывал Осаму, завладевая его разумом. С каждой упущенной секундой волнение становилось сильнее, а шанс того, что Дазай скажет — всё меньше. И парень прекрасно понимал, что слишком долго тянет. Тянул тогда, когда не смог по-доброму спровадить Ацуши, и тянет сейчас. Сложно. Слишком сложно сказать эти простые слова. Но надо. «Сейчас или никогда!» — вновь подбодрил себя парень, собираясь с мыслями и готовясь произнести роковые слова. Осаму посмотрел на Йосано, тихо выдохнул, и совершенно спокойным голосом, мягко улыбаясь, сообщил: — Ты мне нравишься. Акико поняла всё правильно: Дазай признался ей в любви. Врач не ожидала таких слов, поэтому лишь удивлённо смотрела на Осаму, не зная, что ответить. А Дазай замер в позе, продолжая улыбаться, не в силах остановиться. Казалось, он совершенно не волнуется, ведь даже тень румянца не проскользнула на его лице. Детектив не нервничал, не вздыхал, не трясся, не требовал от доктора ответа и не суетился. Можно сказать, Дазай просто решил поставить Йосано в курс того, что он чувствует к ней, и большего ему не надо. Но так лишь казалось. Сердце Осаму билось с околозвуковой скоростью. Боясь услышать ответ, парень еле сдерживался, чтобы не дать всем обуревающим эмоциями взять над собой вверх. Всё же Дазай был прекрасным актёром. — Осаму… — печально протянула Йосано, опуская взгляд и беря ручку, которую она от волнения начала крутить. — Это… Договорить ей не дали. За стеной послышался истошные вопли Рампо и Доппо: — Ацуши! Нет! Но было уже поздно. В этот самый миг дверь в кабинет открылась и на пороге появился перепуганный Накаджима. Он в панике переводил взгляд то на кричащих, то на не менее удивлённых всем этим Акико и Осаму. Второй раз за день. — Я… Я опять не вовремя? — растерянно и перепуганно спросил младший детектив, посмотрев на Йосано. — Я… Я просто хотел… Из-извините… В полной тишине засвистел чайник и почти сразу смолк, стоило кнопке щёлкнуть. — Нет-нет, всё в порядке, — поспешила успокоить мальчика-тигра Акико. — Ты, наверное, чая хотел? Сейчас сделаю. Йосано встала и стала заваривать чай. Она суетилась точно так же, как и пару минут до этого. Однако Дазай заметил, что движения врача стали более угловатыми и нервными. Её явно взволновали его слова. Не успела Акико приготовить и одной кружки, как в кабинет ворвался Джуничиро с истошным воплем: — Йосано-сан! Помогите! Крик застал врача врасплох. Кружка несколько раз нелепо подпрыгнула в её руках. Нервозность выдавал бегающий взгляд, подчеркиваемый дрожащими руками. — Что?! — в панике воскликнула она. — Что случилось?! В комнату летящей походкой зашёл Миядзава и в своей простодушной манере заговорил вместо Танидзаки, пребывающего в особой форме фрустрации от переизбытка эмоций. — Наоми руку сломала, — сообщил Кенджи. — Открытый перелом. Танидзаки привёз её сюда, вы ведь вылечите её, Йосано-сан? — Ах, перелом, значит? — вздохнула девушка, а потом, передав кружку с недоделанным чаем Дазаю, попросила его. — Сделай всем чай, ладно? Поспешно выйдя из кабинета, Акико напоследок взглянула на Осаму. Взглянула устало и одновременно с этим нетерпеливо, после чего скрылась вместе с Джуничиро и Кенджи, которые повели её к больной. В комнате остались лишь поражённые Ацуши и Дазай. «Видно, не судьба, — грустно посмотрев вглубь кружки, подумал детектив. — Неужели что-то свыше препятствует мне?» С силой сжав чашку, Дазай поднялся со стула. Нервы его были сейчас словно напряжённые струны, готовые в любой момент лопнуть. Скрипя зубами, Осаму стал делать чай своим коллегам.

***

Falling in the black, Slipping through the cracks,

Falling to the depths, can I ever go back? Falling inside the black,

Falling inside, falling inside the black, black, black, black…

— Ох, ну я и уста~ал, — нараспев сказал Дазай, потягиваясь и спускаясь по лестнице. — Устал?! — возмущённо переспросил Доппо, идя рядом и проверяя свои планы в блокноте на завтра. — Кто бы говорил! Да ты весь день баклуши бил! — Знаешь, — серьёзно сказал Осаму, — я ведь бил их — это тоже труд. Зубы Доппо скрипнули от злости. Идеальная перьевая ручка едва не сломалась в его руке. Благо, детектив вовремя заложил её в блокнот и убрал в карман. — Не ссорьтесь, — зевнув, сказала Акико. — Кстати, Куникида, как тебе чай, который сделал Дазай? Понравился? — Эх, лучше бы я это нечто не пил, — поморщившись, сказал Доппо. — Это… Это я даже не знаю, как описать. Дазай, ты туда яда, что ли, накидал? — Нет-нет, — отрицательно замахал руками Осаму, заметив устремлённые на него взгляды, — никакого яда! Я себя убить хочу, а не вас! — А что же там было? — удивлённо спросила Акико, заправляя прядь волос за ухо. — Ну… — протянул Дазай. — Кажется, я перепутал кое-какие ингредиенты… — вздохнув, признался он, неловко улыбаясь. — Ох, по-моему я спутал соль с сахаром. — Что же ты за дурак такой? — воскликнул Доппо. — Сахар с солью перепутать! Как так можно?! — Я же смог, значит это не невозможно, — усмехнулся Осаму. — Я больше никогда не буду пить чай, который ты сделал, — фыркнул Куникида, скрещивая руки и уже миролюбиво спрашивая Йосано, после того, как они миновали поворот на лестнице. — А как там Наоми? — Живее всех нас вместе взятых, — улыбнулась девушка. — Я её подлатала, теперь даже намёка на перелом нет. Правда, я впервые лечила её в сознании, так что она немного в шоке, — пожав плечами, Йосано толкнула дверь. Очутившись на улице, она прикрыла глаза, жмурясь на солнце. — С ней Джуничиро и Ацуши с Кёкой. Реабилитацией, так сказать, занимаются. — Понятно, — задумчиво протянул Куникида, выходя следом за Акико. — Ну, так-то она в порядке? — Да-да, вполне, — заверила Йосано. — Э-э-эх! — вздохнул Дазай, ловко увернувшись от закрывающейся двери, которая чуть не стукнула его по лбу. Парень резко толкнул её и вышел, закрывая глаза от слишком яркого солнца. На улице было много народу, люди сновали кто куда. Но стоило Осаму отойти от порога агенства всего на шаг, как он тут же столкнулся с молодым человеком, совсем неприметным на первый взгляд: чёрная толстовка, капюшон, скрывающий лицо, опущенная голова, и руки, скрытые в сквозном кармане. — Надо быть осторожнее, — заметила Акико. — Глаза закрывать не надо! — фыркнул Доппо, обращаясь к Осаму. — А то как крот! — Ох-ох, простите, — посмотрев на макушку, скрытую за капюшоном, торопливо заговорил Дазай. — Я не хот… Но договорить ему не дали. По улице резонансом пронёсся оглушительный выстрел. Дазай почувствовал жгучую боль чуть ниже рёбер.

Falling in the black, Slipping through the cracks!

Эспер закашлялся, испытывая при этом адскую боль. Пошатнувшись, Осаму сделал шаг назад и стал падать, благо, за спиной была разбитая от пули, ведь та прошла насквозь шатена, стеклянная дверь, и Дазай буквально сполз по её остаткам, окрашивая всё вокруг своей кровью, и сел на асфальт, на осколки.

Falling to the depths, can I ever go back? Dreaming of the way it used to be! — Can you hear me?!

— Дазай! — в ужасе воскликнула Акико, подбегая к нему, тем временем, как Доппо, метнулся за преступником. Но, увидев, что его стал преследовать полицейский, который, к счастью, оказался поблизости и прибежал на шум, устремил своё внимание на Дазая, истекающего кровью прямо на пороге агенства.

Falling in the black, Slipping through the cracks!

Осаму тихо кашлянул, прикладывая руку к ране. Любой бы понял, что его смерть уже близка, слишком много крови, да и огнестрельное ранение оказалось сквозным — в тело проник воздух и ускорил процесс, а вместе с ним резко возросла возможность заражения инфекцией.

Falling to the depths, can I ever go back? Falling inside the black…

Боль охватывала всё тело. Место раны неимоверно жгло, и уже отсюда боль распространялась дальше: к рукам, ногам, голове, сковывая их своей обжигающей паутиной. Кровь была не только на парне, ей уже пропиталась его одежда, всё вокруг тоже было в ней. Внутреннее кровотечение лишь усилилось, алая жидкость заполняла Дазая, заставляя того буквально захлёбываться в собственной крови и сотрясаться всем телом в ужасном кашле, от которого боль лишь в разы увеличивалась. Как железные раскалённые прутья, на которые заменили кости Осаму, она пожирала его, и с каждым новом вздохом парень ловил чёрные звёздочки в глазах от боли, а во время диких приступов кашля с кровью в его глазах совсем темнело, он проваливался во тьму, а потом вновь выныривал из неё, словно утопающий. Только топ он не в воде, а в болоте: в собственной крови, в агонии. И чем больше он барахтался, чем больше сопротивлялся, тем быстрее уходил на дно, тем сильнее боль сковывала его. Сможет ли парень вернуться назад? Ответ очевиден: нет, это конец. В глазах жутко темнело, но каждый раз Дазай умудрялся вновь их открывать и видеть перед собой свет, Йосано, склонившегося над ним Доппо. Но вопрос лишь в том: когда эта тьма поглотит его полностью, когда он окончательно уйдет на дно? Когда кончится время? Когда Осаму навсегда исчезнет во мраке? «Жаль, что я так и не услышал ответ Йосано…» — Что тут происходит?! — выкрикнул Ацуши, побежавший вниз сразу же, как услышал выстрел.

— Can you hear me?!

— Дазай… — чуть ли не плача, сказала Акико, посмотрев на мальчика-оборотня. По взгляду девушки Накаджима сразу всё понял: наступил роковой момент — Дазай умирает. В глазах тигрёнка отразился самый настоящий ужас. Осаму убрал руку от раны и, посмотрев на неё, испачканную в алой, немного вязкой крови, усмехнулся. — Наконец-то… — еле слышно прошептал Дазай, из его рта вытекла тонкая струйка крови, а зрачки начали расширяться, постепенно переставая реагировать на свет, и парень зашёлся последним приступом кашля. Falling inside the black, Can you hear me?

Falling inside the black, Can you hear me?

«Вот и всё, — закрывая глаза, подумал Осаму. Последним, что он увидел, было перепуганное лицо Акико. Парень хотел улыбнуться, но резкая боль пресекала подобное в зародыше, искривляя лицо в гримасе предсмертной агонии. — Что же, Одасаку, надеюсь, ты ждёшь меня…» — Дазай! Дазай! Ты слышишь меня?! Слышишь?! — кричала Йосано, впадая в истерику, ведь их спокойный мир неожиданно содрогнулся от одного только выстрела. — Дазай! Не смей умирать! Эй, понял?! Дазай!.. Дазай! Дазай, ответь мне! Не молчи! Ты слышишь меня?! Эй, не смей закрывать глаза! Ответь, Дазай! Дазай! Но ответа так и не последовало.

Falling inside… Falling inside… Falling inside… Falling inside the black…