Вылечи меня

Запись тридцать седьмая: «И почему я не могу ему сказать? Вот… Какого чёрта?! Дазай — это слишком сложно, слишком запутано. Так, ладно, лучше по порядку. Первое: он признался мне в своих чувствах. Это… Было неожиданно. Я даже не знала, что ответить… Ха, кого я обманываю?! Конечно, знала! Да! Взаимно! Но не ответила. Это уже второе, я не успела дать ответ, а потом… Потом он чуть не умер. Но что теперь мне мешает ему сказать? Что? Кто? Люди? Но ведь было несколько моментов, когда мы были наедине. Я могла успеть непринужденно бросить: «Эй, Дазай, а знаешь, я тебя люблю». Но я не сказала. Почему? Кажется, тут только один вариант: страх. Да, да, именно. Я настоящая трусиха, мне страшно сказать это. Ух… Мне легче подойти к нему и поцеловать, чем сказать такое… Как же стыдно! Стыдно за свой страх, ведь я уже давно взрослая женщина, а веду себя как подросток, гырх… И стыдно перед Дазаем — вот с него мне и стоит брать пример! Так спокойно, даже не краснея, сообщил мне о своих чувствах — просто поразительно! Так легко и просто сказал, и в то же время смог вложить в свои слова вес, сообщил так обыденно, словно и не требовал ответа от меня, просто решил оповестить. Почему я не могу сделать так же? Почему я не могу подойти и так же спокойно сказать? Почему, когда я пытаюсь сделать так, моё сердце заходиться в бешеном стуке, в горле застревает ком, я чувствую, как краснею, и не могу выговорить ни слова? Почему мне так сложно сделать то, что так легко удалось Дазаю? Почему я не могу ему сказать о своих чувствах? Ух, ладно… Завтра ночью… Ой, то есть уже сегодня ночью (вот ведь, и не заметила, как первый час пробил на часах), я хочу заняться «благотворительностью», то есть лечением… Наверняка, Дазай услышит, а потом зайдёт ко мне. Это будет мой шанс! Это будет просто идеальный момент для признания. Хотя, конечно, сперва стоит убраться и принять душ, а то это будет выглядеть как-то странно. Девушка в луже крови признается парню в любви… Ах, уж нет. Сперва уборка и душ, потом ответ на его чувства. В общем, я обязательно скажу! Скажу! В конце концов, я должна сказать ему это, иначе… Как же Дазай поймет, что всё взаимно? Правильно: никак. Я скажу ему о своих чувствах. Обязательно скажу! Наверное… Может, мне лучше выразить чувства в своих действиях? Так будет намного проще… Ох, и почему мне так трудно сказать ему об этом?..»

***

Дазай ликовал. Хотя, не то, чтобы прям ликовал, но заметил это разительное отличие, удивлялся ему и радовался одновременно. Совсем небольшое, но жутко значимое, оно буквально сводило его с ума. Эти голоса, галлюцинации, ведения… Они пропали. Точнее, после того, как он помирился с Йосано и обрёл более-менее душевный покой, они стали сходить на нет. И сейчас самым страшным, что грозило Осаму, были шепчущие, тихие, но от этого не менее жуткие проклятия голосов. И они становились всё тише и тише. Может, когда-нибудь они совсем исчезнут? Дазай мог лишь надеяться на это, хотя прекрасно понимал, что полное избавление невозможно. В конце концов, любое психическое потрясение может пробудить их снова. Но по крайней мере Осаму не боялся этого потрясения, не боялся этого пробуждения и глюков, ведь сейчас с ним была Акико, которая всегда поддержит, успокоит, выслушает и поможет. Дазай был спокоен, парень знал: он не один. Но он всё равно проспал на работу. Конечно, они с Акико обычно ходили вместе, но в этот раз всё сложилось иначе. Конкретнее, Йосано надо было ещё забежать утром в правительство за какой-то бумажкой для агентства. Дазай не вникал, какой именной, а Осаму надо было вовремя явиться на работу. А Доппо бы его по голове не погладил за то, что он бы пошёл с Акико и мог опоздать, приходя вместе с ней. Так что было решено сегодня идти порознь на работу. Только вот, наверное, зря, ибо Осаму проспал и, раз уж такое случилось, то и не торопился на работу, как обычно, медленно попивая кофе и бинтуя себя. А зачем торопиться, если он уже опоздал? Всё равно опоздает — меньше или больше — какая разница? Так что он решил спокойно собраться и отправиться в ВДА для получения звездюлей от Куникиды… Чуть опоздав, где-то на час, Дазай прибыл в агентство. Конечно, первым делом он ожидал выслушать нравоучения Доппо, но каково же было удивление суицидника, когда он только появился на пороге офиса, а вместо криков заместителя директора, услышал крики Ацуши. Парень так и замер у входа. А вот Накаджима не терял времени. Он молнией метнулся к Осаму, завидев его, и, спрятавшись за его спиной под плащом, словно он так станет незаметней, взмолился: — Дазай-сан! Спасите! Йосано-сан!.. — но тут парень прервался, ведь к Осаму буквально подлетела Акико со своим излюбленным тесаком в руках и кровожадно-садистской улыбкой, явно надеясь на то, что сейчас кого-нибудь вылечит. И этим кое-кто, очевидно, должен был стать Ацуши. — А? — Дазай непонятливо оглянулся, но Накаджима уже скрылся за плащом, а к Осаму всё приближалась Акико. — Дазай~ — протянула Йосано, чуть помахивая тесаком — явно готовясь применять его. — Ох, привет! — Дазай приподнял руки, сгибая их в локтях в поверженному жесте, — ты чего? Ацуши ищешь? Да? Аааааааааа… Я его не видел! Его тут не было, я только пришёл… — и парень нервно хихикнул. Вот уж кого, а Йосано обмануть точно не получиться. — Ты в этом уверен? — шепотом спросила Акико, буквально расчленения Осаму взглядом. Суицидник непроизвольно сглотнул. «Интересно, — подумал Дазай, — а мои жертвы чувствовали тот же страх, что я и сейчас?» — Не уверен… — робко протянул Осаму, чуть щурясь и пытаясь найти оправдание, — кажется, он пробегал мимо. Вниз… В кафе, наверное. — Да ладно? — усмехнулась Акико. «Конечно, — вздохнула девушка про себя, — я и не заметила, что у тебя кто-то под плащом. И я не видела, как Ацуши туда нырнул. Да, да, конечно! Мечтай больше, Дазай». — Ладно, — Осаму особо глупо улыбнулся. — Действительно? — Йосано недовольно изогнула бровь и продолжила, — а кто там у тебя под плащом, а? Покажи-ка~ Акико уже хотела ловко зайти со спины к Осаму, но тот ещё более умело увернулся, а Накаджима, который буквально прилип к его спине, просто последовал за ним и сохранил свою позицию под плащом. — Что же Ацуши наделал? — улыбаясь и всё так же держа руки, чуть ли не в защитном жесте, спросил Дазай. — Он пальчик прищемил, — наиграно-жалобно сообщила Йосано, а потом в её серых глазах вновь заиграла мятежным сиреневым огоньком садистская искорка, — так что я должна его вылечить! — Да, да, конечно, — улыбнулся Осаму. Даже слишком очевидно, что ложь. — Ацу~уши, — протянула Йосано, вновь пытаясь зайти к Дазаю со спины, и снова парень оказался быстрее: он успел повернуться, спасая от доктора Накаджиму, — иди сюда~ Ты же хороший, да? ~ Дазай не сдержался и хмыкнул. Только «хорошим котиком» Ацуши ещё не называли. Суицидник уже хотел выкинуть какую-нибудь до нелепости глупую шутку по этому поводу, но тут за спиной Акико появился Доппо с крайне серьёзным и задумчивым лицом и своим излюбленным блокнотом-идеалом в руках. Даже Йосано почувствовала его сосредоточенную ауру, поэтому оставила бедного Накаджиму в покое и, опустив тесак к большому тигриному облегчению, обернулась, смотря на заместителя директора. А он, поймав на себе заинтересованные взгляды коллег, кашлянул в кулак и сообщил: — Кхм… У нас тут дельце есть. — Какое? — уже спокойно и деловито задала встречный вопрос Йосано. — По сообщению Дазая, — парень бросил на того беглый взгляд, — про Достоевского которое. Я попросил одного своего хорошего знакомого поднапрячься и собрать любую информацию, которая будет нам полезна. Я совершенно не знаю, что он нарыл, но он утверждает, что что-то есть. — Так в чём проблема? — фыркнул Дазай, — пусть на флешку зальёт и передаст нам. — В том-то и проблема, — в ответ огрызнулся Куникида, — да и вообще, всё по порядку. Дело не к тебе, мумия, а к Йосано! Так что заткнись в тряпочку и молчи! — от таких шумов и явно захватывающих сообщений, Ацуши робко выглянул из-под плаща Осаму, устремляя свой взгляд на Доппо. — Так вот, — продолжил идеалист, — тебе, Йосано, нужно с ним лично встретиться. Завтра. Рю — так его назовешь, когда встретишь, это его псевдоним для работы с нами. Он очень влиятельный, но рассеянный человек. Поэтому всю информацию он передаст на балу, который состоится завтра… — Извини, что перебиваю, — сказала Акико, — но что это за человек? И почему нельзя как-то по-другому всё организовать? — Чем раньше мы получим информацию, тем лучше, — поправив очки на переносице средним пальцем, сказала Куникида, — Рюнеске Муракими, слышала о таком? — Один из семи самых богатых людей Японии?! — не удержавшись, как ребёнок, восторженно воскликнул Осаму, — да?! — Да, — сухо ответил Доппо. — Но ведь у него ужасная память! Он даже не помнит, как его собственная фирма называется! — удивился Дазай, — разве такой человек может… Может найти, запомнить и передать информацию? Он ничего не перепутает? — Всё-то ты знаешь! — с упрёком в голосе прикрикнул Доппо на Осаму, — и ничего не знаешь одновременно! Это заявление крайне заинтересовало и Дазая, и Йосано, и Ацуши, который ещё больше высунулся из своего укрытия в виде плаща Осаму. А Куникида тем временем продолжил: — Мало кто знает, но Рюнеске Мураками эспер. Его способность — «Дети из камеры хранения» — материализует его память в фантомов, которые помнят всё, что он когда-либо слышал, видел, знал, думал. Абсолютная память, так сказать. Только существует от него отдельно, — Доппо пожал плечами, — так что тут можно быть уверенным. Не такой уж Мураками забывчивый, как ты думал. — Ооо, понятно, — протянул Осаму и притих, слушая дальнейшую речь. — В общем, — Доппо вновь переключился на Акико, — ты пойдешь завтра на бал… То есть встречу. То есть званный ужин у Мураками в особняке! Господи… Как уже трудно с этими богатыми понять, что и как у них правильно называется… — буквально простонал парень, но затем вновь собрался с мыслями и продолжил, — он тебе передаст флешку. Кодовое слово — Рю, я уже говорил. Ты ведь знаешь, как он выглядит, да? — Да, да, — кивнула головой Акико в ответ. — Отлично, — сообщил Доппо, — так вот. Званный ужин. Ты должна будешь выглядеть подобающе, так что на завтра ты освобождена от работы. — Как тебе повезло, Йосано~о! — радостно воскликнул Дазай, вскидывая руки и мечтательно добавляя, — мне бы так! Акико тихо хихикнула в ладонь, а Куникида лишь покачал головой. — И тебе надо явиться с мужчиной, — добавил идеалист, — принято приходить парами. Тебе надо найти пару. — Пару? — переспросила Йосано, боясь ослышаться. — Пару, — важно подтвердил Доппо. — И кого? Из агентства? — всё таким же удивленно-неверующим тоном спросила девушка. — Да, — невозмутимо сказал Куникида, — по этому поводу я и хотел с тобой поподробнее проговорить. Ацуши, Кёка, Наоми, Джунчиро, Кенджи отпадают: они несовершеннолетние. Офисные работники тоже, так как они беззащитны и даже не смогут дать отпор в случае чего, а нам стоит быть готовыми ко всему. Так что из девушек только ты и остаёшься, — заместитель директора пожал плечами, как бы оправдывая такими словами свой выбор Акико, — Рампо… — Он слишком по-детски ведёт себя! — воскликнула Акико, — не думаю, что… — Я тоже не думаю, — перебив её, миролюбиво согласился Куникида, — не думаю, что ему стоит сопровождать тебя. Этот бал… То есть званный ужин вечером, даже почти ночью. Так что Фукудзава-сан будет с Рампо, естественно, директор отпадает. Получается… — Остаёшься ты и Дазай, — подвела вердикт Йосано за идеалиста. — Ох, да? — изобразил удивление парень. Но лишь изобразил. Конечно, он кое-что обсудил с Рампо после того, как Осаму чуть не умер, и решил вступить в эту игру на стороне Эдогавы, то есть помочь развитию отношений суицидника и доктора, — знаешь, а у меня на тот вечер уже планы есть… Естественно, Доппо предполагал, что Акико выберет его лишь для того, чтобы никому и в голову не пришло, что между ней и Дазаем происходит какая-то химия. Но поздновато опомнилась девушка, поздновато… Уже все и обо всём подумали. — Дела? — даже чуть расстроенно спросила Акико. Действительно, она бы хотела пойти с Куникидой, ведь тот явно знаком с Мураками, да и к тому же тогда никто не сможет сказать Йосано, что она неспроста выбрала в сопровождающие Осаму. Но нет, Куникида занят. — Дела, — кивнул Доппо. Акико даже не стала спрашивать, какие, ведь это не имело значения. У идеалиста есть расписание дня, которое он пытается соблюдать, и, естественно, сейчас он не хочет нарушать его этим званым ужином. Правда, дел-то у Куникиды совсем и не было. Точнее были, но такие, которые можно отложить. Но он решил причислить их на этот вечер к разряду неотложных. — Значит, выбора нет? — робко, растягивая слова, медленно проговорила Йосано. — Очевидно, — заметил Доппо. — О! — радостно воскликнул Дазай, важно поднимая указательный палец вверх, — значит, я иду на этот званый ужин?! Класс! Получается, я на завтра тоже освобожден от работы?! — Увы, но да, — вздохнув, признался Доппо, в то же время подмечая, что он не так уж плохо играет. Хотя… Играет ли? Он просто сам поверил в то, что дела неотложные, а то, во что он верит, разве может быть ложью, если он считает это правдой? Вряд ли. По крайней мере, он не лжёт. — Ха! — победоносно воскликнул Осаму, — ха! А ты ещё говорил, что не ко мне дело! Ещё как ко мне! — А тебе есть хоть что надеть? — фыркнул замдиректор. — Аааа, — Дазай чуть закатил глаза, вспоминая, а затем перевел взгляд на коллег и улыбнулся, — конечно, есть. Синий костюм и несколько различных галстуков. — А что-нибудь красное есть? — поинтересовалась Акико, — из вечерних платьев, у меня только красное… — Хм… — задумался суицидник, — светло-розовый галстук пойдёт? — Да, более чем! — радостно сказала Йосано, а Доппо еле сдерживал ухмылки. Уже договариваться начали… Голубки. — Вот и отлично, — прервал их милую беседу Куникида, обращаясь к Акико и протягивая ей два пригласительных, — вся остальная информация на них. Надеюсь, всё пройдёт успешно. Не дав ответить девушке, он развернулся и ушёл в глубь офиса так же тихо и быстро, как и появился перед эсперами. Несколько секунд детективы лишь стояли и смотрели ему в след. Но Дазай заметил, как Йосано хрустнула пальцами, сжимая тесак, словно беря его в руку поудобнее. — Хей, Ацуши, — усмехнулся Осаму шепотом пареньку, выглядывающему у него из-за спины, — советую тебе бежать… — Ацуши~ — Йосано резко повернулась на месте, стукнув каблуком и поймала безумным взглядом тигрёнка, от которого тот вздрогнул и ещё крепче вцепился в плащ наставника, — а, Ацуши! Давай я тебя вылечу! Ты же хочешь быть здоровы~ым?! — Ох, — пожалуй, это было последним разборчивым словом, которое Дазай успел произнести со вздохом, прежде чем Йосано вновь открыла бешеную охоту на тигрёнка, от которой в офисе поднялся ещё бо́льший шум, чем от попыток Осаму кого-нибудь уговорить на двойной суицид…

***

Шаги, крики, стоны… Неразборчивая речь, мольбы о пощаде. Чёрт, как же всё похоже и по-разному одновременно. Всё так же, как и в ту роковую ночь, когда Дазай сорвался и попросил Йосано вылечить его. Опять он лежит и не спит, слышит эти шатающиеся шаги. Шаги её жертвы пациента. Вот щёлкнул замок, они вошли. Мужчина. По голосу Дазай вновь понял, что Акико привела мужчину. Лёгкий приступ ревности накатил на парня. Опять, опять, опять мужчина! Хотя… Чего ещё ему ожидать? Йосано ведь говорила ему, что она именно соблазняет мужчин и таким образом заманивает их к ней домой, ведь под другим предлогом почти никто и не согласится идти в гости. А девушек… Йосано не может соблазнить девушек, ведь сама ей является. Так о чём речь? Ни о чём, но что-то острое стало покалывать в сердце Дазая, пока он слушал уже то, как мужчина пытался сбежать, уронив этот чёртов стакан с чаем на пол. Почему они все его роняют? Спьяну? Возможно. Вот мужчина уже у двери, а она заперта. Йосано походкой истинной охотницы подобралась к нему, схватила за шкирку и утянула в глубины квартиры. Моментально связала руки и засунула кляп в рот, достав свой излюбленный тесак в то время, как из глаз её пациента от безысходности потекли слёзы. А Дазай всё сидел на своём футоне, по-турецки сложив ноги, и вслушивался в стоны за стеной в полной темноте. Акико ведь вновь без одежды, она всегда снимает юбку и рубашку, не желая их пачкать. И вновь ревность. Как ртуть, она распространялась по всему телу, от чего начиналась ужасная ломка, и достигала сердца. И ладно ещё, просто ртуть. Нет, казалось, её подожгли, она сжигала Дазая изнутри. И это горящее масло невозможно было потушить ничем. Оно медленно обволакивало его, покалывая кончики пальцев и не давая покоя, ведь кто-то другой сейчас мог видеть Йосано в нижнем белье. Конечно, Осаму понимал, что такова специфика работы Акико. Но он ревновал от того, что та его отвергла. Она мягко дала ему понять, что он ей не подходит, а теперь кто-то другой видит её без блузки и юбки. Этот факт так злил и бесил Дазая, что он сжимал пальцы на руках и ногах от напряжения, слушая этот сдавленный стон агонии и леденящий душу хохот доктора. Будь Акико его, ответь она взаимностью, он бы не так ревновал её, может, разве что пофыркивал чуток. Чисто для вида. Осаму вздохнул и обессиленно упал на подушку, приложив тыльную сторону ладони ко лбу. Казалось, что так он ещё чётче слышал все звуки за стеной, даже видел происходящее. Слишком у парня была хорошо развитая фантазия. Но тут его душевные страдания прервал Химитсу, который подошёл к нему, тихо мяукнув. Дазай перевёл на него усталый взгляд и улыбнулся, взял на руки и приподнял над собой. Чёрный комок счастья моментально замурчал от прикосновений своего хозяина. Осаму просто держал его на весу, разглядывая и думая. Такая же ночь, как и тогда, такой же «клиент» Йосано, та же схема действий, те же стоны и всхлипы, тот же безумный смех — всё тоже. Но так по-разному. Тогда Дазай сгорал от ужаса, от стонов своих жертв, от отголосков своего прошлого, от себя. А сейчас этого нет. У него появился Химитсу, который в любой момент спасет своего непутёвого хозяина от галлюцинаций, если те вновь решат побеспокоить его. Тогда Дазаю было невыносимо от одиночества, но сейчас он не одинок. Но ему по-прежнему больно от этого. Ведь там, по-другому сторону стены, стоит девушка, которую он любит. Противоречивые чувства. Однако, две ночи, одинаковые события… Лишь чувства разные. Хлопнула дверь и послышались убегающие шаги. Лечение окончено. Шепот проклятий донёсся до ушей Дазая. Как обычно. А за стеной послышалось начало уборки. Осаму усмехнулся. Раньше он мог лишь мечтать о том, чтобы в такой поздний час заглянуть к Йосано, а теперь он действительно может это сделать. — Надеюсь, ты весело проведешь время с Мэмору, — улыбнувшись, сказал Осаму и положил один живой чёрный комочек к другому, плюшевому. А сам встал, прихватил очки, и тихо вышел в коридор, осторожно закрывая дверь в свою квартиру. Дазай бросил задумчивый взгляд на дверь Йосано. Всего каких-то, наверное, полгода назад он бы не поверил в то, что сейчас делает. Не поверил ни за что. Уж слишком всё кажется нереальным, каким-то выдуманным. Может, Осаму умер? Но нет, Дазай жив, и парень это даже слишком хорошо осознает после того выстрела, который почти унес его на тот свет. Вздох-выдох, стук в дверь. Улыбочка, чуть натянутая от волнения, но вполне тёплая и искренняя и мягкие слова: — Хей, Йосано, с новым успешно вылеченным тебя! Может, отпразднуем? А девушка лишь прикрыла рот ладошкой и хихикнула в ответ, пропуская в свою квартиру Осаму, который на ходу нацепил на себя очки. Действительно, словно мечта воплотилась наяву. Но и сейчас Осаму было мало. Тогда он хотел лишь найти себе друга, и он нашёл его. А сейчас он понимал, что его любовь безответна. «Наверное, это и есть прекрасный пример ненасытности человеческих потребностей», — каждый раз думая о сложившейся ситуации, Дазай приходил к такому выводу. Суицидник прошёл в глубь квартиры, видя в коридоре огромную лужу крови. Осаму остановился прямо перед ней, смотря на неё, словно пытаясь понять по крови, что тут произошло, что именно сделала Йосано. — Харакири со стороны не хочешь? — усмехнувшись, сообщила Акико, видя задумчивый взгляд Дазая. Она часто ему такими шутками намекала на то, что её пациент пережил сегодня. И каждый раз девушка по-новому доводила своих клиентов до смерти, каждый раз она придумывала что-то новое. Дазай лишь удивлялся изобретательности Акико. — Судя по тому, что я вижу, это было красиво, — хихикнул Осаму. — О, ещё бы, — усмехнулась Йосано, — кишки наружу — это самое прекрасное зрелище на свете. Дазай промолчал, лишь продолжил смотреть на эту лужу крови, думая о своём. — Лови! — окрикнула суицидника Акико. Тот только успел обернуться и поймать в руки какой-то маленький квадратик. До парня не сразу дошло, что это контрацепция. — Чего?! — вскрикнул Осаму, когда понял, что держит в руках, — Йосано, что за шутки?! Парень поднял взгляд на девушку. Простое парное чёрное нижнее белье и эти умопомрачительные чулки. И не важно, что Акико испачкана в чужой крови, совсем не важно. Эта алая жидкость, которая уже начала застывать на её теле, лишь придавала девушке ещё большей притягательности. И в таком-то виде кидать Осаму презерватив?! Дазай уже давно понял, что Акико бестормозная, но не настолько же! — Не шутки, — девушка пожала плечами, проходя мимо Осаму словно дразня его, — пациент притащил. Можешь убрать его в верхний ящик трубочки? Она у моего дивана стоит. Пожа~алуйста! Осаму лишь обречённо вздохнул, смотря на девушку. Вот ей-богу, она как ребенок! Совсем не понимает некоторых моментов. — Что? — заметив взгляд Дазая, невинным голосом спросила Акико. — Ты в курсе, что кидать контрацепцию мужчине, как минимум, странно, а как максимум неприлично? — А может, наоборот? — улыбнувшись, шутливо сообщила Йосано, — сперва неприлично, а потом уже странно? — Не важно, — отрезал Осаму. — Ты обиделся? Неужели подумал о чём-то другом? — с хитрым прищуром спросила Акико, уперев руки в бока. Дазай в какой раз за время общения с Акико подумал, что они словно поменялись местами. Обычно именно мужчины отпускают подобные шутки, а девушки смущаются. А у них наоборот. Акико говорит такую чушь, а Дазай растерянно моргает глазами. — Знаешь… — начала Йосано, видя, что Осаму явно прибывает в смятении от её шутливого вопроса. Конечно, она хотела это сказать после душа, но сейчас момент лучше некуда, даже тема нужная затронута. — Знаю! — прервал её тут же Дазай, не дав закончить мысль. Парень буквально подлетела к ней и, схватив за плечи, запихнул в ванную, сообщая, — иди в душ, а я пока что приберусь! И нет, я ни о чём таком не думал! Акико растерялась, не успела даже ответить, как дверь за ней ужа захлопнулась, разделяя их с Дазаем. «Охренеть!» — подумала Акико, чуть злясь и раздеваясь. Через пару секунд она уже стояла под душем, а тёплые струйки воды приятно стекали с её кожи, смывая кровь, а вместе с ней и её грехи. Хотя разве можно их вот так просто смыть? Вскоре девушка отмылась от чужой крови, и вода из светло-розовой стала прозрачной, какой и должна быть. Но вопреки своему обычному поведению, Йосано не торопилась покинуть душ, чтобы помочь Осаму с уборкой, которой, по сути, должна заниматься именно девушка. Нет, сейчас она стояла под согревающими струями воды, обняв себя за плечи, словно замерзая. В голове доктора роились мысли, они наслаивались друг на друга, перебивались, смешивались и не давали ей покоя. Акико вновь не смогла сказать Осаму о своих чувствах. А ведь такой подходящий момент был. Жаль. Но тут Дазай был сам виноват, что перебил и не дослушал. Сам виноват. Йосано тихо всхлипнула. Как она и предполагала, Дазай пришёл к ней после её «благотворительности», но сказать она ему не смогла. А если девушка не смогла сказать сейчас, то разве сможет она сказать это потом? Вряд ли. Ей было обидно, и от этого её плечи чуть вздрагивали, а из глаз хотели покататься слёзы. Но девушка сдерживала их изо всех сил, до синяков сжимая свои плечи. «Обидно. Почему я такая трусиха? Почему не могу отнестись к этому по-взрослому и спокойно сообщить обо всём Осаму? Почему не могу так же подойти и сказать, как он сделал?» Слёзы сдерживать стало уже нереально, но Йосано не хотела мириться с этим, поэтому она лишь шмыгнула носом, задирая голову вверх, чтобы обжигающие слёзы смешивались с водой и стекали по её лицу вниз. Нет, она не плачет, это просто душ. Сейчас до доктора дошло, что ей действительно легче показать свою любовь, чем сказать о ней. Ей легче поцеловать Дазая, в конце концов, переспать с ним, чем сказать такие простые слова. Горько. Акико не понимала, почему не может заставить себя сказать это. Может, её чувства ненастоящие? К счастью или горю, но нет. Акико точно знала, что её чувства — это не надуманные эмоции. Это не самовнушение после признания Дазая. Нет. У неё есть тетрадь, где записаны её наблюдения по поводу состояния Осаму, но с каждым днём эта тетрадь всё больше и больше походила на личный дневник, где девушка описывала свои эмоции. По сути, это записанное развитие чувств Акико к Дазаю. Но тогда почему? Почему она не может сказать? Наверное, ответ прост: Йосано ещё никогда таких сильных, действительно сжигающих дотла ощущений не испытывала. И это её и пугало, и смущало, и путало, и всё сразу. Акико просто не могла собраться с мыслями, а когда могла, то волновалась до такой степени, что хоть скорую вызывай, ведь даже без оборудования, девушка могла сказать, что её давление резко подскакивало вверх. Поток мыслей, струившихся словно вода, которая падала на лицо Йосано и плавно стекала вниз, прервал лёгкий стук в дверь, и чуть обеспокоенный голос Дазая: — Эээ, Йосано? Всё в порядке? Я уже убрал всё, а тебя нет… Всё хорошо? Ты не против, я чайник поставлю? Акико опустила голову и посмотрела на то, как она смешно сжимает пальцы на ногах. Девушка усмехнулась и поняла, что уже не плачет, слёзы кончились, лишь душ не особо приятно бьёт её прямо в затылок. — Да, всё хорошо, — довольно громко, чтобы перекричать душ, сказала Акико, смотря на дверь, за которой стоял парень, — да, конечно, ставь. Я скоро выйду. И тут взгляд девушки зацепился за шпингалет на двери, который она сама приделала, когда Дазай стал скрашивать её ночи после «благотворительности». Йосано не сомневалась в порядочности Осаму, но никто не отменял того, что он может, забывшись, зайти в ванную, пока она в душе, чтобы что-нибудь найти или взять, например, швабру или ещё что. Да просто руки помыть после уборки! Йосано не хотела таких неловких и глупых моментов, поэтому и привинтила шпингалет к двери. Но сейчас… Не заперто. Она забыла запереть. Зрачки Акико моментально сузились, она не сводила взгляда с этого шпингалета. Сейчас она почти жалела, что поставила его во избежание таких неловких моментов, ведь, будь они, так может сейчас бы всё было иначе? Может, ей не надо бы было говорить о своих чувствах, было бы всё и так и понятно? Хотя, может, именно сейчас и случится этот неловкий момент, который всё разрешит? Может… Или нет? На что вообще рассчитывает Акико? — Хорошо! — послышался радостный ответ Осаму за дверью, а затем девушка уловила его неторопливые шаги на кухню. Не зашёл. Йосано вздохнула. Казалось, что они с Дазаем поменялись ролями. Обычно, по крайней мере, согласно стереотипам, именно девушки первыми говорят о своих чувствах, а парни еле-еле выговаривают слова взаимной симпатии. А в их случае, всё наоборот. Дазай сказал, а Йосано ломается, она хочет сказать, но не может. Девушка повторно вздохнула и выключила душ. Наступила тишина.

***

Дазай не зря не пошёл на работу, ибо проспал до обеда, а оставшееся время до званного ужина мучился со своим костюмом, точнее, он еле погладил его, ведь обычно не так сильно заморачивался по поводу своего внешнего вида. Благо, костюм оказался чистым и его стирать не было нужды. В общем, Дазаю пришлось тяжело. Рубашка, которую он обычно носил, была из разряда немнущихся вещей. Плащ — тоже. Жилетку Осаму никогда не гладил, ведь та плотненько прилегала к нему и никаких морщин не было видно: она сама по себе расправлялась на нём, «разглаживалась». Суицидник только стрелки делал на брюках с помощью утюга, и то, не парился. Схема его действий была проста: правильно положить, с одной стороны разок пройтись утюгом, потом с другой, и — але-гоп! — всё. Одна штанина готова. То же самое на другой и можно идти: Дазай собран. Но не сейчас. Сейчас Осаму пришлось серьёзно взяться за свой вид. С брюками он довольно быстро расправился. Галстук тоже не представлял проблемы из себя. А вот с белой рубашкой и пиджаком пришлось ещё как попотеть, особенно с рукавами. У Осаму никак не получалась сделать всё так, как надо. Всегда появлялись новые морщины, парень просто не знал, как правильно уложить вещь на гладильной доске, ведь никогда и не гладил что-то подобное. А тут ещё мысли о Йосано копошились в голове с вечера… Они сильно мешали, но Дазай не мог их выкинуть. Акико вчера была довольно странной. Конечно, она часто кидалась двусмысленными шуточками, но вчера был её триумф. А уж если говорить про её просьбу убрать контрацепцию в ящик… Вроде ничего такого. Но чёрт, Дазай до сих пор был в осадке. В этом ящике он, наверное, штук пятьдесят увидел, если не больше. Даже у парней дома столько разом никогда не храниться, сколько было у Йосано. Или же это Дазай просто не хранит в таких количествах? В принципе, он вообще ничего подобного дома не держит, ведь никогда не приводит девушек к себе домой. А Акико… По увиденному, Осаму понял, что девушка явно пользовалась популярностью и нравилась мужчинам, раз так легко заманивала их к себе. Правда, вместо ожидаемого, те получали нечто иное, называемое «благотворительностью». И всё равно, хоть Дазай и знал, что девушка не выкидывает контрацепцию, а хранит на всякий случай, он был в шоке увидеть такое количество. Наверное, тут имел место эффект неожиданности. В общем, парень до сих пор был в лёгком осадке. По крайней мере, теперь он знает, к кому можно будет обратиться, чтобы взять в займы сию защиту от залётов девушек. Осаму истерично рассмеялся, подумав об этом. И смешно, и грустно, и хочется рыдать, совершенно не понятно от чего. «Так ладно, не отвлекаться, — подумал он, смотря на белую рубашку на гладильной доске, — не хватало мне её ещё и спалить!» Но не отвлекаться не получалось. Мысли Дазая вновь и вновь возвращались к вчерашнему вечеру, к Акико… Может, именно от своих смешанных чувств, когда он увидел содержимое ящика, Дазай и вёл себя так особенно странно вчера? Он болтал без умолку, буквально не давая шанса девушке и пару слов вставить. И кажется, это немного расстроило её. Или нет? Из душа она уже вышла довольно грустной. А потом её настроение лишь ухудшалось. Точнее, Дазай своей болтовней всё же заставлял Акико искренне улыбаться и смеяться, но когда эти взрывы эмоций проходили, то Йосано вдруг становилась задумчивой, словно решала какое-то уравнение высшей математики в уме. Девушка опускала взгляд и пусто смотрела на чай, который так яро расхваливал Дазай. В принципе, не зря, чай был действительно восхитительным. Так что же было вчера с Йосано? Может, она хотела что-то сказать, но так и не сказала, Дазай ей просто не дал возможности, много говоря, почти истерично смеясь и постоянно меняя темы? Может-может. А может, и нет. — Тц, — недовольно шикнул Осаму, когда случайно обжёг свой палец утюгом. Не приятно. Дазай нахмурился и сразу опустил палец в стакан с довольно прохладной водой, которая изначально была предназначена для утюга. Но да ладно. Когда пульсирующая боль затихла, Дазай кое-как смог собраться с мыслями и продолжить своё приготовление к званному ужину, ведь времени до выхода оставалось уже не так и много… А вообще, Осаму усмехался про себя. Если бы их не освободили от работы, он бы ничего не успел, ведь всю ночь провёл у Акико. Что может делать молодой здоровый парень у такой же молодой и здоровой девушки всю ночь? Правильно! Чаи с ней гонять! Что же ещё? Кому скажешь — не поверят. И этот факт лишь смешил Осаму. Как ни странно, но Дазай был при параде даже раньше срока. Он стоял и осматривал себя. Чёрные классические туфли и идеально выглаженные синие брюки и пиджак — сколько с ними мучился Осаму! — белоснежная рубашка и светло-розовый галстук. Обычно растрёпанные волосы сейчас были более-менее прилично уложены с пробором на бок. И очки — такие прямоугольные, буквально невесомые и придающие Дазаю ещё большей солидности. Осаму ещё раз окинул себя взглядом, подёрнул пиджак, который не застёгивал, поправил галстук, чуть приподняв голову — пожалуй, это выглядело бы ещё эффектней, если бы вместо галстука была бабочка — и улыбнулся. Запомнив своё четкое отражение, Дазай вздохнул и снял очки, положив их в свой любимый и единственный чехол. Изображение напротив сразу же поплыло, пришлось напрягать глаза, чтобы увидеть мелкие детали. «Чертовски неудобно», — подумал Осаму, жалея, что у него такие чувствительные глаза и линзы ему никак нельзя носить. «Надеть, не надеть?» — стал про себя думать парень, ведь по крайней мере, сейчас он может оправдаться тем, что нацепил эти очки для образа на званном ужине. — Что думаешь, Химитсу? — посмотрев вниз, где под ногами крутился котёнок, который постепенно превращался в молодого кота, спросил Дазай. — Мя! — послышался воодушевленный ответ. — А что думает по этому поводу Мэмору? — наклонив голову на бок, поинтересовался Осаму. А Химитсу словно понял его, он вильнул хвостом и выбежал из ванной. Спустя секунду он вернулся, Дазаю действительно показалось, что котик бегал к своему плюшевому товарищу, чтобы спросить его, какого мнение того. — Спросил? — улыбнувшись, обратился Осаму к Химитсу. — Мя! — И как? Что думает Мэмору? — на полном серьёзе задал очередной вопрос коту Дазай. — Мя! — уже такое и привычное. — О, понятно, — суицидник качнулся головой и вновь стал смотреть на своё отражение в зеркале, обдумывая свою идею с очками. Парень всегда недолюбливал собак и обожал кошек. Но Осаму даже и не думал, что он настоящий кошатник: он не просто обожает кошек, он их любит. Он говорит с ними, задаёт вопросы, отвечает на «мяу!», спорит, смеётся, гладит, и ни одно действие Химитсу не может по своей сути разозлить его. Дазай и не подозревал, что на столько сильно сходит с ума по этим пушистым комочками абсолютного счастья. — Так, ладно, — сообщил Осаму Химитсу, — знаешь что? Я возьму очки с собой на всякий случай, но пока не надену. А там по ситуации. Как тебе идея? — Мя! — явное одобрение. Дазай улыбнулся в ответ котику и осторожно переложил свои довольно миниатюрные и компактные очки в небольшой карман пиджака. Осаму довольно посмотрел на себя: даже не видно, что в кармане что-то есть. Что бы не говорил Дазай, но без очков он боялся выходить из дома, они всегда были рядом с ним: то под подушкой, то в кармане плаща. Он никогда ими не пользовался, но жутко боялся, что может попасть в такую ситуацию, где ему будет просто необходимо всё хорошо видеть. А с его-то работой, такой момент мог настать когда угодно! Так что Осаму чувствовал себя спокойнее, когда мог в кармане своей одежды нащупать спасительные очки. — Что ж, — деловито сообщил Осаму, покачиваясь на месте и переводя вес тела с носочков на пятки и снова на носочки, как ребёнок, — я пошёл, Химитсу. Присмотри за Мэмору. Я полагаюсь на тебя! Он всё же ещё не отошёл от трёпки Чуи. А ты, Мэмору, веди себя хорошо, и не фырчи: хоть Химитсу и младше тебя, но за старшего он, потому что ты ещё не выздоровел полностью. Однако ты тоже следи за ним, чтобы он чего не натворил. Ну, пока, думаю, вернусь не скоро! Осаму присел на корточки и погладил Химитсу, который провожал своего хозяина в прихожей. Парень махнул рукой, попрощавшись со своей плюшевой игрушкой и вышел, предварительно преградив выход по низу, чтобы Химитсу не убежал. Всё прошло удачно и парень оказался в коридоре общежития. Он быстро запер дверь квартиры и спрятал ключи в карман. Обернувшись, он вздрогнул, ведь прямо позади него оказалась Йосано, которая то ли бесшумно стояла ещё с того момента, когда он вышел, то ли не менее бесшумно покинула свою квартиру и стала ожидать, пока Дазай запрет свою скромную обитель. — Ну ты меня и напугала, — фыркнул Дазай, кося взгляд вниз. Слишком неожиданно было видеть Акико в таком виде. Красное платье в немного китайском стиле, по мнению Осаму, по краям обрамленное золотистой ленточкой. Небольшой стоячий воротничок, выреза не было, но были три застёжки цвета яркого солнца на уровни ключиц, которые чем-то напоминали парню стежки или швы, но прекрасные и изящные, а не такие, какие покрывали его тело. Само платье довольно плотно облегало Йосано, от чего можно было ещё лучше рассмотреть её стройную фигуру. Верх плавно переходит вниз без каких-либо швов, явно шили из одного куска материала. Было и непонятно, когда обтягивающий верх начинал расширяться и плавно переходить в подол, который был длинной до щиколоток. Не очень широкий низ, надо сказать, но было одно очень важное «но». С левого бока во всю длину подола был умопомрачительный разрез, на верху так же застёгивающийся на золотистые «швы» и открывающий вид на такую гладкую кожу Йосано, на её изящную ножку без колготок и чулок. Дазай честно пытался не пялиться, но получалось плохо, поэтому он просто опустил голову ещё ниже. Теперь он рассматривал миниатюрную ножку Акико в классических и максимально лаконичных чёрных туфельках на небольшом каблуке. «Вот ведь чёрт! — подумал парень. Куда бы он не смотрел, всегда начинал рассматривать Йосано, — надо было ей так одеваться?!» Парень резко поднял голову и улыбнулся, сообщая: — Какой наряд! Тебе очень идёт! Нет, сейчас Дазай был готов поклясться, что Акико специально всё это сделала, чтобы свести его с ума. Ведь девушка была привлекательна со всех сторон. Как всегда, она сделала достаточно естественный макияж. Но прическа… Это было нечто. Прямая челка, а по бокам две даже чуточку небрежных пряди, остальные волосы были собраны в пучок на затылке. Любимой заколки-бабочки не было, зато вместо неё на правой стороне была небольшая заколка в виде цветка, от которого отходила такого же цвета цепочка, а на её конце красовалась уменьшенная копия цветка. И всё это тоже золотистое. Образ у Йосано получился очень гармоничным и изящным, а дополняло его белая пушистая боа, которая была накинута на плечи, и Осаму просто не знал, как реагировать на это. — Действительно? — Акико неловко посмотрела на парня, по привычке заправляя прядь за ухо, но безуспешно: та вновь выбилась, став немного мешать Йосано. А суицидник заметил, что девушка и ногти красным лаком покрасила, — я хотела сделать пучок, но передние пряди не получилось забрать. Так что вот так как-то, — и девушка пожала плечами. — Нет, тебе очень идёт! И эти пряди лишь придают тебе ещё большего шарма! — воскликнул Осаму. Йосано даже немного покраснела от такой ярой похвалы. — Спасибо, — ответила она, смущенно улыбаясь, — пойдём? Нас уже такси ждёт. — Пойдём, — сказал Дазай и, взяв Акико под руку, как и полагается джентльменам, отправился по лестнице вниз, с каждым шагом приближаясь к началу его совместного с доктором ночного безумия. Чем же всё закончится?

***

Это был шикарный особняк. Высокие железные ворота с изящными, но крепкими прутями и острыми шпилями на концах ограждали само здание от дороги. Детективы только вышли из такси у самых ворот и сразу ахнули. Хотя, нет, ахнуть им не дал, очевидно, дворецкий, который стоял у ворот. Он сразу потребовал пригласительные. Что будет иначе, если билета нет, он не сказал, но судя по его виду, явно ничего хорошего им другой вариант не сулил. Акико улыбнулась и отдала пригласительные — они хранились у неё, ведь Куникида посчитал слишком большим риском что-то подобное отдавать безответственному Осаму. Детективов пропустили внутрь, и с каждым новым шагом к особняку они лишь больше поражались. От ворот до дома шла длинная дорога по огромному саду, в котором то и дело пели какие-то невообразимо красивые ночные песни птицы и стрекотали цикады. А сгущающиеся сумерки лишь придавали ещё большей таинственности атмосфере. Когда же парочка добралась до самого здания, то увидела перед входом белый, отливающий светом Луны, фонтан, в котором тихо шуршала вода. — Наверное, мрамор, — задумчиво сказал Дазай. — Наверное, — подтвердила Акико. Продолжать свой путь детективы не торопились. Они разглядывали строгое и крайне симметричное здание, которое так величаво стояло перед ними. Три этажа, множество идеально прямоугольных окон, из которых на них падал свет — приём уже начат. Два небольших балкончика по бокам, а по центру, над самым выходом, один особо большой, центральный. Он держался на двух белых колоннах, под которыми были ступеньки для подъёма в задние, образуя некий фасад. В темноте было уже сложно определить цвет здания, но похоже оно было выполнено в белых и светло-голубых или зелёных, таких пастельных тонах. Впечатление такая красота, естественно, производила невообразимое. И то, боков здания было не видно, их скрывала густая листва деревьев сада, который окружал весь особняк, от чего вокруг так легко и свободно дышалось, казалось, что дом стоит не в городе, а на опушке леса. Удивительно, как обманчивы ощущения. — Барокко? Или рококо? — словно сам себя спросил Осаму, смотря на это чудо. — Быстрее классицизм, — ответила Йосано и, поймав на себе вопросительный взгляд Дазая, добавила, — четкая симметрия и колонны. Поэтому. — Понятно, — парень кивнул головой и покрепче взял Йосано под руку. Детективы быстро преодолели ступеньки. Длинные, но не слишком высокие, они были быстрее для красоты, чем для практичности. Хотя, кто знает, это лишь их предположения. В дверях их вновь встретил дворецкий, который вновь потребовал пригласительный и надорвал их второй раз. Эсперы лишь поразились тому, с какой тщательностью Мураками пропускает к себе гостей. Но это явно того стоило, ведь войдя, они сразу же очутились в огромном холле, освещаемым несколькими слепящими глаза люстрами, а прямо по центру потолка висела самая большая и главная, с замашками под винтаж. А может, она и была старинной? Сам же дом был выдержан в довольно сдержанном, но богатом тоне с отражающими свет элементами, от чего казалось, что всё вокруг просто светится и сияет. Сначала глазам людей даже было больно, ведь те ещё и из темноты в такой яркий свет попали, но потом они привыкли. Первый этаж — холл, где напротив выхода была широкая лестница, ведущая на второй этаж. По особняку медленно расхаживали молодые и пожилые пары людей, о чём-то беседуя. В элегантных смокингах ходили важные дворецкие, подсказывающие гостям, что и где, и разносящие напитки и закуску. Чтобы не выделяться, Дазай взял два фужера с шампанским: один себе, один Йосано. Фужеры, как и полагается, были наполнены лишь на половину, а Осаму знал, что и он, и Акико пьянеют с трудом, так что от такого количества алкоголя ничего с ними не будет. — Надо бы найти хозяина особняка, — тихо сказал Осаму Йосано на ухо, пока они прогуливались по зданию, и к своему удивлению обнаружили, что холл — это только начало. Для гостей был отдан весь первый этаж, где было несколько залов с музыкой и танцами, комната для азартных игр, таких, как бильярд и покер — в них играла парочка молодых мужчин, за которыми очевидно, следили их гламурные девушки — здесь же был шведский стол. — Думаю, стоит немного отдохнуть, — сообщила Йосано, — мы слишком сильно привлечём внимание, если будем требовать аудиенции с Мураками-саном. Думаю, он сам скоро появится и все начнут к нему подходить и благодарить за приглашение. И мы тоже подойдём. — Хитрая, — усмехнулся Дазай. — А ты сомневался? — Йосано хихикнула, пожав плечами. — Ничуть, — ответил Осаму, — так что же мы будем пока что делать? — Ну… — протянула Акико, чуть смущаясь, — может, поедим? А то я только чай с печеньем утром пила. Суицидник еле сдержал смех. Он молча повел Йосано к столу, где было так много угощений, что глаза разбегались. В основном, естественно, стояли напитки в фужерах и различные канапе — на любой вкус. Дворецкие и лакеи с важными и безэмоциональными лицами бегали туда сюда, только и успевая приносить ещё еду с напитками и уносить опустошенные фужеры. Помаячив у стола пару минут и наевшись, детективы решили просто походить. Но это не вышло, ведь те попали в зал, предназначенный для танцев, и Осаму так случайно, хотя нет, специально, подключился, втягивая за собой и Акико, которая и не была против. Поймать ритм танца было не сложно — играли обычный вальс. Основы шагов Осаму знал, а остальное — импровизация и наблюдение за тем, как танцуют другие. В подражании Дазаю равных не было, поэтому он довольно быстро запомнил незамысловатые движения и закружил с Йосано в танце. А вот Йосано не умела танцевать, так что просто следовала за Осаму, в прочем, именно так и должно быть в вальсе: ведущая партия мужская. Но это было ни ему, ни ей неважно: сейчас они получали удовольствие от самого процесса. Играла тихая, певучая мелодия, исходящая от скрипачей, стоящих чуть поодаль, а им почти незаметно аккомпанировал пианист, но, пожалуй, именно фортепиано делало эту мелодию заполненную, от чего она звучало полно и во всей своей красе. Отовсюду слышалось приглушённые шуршание платьев девушек и ритмичный стук их каблуков под нежную и волнующую душу мелодию. Яркий свет освещал зал, а за не занавешенными окнами, казалось, был непроглядный мрак. Это всё вместе создавало атмосферу какой-то нереальности, какого-то другого, более богатого мира, которому не принадлежали эсперы. Но сейчас это их не волновало, они ловили момент. Осаму осторожно переместил свою руку пониже на талию девушки, покрепче обхватывая её и чуть ближе притягивая к себе. Акико лишь усмехнулась, заметив это. Сейчас она полностью подчинилась действиям Дазаю, что в танцах, что просто так. Наверное, так на неё повлияло произведенное всей этой роскошью впечатление. Девушка лишь изящно положила руки на плечи Осаму и улыбнулась, продолжая движения танца. — Не знала, что ты так хорошо танцуешь, — весело щурясь, сказала она. — Ты много обо мне не знаешь, — пожав плечами, сообщил Осаму. — Что же например? Осаму задумался. Чего же о нём ещё не знает Акико? Она знает почти всё, разве что без излишних, травмирующих психику подробностей пыток и убийств, которые он совершил. А ещё она не знает, как он заживо сгорает от чувств к ней. Точнее, она знает о чувствах, но не может ощущать, как Осаму больно, лишь догадывается. Но ей и не надо знать этого, Дазай не хочет, чтобы она жалела его, ему этого не нужно. — Многое, — расплывчато ответил парень, пожав плечами, — а ты никогда не танцевала до этого классические танцы? — Ни-ког-да, — задорно сообщила Йосано, разделяя слово на слоги, — наверное, я тебе уже все ноги отдавила, правда ужас? — Ты очень аккуратна для новичка, — усмехнулся Осаму, не прекращая танец, — да и твои удары мне только в радость. — О, да неужели ты заделался в мазохисты? — хихикнула Акико, вопросительно изогнув бровь. — Разве что для тебя, — сообщил Осаму. Пожалуй, такая веселая атмосфера и уже более приличное количество алкоголя сделали своё дело, позволяя обоим говорить довольно странные вещи в адрес друг друга. — Значит, садистка нашла своего мазохиста? — Йосано стукнула каблуком о пол, сделанный явно из какого-то дорогого камня. — Получается, что так, — задумчиво ответил Осаму. — Вот и отлично, — Акико ещё больше приблизилась к Осаму и, приподнявшись на носочках, чмокнула его в щёку, — тогда может как-нибудь займёмся садо-мазохизмом? Или же мазо-садизмом? Как тебе больше нравится. Дазай сперва растерялся, ведь, надо сказать, эти слова звучали весьма неоднозначно. Но промолчал, ведь заметил, как Йосано буквально повисла на его плечах, смотря куда-то вперёд, за спину парня. Поэтому Осаму лишь серьёзно спросил: — Что увидела? — Нашу цель, — Йосано вернулась в прежнее положение и обхватила ладонь Осаму, но парень тут же изменил положение, взяв Акико под руку и поясняя: — Тут принято под руку ходить, а не за руки держатся. — Ох, и откуда ты всё это знаешь? — усмехнулась Акико, медленно и не спеша, совсем непринужденно приближаясь к Мураками. — Думаю, тебе лучше не знать, — важно заявил суицидник. — Почему же? — с явной издёвкой. — Потому что не поверишь, — придумал причину Осаму. Конечно, ему бы хотелось верить, что Йосано начнёт ревновать, но пока что он был не уверен в том, что такое возможно. А недавний поцелуй… Дружеский? Да, наверное, именно так. Да и на пьяную голову, пожалуй. Вот только он не знал, что у Акико совсем иное мнение по поводу поцелуя. — А если пообещаю поверить? — даже игриво задала вопрос девушка, — скажешь? — Ну, скажу, — растянул слова Дазай, — пообещай. — Обещаю поверить тебе, даже если тебя научили марсиане, — хихикнула Йосано. — Ну, вот, — изобразил грусть Осаму, — ты уже не веришь. — Верю, верю, — махнув рукой, заверила парня Акико, — говори уже. Осаму окинул оценивающим взглядом Йосано, словно думая, говорить или нет. Но после почувствовал пару лёгких толчков локтем девушки в ребра, как в знак того, что она в ожидании. — Девушек клеил, — наклонившись к ней, на ушко прошептал Дазай. Йосано покраснела. — Это ты сказал, для чего, а откуда знаешь, не сказал, — фыркнула Акико, пытаясь тем самым скрыть своё смущение. — Разве? — улыбнулся Дазай. — А разве нет? — вновь фыркнула Йосано, но тут им пришлось прервать такую милую беседу. Наверное, даже лучше, что Акико так и не узнала, почему Осаму так свободно чувствует себя в такой атмосфере, знает «здешние» обычаи. А объяснение простое: мафия и Мори. Для различных заданий Осаму было необходимо знать всё это, знать, как надо себя вести с богачами, чтобы они чувствовали, что Осаму с ними на равных, во время переговоров. И, конечно же, Мори и Коё, которые и посвятили во всё это маленького ребёнка. Хотя, нет, уже не очень маленького, Дазай был подростком, когда начал вести подобные дела. Но в любом случае, сейчас детективам было не до этого. Они заметили человека средних лет с фужером шампанского в руке и как-то растерянно потирающего свою голову с лёгкой проседью в чёрных, густых и уложенных, но уже растрёпанных волосах. На длинном, действительно каком-то аристократичном носу красовались аккуратные овальные очки в совершенно незаметной оправе. На мужчине был идеально белый костюм, чем-то даже по пошиву пиджака напоминающий школьную форму. Разве что воротничок был немного другим, и застегивался пиджак не симметрично, своим замком изображая молнию. На его правой стороне золотыми нитками была вышита сакура: красиво и дорого. Сам же мужчина имел довольно тёмную кожу, наверное, именно поэтому он избегал тёмных тонов в одежде, ведь и обувь на нём была идеально белоснежной. В руках, на которых были короткие золотистые перчатки, закрывающие собой только верх ладони и пальцы, мужчина держал фужер и золотистую трость с головой дракона на рукояти. На лице же этого человека четко выделились густые чёрные усы, плавно переходящие в короткую бороду, которая покрывала нижнюю челюсть и подбородок. Очевидно, это была борода-бретта, и она очень хорошо подходила к довольно овальному лицу её обладателя, придавая ему некой схожести с голливудскими звёздами. Но и улыбка у этого человека была что надо: яркая, светлая и добрая, разве что немного неловкая, ведь гости подходили к Мураками, здоровались с ним, а он никак не мог вспомнить их имена. Но на него никто не обижался, всё знали, что у мужчины проблемы с памятью. Наверное, это походило на частичную амнезию. К Мураками подошли и детективы, здороваясь. После обычных приветствий и формальностей, Дазай с Акико к своему изумлению заметили, что этот человек был максимально странным. Мало того, что внешность, рассеянность и добрый нрав явно выделяли его среди других, так у него была прекрасная гетерохромия: правый глаз — призрачно голубого цвета, а левый — туманно сиреневого. Но не смотря на блёклость тонов, взгляд не выглядел пустым, он был живым и здоровым, наполненным эмоциями и чувствами. — Как приятно вас видеть у себя в гостях, эмммм… — Муракими посмотрел на своих гостей, надеясь, что они подскажут ему свои имена, ведь он совершенно не помнил не их имён, ни их самих. — Дазай и Йосано, — представил себя и свою подругу Осаму, — а вы, Мураками-сан, получается зовёте себя Рю? Мужчина удивлённо захлопала глазами, смотря на гостей. Он словно что-то пытался вспомнить, суицидник уже начал сомневаться в компетентности их нового информатора, но потом лицо мужчины озарила радостная улыбка: он явно вспомнил. — Ох, пойдёмте со мной, голубки, — Мураками медленно стал пробираться сквозь своих гостей, которые обращали своё внимание на хозяина, из-за чего его продвижение усложнялось. За мужчиной незаметно следовали Осаму и Акико. Наконец, они смогли кое-как покинуть заполненный первый этаж и по широкой лестнице поднялись на второй, где людей было значительно меньше. — Так откуда вы, дорогие мои? — уже совсем не простодушным, а серьёзным и собранным тоном спросил Рюнеске. «Неужели он имитирует свою плохую память?» — восхитился зачинщиком отдыха Осаму. — Мы сотрудники Вооруженного Детективного Агентства, — четко произнесла Йосано, — нас к вам Куникида Доппо направил. — Ага, — кивнул Мураками, — так как вы назвали меня? — Рю — ваше кодовое имя, — кратко сообщил Осаму. И всё же он не мог не заметить, что не особо оно интригующее, ведь, по сути, является простым сокращением от Рюнеске. — Отлично, друзья мои, отлично! — воскликнул Мураками, довольно шустренько идя и размахия над головой тростью. Когда он постареет, он явно будет производить впечатление доброго старикашки с лёгкими причудами. А вообще, Муракими был довольно низким, почти как Чуя, что очень смешило Осаму и тот даже хотел спросить по поводу роста, ведь вдруг он нашел человека, который ниже Накахары? Но нет, Мураками был чуть выше Йосано на каблуках, значит, его рост около ста шестидесяти четырех сантиметров. Всё же Чуя ниже. «Ох, как жаль, как жаль, — усмехнулся про себя Дазай, — я уже думал, что он тебя переплюнул, Чуя~ Но нет, твой рекорд коротышества ещё никто не побил!» Эсперы шли в полном молчании, всё дальше и дальше отдаляясь от шумных гостей, от ярких люстр и погружаясь во мрак. Вскоре голоса совсем затихли, были слышны лишь их тихие отголоски. Йосано оставалось лишь подивится, какой большой особняк, ведь они ещё даже не достигли края дома. Но тут Мураками завернул, прошёл в какую-то комнату, в который была открыта дверь, очевидно, на балкон с другой стороны здания. Детективы проследовали за мужчиной. Здесь не было никакого света, только блики от окон снизу. Абсолютная тишина окружала их, птицы уже не пели, лишь прохладный ночной ветерок, залетающий через балкон, трепал волосы эсперов, которые стояли в небольшой и уютной комнате, походящей на рабочей кабинет, и смотрели друг на друга в ожидании. Из-за такой резкой смены света на тьму детективы не сразу заметили кресло, которое стояло позади Рюнеске. — Может, уже к делу ближе? — предложил Осаму. — Да, конечно, мой мальчик, — и всё же, Мураками был крайне ласковым, — пожалуйста, не прерывайте действие моей способности без необходимости. Только если кто-нибудь будет приближаться. Мужчина плавно опустила на кресло, издав лёгкий вздох. Устроившись там поудобнее, он приложил трость к краю и откинулся на спинку, прикрывая глаза. Лёгкое свечение озарило помещение.

Рюнеске Мураками Способность: «Дети из камеры хранения»

Рядом с мужчиной появилось два маленьких мальчика: один справа, один слева. Они были совсем крохами, ещё детсадовцы, об этом и свидетельствовала их форма — дети были одеты в абсолютно идентичную одежду, состоящую из чёрных шортиков, белых рубашек и носочков, так смешно выглядывающих из-под чёрных туфелек, а на головах мальчишек красовались ярко-жёлтые шляпки, чем-то похожие на строительные каски. Разве что ведёрка и лопатки не хватало — и были бы действительно как детсадовцы. Но всё же у мальчишек была и разница, хоть они и были близнецами, похожими друг на друга как две капли воды. Один из них имел туманно голубые волосы и блекло-сиреневые глаза, а другой наоборот: призрачно сиреневые волосы и светло-небесные глаза. — Кику, — сообщил мальчик с голубыми глазами, — а это Хаси, мой брат. Теперь уже другой мальчик с сиреневыми глазами улыбнулся, сообщая: — Всё именно так. — Фантомная способность, — заметила Йосано Дазаю на ухо, смотря на этих детей. Хоть они и было абсолютно похожими на людей, но у них было одно «но». Их тела были не плотные, они просвечивали. Было видно, что они призраки, фантомы, от них даже исходило лёгкое сияние, как от Снежного демона Кёки. — Рю, — фыркнул Кику, смотря на сидящего на кресле мужчину, — и что на этот раз ты забыл? Мураками пошевелился на кресле и присел, облокачиваясь на свои колени и распахивая глаза. Сейчас они изменились, они были абсолютно пустые и бесцветные. Мужчина беспомощно бегал ими, и детективам даже слишком хорошо было понятно, что на данный момент он ослеп. — Эти люди, — заговорил Мураками, — наши товарищи. Помните, мы искали информацию для них? — Конечно, помним! — радостно воскликнул Хаси, вскидывая руки. И даже так, дети есть дети, способность они или нет. — И мы залили информацию на флешку? — спросил Мураками. — Именно, — холодно ответил Кику. — А где она? — вновь задал вопрос Рюнеске. — Ох, — Кику недовольно посмотрел на него, — ничего ты без нас не помнишь! — Не обижай Рю! — заступился за мужчину Хаси, — ты же прекрасно знаешь, что так и должно быть — мы его материальное воплощение памяти! — Которое он меняет на зрение, — даже обреченно вздохнул Кику, — либо мы, либо зрение. Память против зрения. Тебе не надоело? — Как так можно! — запротестовал Хаси, — почему ты такой чёрствый хлебушек?! — Потому что я левое полушарие, а ты правое полушарие мозга, — фыркнул Кику, — ты более подвержен эмоциям, чем я. — Да ну тебя! — уже фыркнул Хаси, — Рю, флешка в рукояти твоей трости должна быть. — Вот спасибо тебе, — мужчину улыбнулся в никуда, ведь не мог видеть. Мураками пытался найти трость, но только он повалил её на пол и теперь пытался достать, но никак не мог обнаружить. Эта картина беспомощности выглядела довольно печально. — Вот ведь, — фыркнул Кику. А Хаси просто зарыдал, стоя на месте и даже не пытаясь скрыть или вытереть слёзы с лица. Дазай искренне растерялся, увидев эту картину, но подойти не рискнул. С его-то антидаром, только и успокаивать способности в виде рыдающих детей. А вот Йосано быстро собралась и подбежала к Хаси, садясь рядом с ним на колени. — Не плачь, не плачь, всё хорошо, — сразу стала успокаивать мальчика девушка, — почему ты плачешь? Но Хаси не отвечал, просто продолжал реветь, а слёзы из его сиреневых глаз даже не достигали пола — растворялись в воздухе. — Это ужасно, — сообщил Кику, скрещивая руки на груди. — Что именно? — поинтересовался Осаму. — А то, — фыркнул Кику, — мы хоть и память, но больше ничего не можем. У нас нет материальной оболочки, поэтому Рю абсолютно беспомощен, когда мы с ним. Именно в этот самый момент Акико хотела обнять Хаси, но вместо этого обхватила воздух, проходя сквозь фантома, ведь мальчик буквально провалился внутрь её. Девушка ошеломленно отстранилась, не понимая, что происходит. А вот Дазай увидел прекрасный пример слов Кику. — Мы не можем ничего взять или сделать, перенести. Хорошо ещё, что мы ходить можем, — сообщил Кику, смотря на своего рыдающего брата. — А почему он плачет? — решила обратиться Акико к Кику, ведь Хаси совершенно не реагировал на неё: всё так же продолжал лить слёзы. — Мы не можем подать трость Рю и достать флешку, а он не видит, это фиаско! — воскликнул Кику. Акико молча подобрала трость и спросила, обращаясь к Рюнеске: — Вы позволите я сама достану флешку, Мураками-сан? — Конечно, конечно, — радостно согласился мужчина, возвращаясь в удобное положение на своём кресле, — мне так даже проще будет. Йосано с лёгким любопытством рассмотрела трость и стала пытаться понять, как же открыть потайное отделение в рукояти. Она и не заметила, как Хаси перестал плакать и вместе с Кику подошёл к ней. Дети протянули свои ручки и стали изображать, как они открывают рукоять, точнее, они действительно пытались её открыть и открыли бы, если бы не были бестелесными фантомами. — Вот так! — хором воскликнули они. Дазай же про себя заметил, что эта способность очень интересная и милая. Дети, которые такие похожие и в тоже время разные. Они — материальное воплощение памяти, но своих тел не имеют. Они быстрее сгусток энергии. И в то же время их хозяин имеет ужасную память, очевидно, он просто не может взаимодействовать с детьми. И когда Мураками её использует, то теряет зрение. То есть происходит некий обмен: память на зрение. Жестоко, но интересно. Вскоре Йосано смогла открыть рукоять, достать от туда небольшую флешку и вновь вернуть рукоять на своё место на трости. — Молодец! — радостно воскликнули мальчишки. Хоть их характеры и были разными, но в некоторых вопросах, очевидно, они были солидарны. — Всё? — спросил Мураками, смотря на окружающих своими бесцветными глазами. — Да, пожалуй, — кратко бросил Кику, — домой? — Уже? — удивился Хаси. — Уже домой, — ответил Рюнеске. — Пока-пока, — сказал Хаси, смотря своими сиреневыми глазами на людей. — Было приятно с вами иметь дело, — заметил Кику. Черед секунду обоих малышей уже не было. Не было так же ни единого следа, напоминающего об их существовании. Лишь глаза Мураками снова приобрели свои призрачные цвета: голубой и сиреневый. Мужчина проморгался и посмотрел на Акико, которая ещё сидела на коленях рядом с ним, а в руках держала флешку и трость. — Очевидно, всё? — спросил Мураками, смотря, как Йосано поднимается, отряхивает своё платье и протягивает ему вещи, — флешку себе оставьте. Знаете ведь, что она всё равно предназначалась вам. — Хорошо, — Акико благодарно кивнула головой и ретировалась к Осаму, пряча флешку в карман его пиджака. — Э, что это там? — тихо удивилась она, нащупав там какой-то предмет. — Очки, — так же бесшумно шепнул на ушко Йосано Осаму. — Зачем? — вновь не поняла действий парня Акико. — На всякий случай, — ответил Дазай. Девушка бы хотела продолжил с ним разговор, но тут был Муракими и дальше шептаться было крайне неприлично. — В общем, — встав, сообщил Рюнеске и подобрал трость, — дело сделано. Развлекаетесь. Надеюсь, вам у меня понравиться. А теперь, думаю, нам стоит вернуться в холл, а то нас уже потеряли. Грешным делом, ещё подозревать в чём-нибудь начнут. — Спасибо большое, — улыбнулся Осаму, — нам уже нравится. — Рад за вас, — в ответ сказал Муракими и повёл детективов в обратный путь, — уверен, вам не разонравится. Вскоре эсперы вновь оказались в больших, ярко освещенных и наполненных людьми комнатах. Мураками принялся разговаривать с гостями, принимать их благодарность и неловко теребить свои волосы, пытаясь вспомнить их имена. А Дазай и Йосано… Они просто отделились от него. Их работа была выполнена, так что можно было и отдохнуть немного, в конце концов, редко когда выпадает такой шанс побывать на подобном ужине. Детективы ещё немного выпили. Конечно, их от такого количества не развезло, и здравый ум и память они сохраняли, но их словно обоих тянуло говорить друг другу милые глупости влюбленных подростков, и они оба списывали это на алкоголь. А может, на них так повлияла такая лёгкая, свободная атмосфера, эти яркие люстры и кромешная темнота за окном? Эти ласковые танцы, пробуждающие с новой силой в них чувства? Может, это всё из-за того, что им надоело носить маски безразличия и они беспощадно срывали их друг с друга, сами с себя? — Ты самая красивая девушка, какую я только встречал, — улыбнувшись, заявил Осаму. — Ой, да ладно! — хихикнул Йосано, но слегка смутилась, — бывают и красивее. — Не~а, не бывает, — Дазай нагло ухмыльнулся. — Ну, дурак, — чуть растянула слова Йосано, — а пойдём домой? Кажется, у меня где-то вино завалялось. — Прям-таки именно завалялось? — съехидничал Осаму. — Не придирайся, — фыркнула Акико. — Ладно-ладно, — Дазай поднял руки в побежденном жесте, — пойдём. Детективы даже не попрощались с хозяином особняка, но он не был на них за это в обиде — он даже не помнил, что где-то здесь есть Осаму и Акико. Эсперы решили пройтись до общежития пешком и посозерцать по пути ночное звёздное небо и лёгкий ветерок, и такую тишину, которая и бывает только ночами. Но вот тишины всё равно они не услышали. Детективы шли и разговаривали, то и дело весело смеясь. Может, со стороны они и казались пьяными, но нет. Да, они выпили, но были трезвыми как стёклышки. Только вот эсперы сами решили казаться друг другу пьяными, наверное, так им проще было говорить искренние слова, которые до этого им было просто страшно произносить. — Эй, стой! — Йосано резко остановилась и подошла к Дазаю. — Что? — удивился тот. — Вот что, — Акико осторожно вытащила из его кармана очки и аккуратно надела их на него, так же, как и тогда, когда Чуя засёк Осаму в них, — так-то лучше. Верно? — Верно, — Дазай ласково улыбнулся и спросил, — не замёрзла? На тебе всё же лёгкое платье… Может… — Нет, нет, — сразу же перебила Осаму Йосано, понимая, что тот хочет ей предложить пиджак, — мне хорошо. Не замёрзла. Пойдём дальше? И детективы пошли дальше. Освещаемые лишь светом Луны, иногда они проходили под редкими фонарями и изредка слышали какие-то удивительные стрекотания то ли цикад, то ли ещё кого. На пустынных улицах то и дело раздавалось эхо их голосов, их задорный смех и приглушенный стук каблуков Йосано об асфальт. Девушка время от времени крутилась на месте, из-за чего подол её платья приподнимался, давая Осаму шанс осмотреть стройные ножки доктора почти до самых бёдер. Детективы и не заметили, как оказались у общежития, время для них бежало слишком незаметно. Всё с таким же лёгким, весёлым и игривым настроением они ввалились в квартиру Йосано, тут же скидывая обувь. Рядом с порогом девушка так же скинула свою боа. Она словно первый белый снег осталась лежать у их обуви. Осаму даже не побеспокоился, что его кто-то из коллег может увидеть в очках, но никто и не увидел: ему повезло. — Иди сюда~ — пропела Акико. Эсперы даже как-то не подумали включить свет, не до этого. Дазай проследовал за Йосано в её комнату, где, к его удивлению, царил творческий беспорядок, а диван был даже не сложен: Осаму его впервые видел в разобранном виде. — Потанцуешь со мной? — Йосано буквально уткнулась в грудь Дазая носиком, обнимая своими изящными ручками, — мне понравилось. — Слово девушки — закон~ Парень не заставил долго ждать себя. Он приобнял Акико за талию и притянул ближе, чем на званном ужине. Та воздушная музыка неторопливого вальса всё ещё звучала у обоих в головах, так что им не составило труда поймать ритм. Но вот в отличии от танца в гостях у Мураками, сейчас они решили ускорить вальс, и теперь перемещались по комнате намного быстрее. — Знаешь что? — хитро протянула Йосано, даже как-то чуть глупо улыбаясь. — Что? — усмехнувшись, спросил Осаму. — Ты не посмеешь меня поцеловать, — девушка стрельнула на Дазая глазками. — С чего взяла? — удивился суицидник, продолжая танец. — Просто, — Акико пожала плечами. — А если посмею? — теперь уже Дазай хитро щурился. — А ты сначала поцелуй, а там и посмотрим~ — Акико усмехнулась, но тут же танец был остановлен, а саму девушку заткнули крайне наглым поцелуем с моментальным проникновением в полость рта, от чего она получила уйму наслаждения. Йосано лишь притянула к себе Дазая, обхватывая его крепче за края пиджака и подтягиваясь на цыпочках к нему, позволяя творить с ней всё, что ему захочется. Но девушка и сама не отставала. Она не менее страстно отвечала на поцелуй, пытаясь прижаться всем телом к парню, словно стараясь слиться с ним в одно целое. А Дазай и не ожидал такого бурного ответа. Осаму просто хотел поймать шанс поцеловать в своей жизни хоть раз Акико так, как ему вздумается. Парень быстрее ожидал, что его оттолкнут после поцелуя и ему придется извиняться, но нет. Йосано нежно, но в тоже время яро отвечала ему, и Дазаю такой расклад пока что нравился. Он крепко обхватил её за талию, которая сейчас казалась ему самой идеальной в мире. Йосано вообще казалась ему идеальной. Идеальный характер, идеальная внешность, идеальная одежда, идеальная работая, идеальный голос, идеальные волосы, идеальные глаза, идеальный взгляд… Всё идеальное! Наверное, сейчас парень мог понять Доппо со своими идеалами в голове. Только вот его идеалы были сформированы до встречи с избранной, они были записаны в книжке, а у Осаму было всё по-другому. Он не верил в идеалы, он ни во что не верил. Но Акико изменила всё: со всеми своими изъянами она стала для него живым идеалом девушки, Осаму полюбил даже её недостатки, обожая Йосано от пяток и до кончиков ушей. Идеалов не бывает, но Акико смогла стать для суицидника самым настоящим идеалом, и даже её недочёты казались Дазаю идеальными. Осаму обхватил девушку за талию, прижимая к себе. Но этого ему было мало — мало этого головокружительного поцелуя. Парень впился в губы Акико так жадно и так неутолимо, что от такого напора у доктора в глазах на пару секунд потемнело и замелькали белёсые звёздочки. Но она поняла, что Дазаю хочется больше. Что ж, ей тоже хотелось. Словно в каком-то волшебном танце, неритмичными, странными и круговыми шагами они добрались до разложенного дивана. На миг Йосано отстранилась и легонько толкнула парня в грудь, от чего он моментально сел на край дивана, а Йосано на него, поджав под себя ноги и обхватывая его торс коленями, благо довольно широкий подол платья позволял сделать так. Акико медленно и не торопливо положила руки на плечи Осаму, сплетая пальцы в замок за его спиной, и, приблизившись, робко поцеловала. Но ответ себя ждать не заставил. Дазай обхватил Акико и притянул к себе, нежно целуя. Уже не так напористо и страстно, как до этого, ведь раньше он боялся, что его оттолкнут. Сейчас он целовал не с меньшей любовью, но более медленно и тягуче, растягивая удовольствие и словно этим дразня Акико. В сознании парня уже взрывались разноцветные фейерверки, отливая множеством цветов. Его руки как-то сами собой начали бродить по спине Йосано, поглаживая её и доставляя ей этим удовольствие, ведь время от времени Акико тихо мычала в поцелуй и вздрагивала. Но она не останавливала Дазая, лишь продолжала поцелуй, явно требуя больше, но Осаму всё ещё растягивал удовольствие, ловя сквозь ткань бегающие мурашки по телу девушки. А сам парень уже чувствовал, как возбуждение медленно разжигается внутри него… На секунду огоньки в голове Дазая потухли, пришло рациональное осознание ситуации. Сейчас он сидит в квартире Йосано и целует её в полной темноте, нагло поглаживая по спине. Это явно ни к чему хорошему не приведет. Но это минутное просветление так же быстро пропало, как и появилось, оставляя после себя лишь лёгкий осадок неуверенности. Дазай по-прежнему обнимал Акико и целовал её, а она уже запустила свои руки в его волосы, встрёпывая их и приводя в обычный вид. Акико поглаживала парня по голове, пряди его волос струились сквозь её пальцы, иногда девушка не выдерживала и немного тянула за них суицидника. — Эй, — мягко прервал поцелуй Осаму, обнимая за талию Акико и прекращая какие-либо действия, — я ведь могу не сдержаться и зайти дальше, куда совсем не следует. — А я разве прошу тебя сдерживаться? — игриво спросила Йосано, а её глаза ещё ярче сверкнули мятежным сиреневым в темноте.