Diself

      Воздух в этом кабинете довольно тяжелый, из-за чего дышать приходится глубже и медленнее. И не совсем понятно, дело в повышенной влажности этого кабинета или в собственном сознании, которое не позволяет вдохнуть полной грудью уже вторую неделю подряд. Юнги задумывается: будь Тэхен сейчас рядом с ним, а не на многочисленных экранах, то определенно сказал бы что-то в духе «пусковой фактор тревожного состояния — мысль, все в твоей голове» и, возможно, помог бы немного расслабиться. Сейчас же, находясь в расстоянии через стену от него, спокойнее не становилось. Даже если бы он предложил свою помощь, вряд ли Юнги бы смог принять ее. В комнате надзора кроме него никого нет. Если не учитывать незначительный шум исходящий из динамика аудио, то тишина здесь гробовая. Своего прерывистого дыхания детектив тоже не слышит, быть точнее, не обращает никакого внимания. Взгляд прикован к яркому свету экрана, мысли где-то еще дальше. Сконцентрировать свое внимание на определенной вещи стало задачей из непростых. С каких пор — точно не помнит. Это странное ощущение, когда в голове вроде катастрофически много мыслей, но при этом не слышно ни одну из них. Не разобрать. Может оно и к лучшему, ему и так хватило вчерашней эмоциональной встряски, больше выносить на себе он не намерен. Да и вряд ли получится. — Прекрати молчать. — тишина в динамиках наконец прекращается, разнося по команте отчаянный голос женщины. Юнги опускает взгляд на наручные часы: без пятнадцати десять утра. С момента, когда Рэй задала ему вопрос прошло около пяти минут. С момента, когда Тэхен говорил в последний раз прошли сутки. Смотреть на него больно, как бы отчаянно детектив не сопротивлялся этой мысли. А этот тусклый перестиранный серый костюм лишь омрачает его и без того безжизненный образ. По словам работников, еду принимать он не стал, на предложение нанять адвоката также промолчал, о наличии сна можно уже и не упоминать. Это все жутко раздражает и вводит в неясную точку замешательства. Почему он продолжает молчать? — Я понимаю, что тебе сложно. — Рэй старается звучать как можно мягче, — Но ты в состоянии говорить, а твое молчание лишь усугубляет ситуацию. На практике ей приходилось сталкиваться и не с такими ситуациями. Были те, кто от состояния шока или после полученной травмы не могли раскрыть рта и выдавить из себя звук. Были те, кто сидел словно парализованный, не реагируя на какой-либо стимул, а были и напротив те, которые кричали, бились в истерике, плакали, а после, успокоившись, уходили и больше не возвращались. С такими работать ей приходилось далеко не раз и количество опыта уже позволяет ей быть вполне себе уверенной в собственных навыках. Однако, когда дело касается Тэхена, ее бывшего коллеги и хорошего друга, ситуация находится вне ее контроля. Он молчит принципиально. Он не находится в шоковом состоянии и не реагирует таким образом на сложившуюся ситуацию. Он слышит всех и каждого более чем отлично. — Думаю, я знаю о тебе достаточно, чтобы делать свои выводы. — не дождавшись ответа, вздыхает женщина, — Но сейчас не так важно мое мнение по этому поводу, ты всегда скептически относишься к субъективности, даже собственной. Только тебе нужно осознать одну достаточно простую вещь. — она чуть наклоняется вперед, пытаясь заглянуть в его глаза, но снова безрезультатно, — Субъективности не избежать, если ты продолжишь молчать. В худшем случае, она может пойти против тебя. Пальцы невольно скользят по столу — нервная привычка Юнги. С ним происходит такое неосознанно, он начинает перебирать пальцами словно играет на фортепиано и, чаще всего, одну и ту же мелодию. Только за собой он этого не замечает, ему указывала на это не единожды Хэран. И беспрерывно прожигающий взглядом воздух Тэхен тоже. — Не совсем логическое завершение речи. В твоем замечании о том, что она может пойти против меня тоже имеется своя потенциальная субъективность — ты не признаешь меня виновным. На стадию отрицание это не похоже, что тогда же подтолкнуло тебя на такие выводы? Глубокий голос Тэхена словно лезвие режет по ушам. Боль ощущается физически. Взгляд его, наконец, фокусируется. Он смотрит на Рэй с привычным равнодушием и безэмоциональностью, однако в голосе проскальзывает едва уловимая нотка презрения. Юнги не совсем понимает, откуда она взялась и уместна ли она вообще, но лишний раз на этом не зацикливается. Его больше интересует то, как тот отчаянно пытается застегнуть манжеты на рукавах рубашки, которых, по сути дела, нет. — Это не отрицание. — подтверждает женщина, став заметно напряженнее, — Лишь мое мнение не обоснованное какими-либо убедительными причинами. Я знаю тебя много лет и у нас довольно крепкие отношения, что и позволяет мне мыслить подобным образом. — Никогда бы не подумала, что я могу убить человека? — чуть склоняет голову на бок, — Двоих? — Нет. — спокойно отвечает женщина, откинувшись на спинку стула, — Если бы ты убил человека, то не находился бы здесь. Тебя бы попросту не смогли заподозрить. Юнги, сам того не замечая, кивает. Если задуматься о, так называемом, идеальном убийстве, в голову кроме Тэхена никто не приходит. Он жуткий перфекционист, дотошно внимателен и самокритичен, пугающе умен и без труда выходит на след преступников, следуя их мотивам и предугадывая их поступки — тут не может быть иного кандидата. — Ты недооцениваешь работников этого отделения. — его кадык заметно дергается, — Они гораздо способнее чем может показаться. — Не отрицаю. — Тогда в чем сомнения? Раздражает. Детектив медленно, но нервно вздыхает, закидывает голову назад и прикрывает глаза. Мысленно отсчитывает пятнадцать секунд, пытается отследить свое дыхание, но тут же отбрасывает эту идею — бесполезно. Слушать, видеть Тэхена в спокойном состоянии невозможно на физиологическом уровне. Не тогда, когда он, возможно, является причиной смерти Чжуен и Мингю. — Мне не ясна твоя позиция, от слова, совсем. — тон у Рэй становится чуточку агрессивнее, — Если являешься убийцей, то не вижу смысла в твоем поведении, тебе ли не знать, что актерские навыки заключенных никогда не срабатывают. Если же нет, почему не предпринимаешь каких-либо действий? — закидывает одну ногу на другую, — Чего ты ожидаешь? Снова затянувшаяся тишина. — За два часа до смерти Чхве Мингю я находился в его офисе. — голос у него хриплый, — Я испытывал злость к Юнги. Я обвинял его в своих проблемах. Мне известна смертельная дозировка фенобарбитала и у меня имеется достаточно связей, чтобы достать его. Я закончил медицинский факультет, мне не составит труда перерезать вены человеку так, чтобы убедиться в его смерти. И я левша. — тихо откашливается, — Я активно помогал следствию, благодаря чему снимаю себя с подозрения — все вполне продуманно. Есть мотив и прямое доказательство моей причастности к убийству. Юнги вновь проводит ногтем по еще не затянувшимся царапинам. — Тебе незачем пересказывать мне постановления детектива. — не дает ему закончить мысль, — Я хочу услышать твою версию события. — Даже если допустить то, что она имеется. — не уступает ей Ким, — По ту сторону, я более чем уверен, сидит сейчас один из моих коллег. — кивает головой на камеру, — Это может быть Хосок, Сокджин, Элл или сам Юнги — неважно. От того, что я произнесу свою версию легче не станет. По крайней мере, мне точно. Улики явно указывают на меня. Если бы я сопротивлялся этому, то непременно воспользовался бы полномочиями. — он замечает подходящего к ним охранника и уже чуть тише добавляет, — Время покажет. Рэй долго и выжидающе смотрит на своего бывшего коллегу, Юнги признает, что первый раз видит на ее лице подобные эмоции, и практически не реагирует на то, что охранник пытается ей намекнуть на ограничение во времени. Она лишь осторожно отдергивает плечо и о чем-то усиленно размышляет. Тэхена никогда невозможно понять — это, пожалуй, та самая его черта, которая вводит людей в ступор, вне зависимости от того, близки они или нет. — Не знаю, что ты задумал, Ким Тэхен. — чуть сощурив глаза, произносит женщина, — Буду просто надеяться, что ты не навредишь ни себе, ни другим. — и еще ненадолго задержавшись взглядом, отодвигает стул. Попытки психолога сделать что-нибудь со своими манжетами наконец прекращаются. Он провожает взглядом спину Рэй, все так же не выдавая ни единой эмоции, и чуть хриплым голосом добавляет: — Не ожидай от меня чего-либо. Я сам ни в чем не уверен. Через несколько секунд он, следом за ней, покидает комнату, оставляя за собой лишь включенные камеры и сидящего через стену Юнги. Наступившая тишина ощутимо начинает давить по ушам, отдаваясь неприятной пульсацией в виски. Детектив на автомате тянется к кнопке, отключает расположившиеся по всей стене экраны и, сложив руки по карманам, съезжает по стулу вниз. На душе вязкое и колющее ощущение, что с ним делать он понятия не имеет. Думал, станет легче, станет понятнее. Думал, но совершенно забыл, что с Тэхеном подобного не происходит. Вчера ему пришлось вернуться домой в третьем часу ночи, не будь в это время в офисе Сокджина, то остался бы он и на вторые сутки. Дома его привычно встретил приятный аромат апельсина и корицы и сидящая под светильником Хэран, перелистывающая в очередной раз «Тысяча Невестьсот Восемьдесят Четыре». Держать в себе долго не удалось, упав рядом с ней на диван, он зарылся руками в лицо и сломленным голосом произнес тихое «это был Тэхен». Что тогда он чувствовал на душе, какие эмоции движели им — не знает. Он не чувствовал злости, которую зачастую испытывает на самого себя, не чувствовал боли или обиды. В нем словно выключили тот самый рычаг эмоций и загнали в неясную пустоту. Возможно, он посчитал себя преданным, но самого Тэхена это не касалось. Тот всегда утверждает каждому человеку одну, казалось бы, простую вещь: «я не прошу ожидать от меня чего-либо, я не обещаю любить и считать другом, поэтому ваши разочарования во мне лишь результат построенных в вашей голове собственных ожиданий» — Юнги всегда уважал в нем эту категоричную черту, однако легче от этого ему не стало. Он доверяет Тэхену, он ценит его и уважает его. Тэхен для него не просто собеседник или бывший сосед, и даже не друг. С ним всегда ощущается прочная ментальная связь, которую невозможно объяснить обычным языком, но он не может быть уверен, что тот считал также. Возможно, его отношение к нему было оправдано скрытой ненавистью — одно из самых сильных чувств, управляющее человеком. Поэтому Юнги сейчас потерян и разочарован, в себе или своих ожиданиях — пока неясно. За дверью кабинета начал слышаться громкий стук подошвы, судя по всему, Рэй направлялась сюда. Детектив, уткнувшийся лицом в ладони, из-за задумчивости не обращает на это никакого внимания, из-за чего, когда ручка внезапно дергается, приходится невольно вздрогнуть. — Так и подумала. — выдыхает женщина и, недолго постояв на пороге, проходит во внутрь. Рада ли она тому, что человеком наблюдающим за ними оказался Юнги? Скорее всего нет. Смотря на него, к горлу подступает твердый ком, так как его внешность всегда выдает его внутреннее состояние. Искусанные губы, сутулая спина, спущенные уголки губ и неясность во взгляде — первое, что бросается в глаза. Если приглядеться, то список значительно расширяется. Таким он был в последний раз два года назад. — Как ты себя чувствуешь? — она осторожно кладет свою ладонь на его плечо и слегка поглаживает его. Эта женщина действительно удивительная. — Не знаю. — честно признается он, откидываясь на спинку стула, — Я запутался. — Еще бы. Он и меня скоро до нервного срыва доведет. Юнги поворачивает голову и поднимает взгляд на Рэй. Та сразу подмечает про себя две вещи: недосып и отсутствие питания. В голову тут же приходит Хэран, из-за чего она вздыхает и мысленно поражается: даже реакция на стресс у них идентичная. — Насколько вы с ним близки? — доносится его вопрос. Он почти никогда не задумывался над этим. — Мы проводили с ним совместное исследование и работали долгое время в одной клинике. — вешает сумку на спинку стула и, упершись руками о колени, усаживается на него, — Из рабочего состава ближе всего общался он со мной, потому что из-за исследования пришлось. Потом, как оказалось, предпочтения в алкоголе у нас одинаковые, да и в принципе женщина я, как высказался он, не такая уж и патетичная. — на ее лице появляется грустная ухмылка, — Впрочем, шутить он рядом со мной мог и даже любил, думаю, это о многом говорит. Детектив несколько раз моргает и следом чуть щурит глаза. — Это о многом говорит. — подтверждает он. — У тебя? Юнги замолкает. То ли задумывается, то ли говорить об этом ему сложно или не хочет. Не то, чтобы Рэй не знала о близости их отношений, просто решила спросить из личных интересов. Понять, что сейчас он чувствует и что больше всего гложет его. Напрямую он никогда не выдает свои переживания. По крайней мере, ни ей. — Со мной сблизиться ему тоже пришлось, — решается он, — из-за квартиры. Даже когда-то говорил, что со мной комфортно в общении. Потом уже просто вошло в привычку. Может из-за этого оказались на одном пути. — А ты как воспринимал ваши отношения? Взгляд у нее, Юнги не сомневается, наверняка такой же, как во время общения с пациентами. Ему по правде от этого немного некомфортно, но об этом он решает умолчать. — Мы близки. — шмыгает носом, — Я так думаю. То, насколько сильно он мне помогал я воспринимал как взаимное доверие и поддержку. Только дать взамен почти ничего не мог. — поворачивается в сторону, сонно потирая переносицу, — Вот, собственно, к чему это привело. Он часто слышал истории от Хэран, когда к ней обращались люди для того, чтобы просто поговорить. Они едва слушали ее слова и лишь продолжали выговаривать все скопившееся на душе. Большинство из них объясняли это тем, что у остальных напросто закончились силы постоянно выслушивать их, и это вполне нормально. У каждого человека есть внутри свой ресурс эмоций и энергии, который нужно восстанавливать. Однако, когда им не предоставляется такой возможности, они не выдерживают. Кто-то начинает избегать общения, другой скажет в открытую об этом, третий начнет злиться. Возможно, Тэхен оказался тем самым третьим. Возможно, изначально его намерение помочь были абсолютно искренними, но даже у этого есть свой предел. Тогда на ком лежит вина? — Если суд признает его виновным, — тон у Рэй напряженный. — Не хочу думать об этом. — тут же встревает детектив, — Честное слово, Рэй, у меня уже просто нет места для этих мыслей. — Прости. — вновь поглаживает его по плечу, — Я сама загрузилась после разговора. Слишком он неоднозначен, не похоже на него. Обычно своей прямолинейностью никому и шанса на слово не дает. Юнги едва заметно кивает. — Это больше всего раздражает. — Он что-то задумал в своей голове. — задумчиво хмурит брови она, — Вопрос лишь в том, сыграет ли это против него или против нас. Рэй женщина, в самом деле, поразительная. Ему всегда казалось, что позитивный настрой — это ее обыденное состояние, однако, как оказалось, такой она бывает далеко не со всеми. В ней присутствует харизма лидера и амбициозность, только обращать на это внимание он стал только сейчас. С Тэхеном, насколько заметил Юнги, на такой ноте разговаривают лишь два человека — Рэй и Элл. У самого причин для этого нет. Но вполне вероятно, что скоро появятся. — Надеюсь против нас. — тихим голосом произносит он, но женщина слышит отчетливо. Он тоже, потенциально, верит в его невиновность. Покидают кабинет они уже вместе, там же распрощавшись, расходятся по сторонам. Рэй — обратно в больницу, Юнги — непонятно. Он так и продолжает стоять в коридоре, уткнувшись взглядом в широкое окно — снова дожди. Тревожно. Детектив отбрасывает челку в сторону и опускает взгляд на пол, нервно поджимая губы. Отыгрывает пальцами ритм дождя на воздухе, тем самым пытаясь собраться с мыслями — не помогает. Неизвестность всегда его пугала больше всего наряду с недопониманием. Сейчас он испытывает все это одновременно. Это необъяснимое чувство страха заставляет задуматься: за кого он волнуется больше всего? За себя, за своих близких или за самого Тэхена? Что он будет делать, если тот все-таки окажется виновным? Юнги привык доверять людям. Ровно также, как и разочаровываться в них. — Кофе? — раздается спокойный голос коллеги за спиной. Детектив невольно вздрагивает и тут же оборачивается. Видит легкую улыбку на лице Сокджина, два бумажных стаканчика кофе в руках и его приветливый взгляд. Манеры у этого парня всегда в приоритете, этому можно позавидовать. Желудок у него со вчерашнего дня пустой, принимать этот напиток сейчас ни есть правильно, однако отказываться хотелось меньше всего. Он натягивает на лицо такую же улыбку и, задрав рукава черной толстовки, принимает стаканчик в свои руки. Теплый. — Ирландский капучино. — на всякий случай подмечает криминалист. — Думаешь я в этом разбираюсь? — усмехается детектив, отпивая небольшой глоток. — Хэран сказала, что он самый лучший из того, что у нас есть. Юнги недоуменно выгибает брови. — Она здесь? — Сокджин все так же спокойно кивает. — Хосок попросил ее помочь с чем-то. — его взгляд скользит с наручных часов на лицо коллеги, после чего он делает шаг ближе и встает рядом, — Считай, внештатный сотрудник. — Вот как. — пожимает плечами детектив и задумчиво замолкает. Вполне себе логично. Тэхен ведь с этим делом помочь не в состоянии, а Хэран в этих навыках может и уступает ему, но в некоторых вещах помочь способна. У этих двоих довольно много общего, и иногда это пугает. — Как все прошло? — криминалист кивает на дверь за их спиной, где несколько минут назад сидел Тэхен, и всматривается в профиль Юнги. — Никак. — звучит равнодушно, — Только сильней запутался. Сокджин напряженно вздыхает, спрятав левую руку в карман джинс. — Не хочешь с ним поговорить? Детектив снова замолкает, продолжая отпивать напиток из бумажного стаканчика. Вот и чем этот ирландский капучино отличается от обычного? Ее привередливость и тонкость во вкусе кофе он понять не в состоянии. — Нет. — неуверенно отвечает он, — Не хочу. Тучи сегодня слишком темные, из-за чего у криминалиста теряется ориентир во времени. Еще даже полудня нет, а ощущается как наступающий вечер. Из-за этого его невольно клонит в сон. Ну или из-за того, что сегодня он провел часы предусмотренные для сна здесь за работой. — Я заходил к нему ночью. — переминается с одной ноги на другую, — Разговор завязать не получилось, давить на него я не стал, да и не хотел особо. Никогда не видел его таким прежде. Юнги отрывает взгляд с окна и поднимает его на своего коллегу. Чуть щурится и плотно сжимает губы: еще одна потенциальная поддержка. — А как, по-твоему, он должен себя вести? Криминалист чуть дергает бровями, видимо, понял, что не совсем корректно выразился. Такое с ним происходит нечасто. — Без понятия. Прежде его поведения в таких ситуациях не заставал. — хотя бы потому что прежде его никогда не обвиняли в убийстве, — Но на него это не похоже совсем. Улики может и указывают на него, но его молчание вводит сомнения. — Думаю, дело в сестре. — едва слышно произносит Юнги, вновь поворачиваясь к окну, — Никто прежде не упоминал ему о ней, вот уже как несколько лет. Ты же знаешь, как он ненавидит, когда его проблемы обсуждают публично. Тем более настолько личные. Сокджин заторможенно кивает. — Ты знал об этом инциденте? — голос чуть подрагивает под конец, когда тот отрицательно мотает головой. — Он рассказывал о ней иногда, но в какой-то момент перестал. Закрылся в себе и много молчал. — постукивает нервно пальцами, — Я должен был заметить. Сожаления в его голосе больше чем злости, которая, если следовать привычным реакциям людей, обычно управляет человеком в подобной ситуации. Сокджин это заметил практически сразу. — Ты когда-нибудь задумывался, почему он так отчаянно стремился тебе помочь? — вопрос больше походит на риторический, что и заставляет Юнги чуть опешить. Не задумывался. Не то, чтобы совсем, но сидеть и осознанно размышлять над этой темой еще не доводилось. Это казалось чем-то естественным — Юнги ради Тэхена тоже бы многое отдал. Если бы вовремя заметил, когда тот так нуждался в этом. Ответа от него так и не поступает. — Я у него как-то спрашивал об этом. — продолжает криминалист, заметив на лице коллеги замешательство. Тот почти незаметно вздрагивает, — Обычно по людям несложно сказать, какие черты характера может даже и внешности оказывают влияние на их отношения с другими, но по Тэхену этого определить было практически невозможно. — Вы намного ближе, чем я предполагал. — оценивающе поджимает губы детектив. — Он уважает меня как коллегу. По крайней мере, так он объяснил его отношения со мной. — вновь изгибает губы в легкой улыбке, — Про тебя он высказался несколько иначе. Юнги с тихим вздохом прикрывает глаза. Услышать хочется, но от этого, в то же время, к горлу подступает неясный страх. — «Я бы не назвал это дружбой, ибо мне не совсем понятен этот термин. Но, думаю, если бы у меня был родной брат, то скорее всего именно так я к нему бы относился». — улыбка с лица Сокджина не спадает, — Мне это показалось очень заботливым. В какой-то степени, как бы странно это не звучало, милым. Детектив, покручивая в руке стакан с напитком, как-то слишком грустно и отчаянно усмехается. Задирает голову к потолку, из-за чего его челка вновь падает на глаза, и начинает покачиваться на пятках, медленно выдыхая. В ответ ему снова сказать нечего. Быть точнее, произнести мысли вслух кажется невыносимо трудным. С каких пор он стал таким? — Наверное, эта информация не совсем уместна сейчас. — откашливается коллега, — Но я подумал, что тебе нужно знать об этом, каким бы исход у этой ситуации ни был. На минуту между ними повисает неловкая тишина. Сокджин, почувствовав вибрацию в кармане, достает оттуда телефон и внимательно вглядывается в небольшой экран. — Чимин зовет на перекус, — поворачивается к детективу, — Присоединишься? Судя по выражению лица, слова криминалиста заставили того сильно задуматься, ибо слышит он его обращение не сразу. — Я не голоден. — чуть опешив, отвечает он. — Просто за компанию. — продолжает настаивать коллега. И Юнги, обреченно вздохнув, произносит едва слышное «ладно». Есть у Сокджина одна притягивающая черта — его проницательность. В данном случае, ему не составило труда понять, что Юнги оставаться наедине с самим с собой не хочет и, возможно даже боится. Не одиночества, а собственных мыслей. Медленно следуя за своим коллегой, детектив поднимает взгляд на его плечи и, чуть сощурив глаза, размышляет: среди всего коллектива, наверное, криминалист самый не конфликтный. Каждый находит его приятным для общения, его редко можно увидеть рассерженным или недовольным. Он спокоен и вдумчив. В личном копаться не любит, но если видит, что человеку нужна помощь никогда не оставит. Если рассматривать с профессиональной стороны, то, скорее всего, эта сдержанность и вдумчивость помогают ему хорошо справляться с работой. У него достаточно развита фантазия и отличные знания в криминалистике, совмещение которых и делают из него профессионалом своего дела. Наверное, именно поэтому Тэхен испытывает к нему такое уважение. За раздумьями Юнги не сразу замечает как Сокджин внезапно останавливается, из-за чего едва не ударяется лбом в его спину. Он чуть расстерянно оглядывается по сторонам, смотрит сначала на табличку двери, возле которой они остановились, после чего осторожно просовывает голову в дверной проем, чтобы увидеть причину их внезапной остановки — Хосок. — Мы идем на перекус. — осведомляет его криминалист, попутно наблюдая за его действиями, — Может с нами? Картина довольно интересная: копающийся в полках с многочисленными папками Хосок и сидящая за компьютером Хэран, лицо которой было практически не видно. По столу разбросаны несколько бумаг и фотографий, лица у обоих максимально сосредоточенные. Юнги, только заметивший загруженную девушку, невольно улыбается: не раз говорил ей, что было бы здорово работай они вместе, с чем обычно она соглашалась, но, тем не менее, всегда ставила клиническую деятельность в приоритет. Хэран, услышав обращение Сокджина, отрывает взгляд от экрана монитора, переводит его на стоящих у двери коллег и тут же машет ладонью. Криминалист в этот момент чуть отходит в сторону, чтобы позволить Юнги встать рядом. На лице снова легкая улыбка. — Я не голодна. — отвечает честно. — Я тоже. — устало выдыхает Хосок, наконец отрываясь от полки, — Нам еще нужно разобраться с мелочами, так что можете без нас. Криминалист разочарованно поджимает губы. — Тогда пойдем? — поворачивается лицом к Юнги, на что тот, не отрывая взгляда от девушки, кивает. Прежде чем скрыться в коридоре, детектив упоминает Хэран что-то о звонке, на что она заторможенно кивает. Кажется, попросил позвонить после работы — разобрать его слова так и не удалось. С ней часто происходит подобное, стоит ей увлечься чем-нибудь. Становится немного душно. Девушка стягивает с плеч пиджак и оглядывается вокруг в поисках сумки: пить хотелось неимоверно. Хосок все так же продолжает копаться в этих папках, Хэран за эти прошедшие двадцать минут уже забыла что конкретно он ищет. Плечи и шея у него напряжены, брови сведены к переносице, взгляд расфокусированный — кажется, в таком состоянии он ходит уже больше недели. Ей достаточно было понять это по тону его голоса в трубке, когда он позвонил. Самой, на самом деле, не легче. Тяжело сконцентрироваться после затянувшейся ночной смены, но волнует это ее в последнюю очередь. — Что ищешь? — разминая затекшую шею, спрашивает она. — Постановления Тэхена по делу Кан Чжуен. — не отрывает взгляда. Хэран откидывается назад, устало вздохнув. Ситуация угнетающая. С Тэхеном она знакома лично не так давно, два года, а то и меньше. Не сказать, что она многое о нем знает, но примерная картина его характера все же сформировалась, по большей части благодаря рассказам Юнги, из-за чего в голове вертелись многочисленные дилеммы. Большинство из них появились в результате субъективного восприятия, куда уж без этого, и от этого становится только сложнее. — У меня в голове не совсем укладывается. — озвучивает мысли вслух девушка, задумчиво нахмурившись, — Это ведь он потребовал повторное расследование дела Чжуен? Детектив, все так же не отвлекаясь, молча кивает. — Интересно. — А что? — наконец поднимает взгляд на Хэран, вопросительно выгнув одну бровь. — Будь ты на его месте, — выпрямляется в спине, — стал бы ты возбуждать закрытое дело только ради снятия с себя подозрения? — Скорее нет. Лишние заморочки. — Вот именно. — ее глаза пробегается по периметру, — На него это не похоже. Папка в руках Хосока тут же громко захлопывается. Он разочарованно выдыхает и с вымученным взглядом падает на стул с противоположной стороны стола. Дышит учащенно, постоянно дергает ногой. Взгляд все также тревожно скользит от одного предмета к другому — ему, как минимум, нужен полноценный здоровый сон, иначе рискует свести с ума все психофизиологические механизмы в организме. — Да хрен его знает, что в его голове на тот момент творилось. — звучит растроенно, — Не хочешь поговорить с ним? Хэран на секунду теряется, но виду не подает. — Нет. — и вновь начинает копаться в сумке, — Если Рэй от него ничего толкового не узнала, то обо мне и речи быть не может. Достав прозрачную бутылку, Хэран задумчиво прокручивает крышку и делает несколько глотков. От ее вмешательства толка не будет, и это касается не только ее. Единственный, кто сможет хоть как-то изменить ситуацию — это Юнги, но зная и понимая его, произойдет это, вероятнее всего, нескоро. В голову ничего здравого не лезет. Девушка мысленно ссылается на отсутствие сна, о приеме пищи и не вспоминает — это ее постоянная проблема. Из тех сведений, что предоставил детектив ничего значительного так и не нашлось, лишь мелкие детали, которые влияния на дальнейшую судьбу Тэхена никаким боком не повлияют. Подобные ситуации раздражают, когда, казалось бы, вкладываешь огромное количество усилий, а получаешь в итоге большое и красивое «ничего». Хосок, устало копающийся в телефоне, чувствует себя примерно также. — Я посмотрю? — взгляд Хэран внезапно падает на лежащий на краю стола пистолет. Она вопросительно выгибает брови, на что Хосок обращает внимание в первую очередь и только после замечает ее тянущиеся руки к пистолету. — Да, только осторожней. — внимательно следя за ее движениями, предупреждает он. Девушка кивнув на его слова, аккуратно берет оружие в руки, тут же ощущая давление его веса, и медленно, но внимательно начинает разглядывать его. Чувствует, как постепенно учащается пульс и подкрадывается головная боль: внутренний страх дает о себе знать. Люди часто рассказывают ей то, как она пугается при звуках выстрела, будь то просто нечто похожее или настоящий, однако сама таких моментов практически не помнит. Очень смутно. Руки ее подрагивают сильнее обычного, но в целом ощущает себя спокойно. Мысленно напоминает себе о том, что никакой опасности это оружие сейчас не предоставляет. Головная боль, тем временем, постепенно усиливается. — Это автоматика, — заметив заинтересованный взгляд девушки подмечает Хосок, — «Хеклер-унд-кох», Германия. Хэран, не отрывая взгляд от оружия и осторожно покручивая его из стороны в сторону, кивает, словно понимает о чем идет речь. Детектив этому немного удивляется, а быть точнее, ее максимально сосредоточенному взгляду. С одной стороны ему, как ярому фанату оружий и абсолютному профессионалу в их использовании, это льстит — мало кто интересуется этим, а болтать об этом он любит, причем много и беспрерывно. С другой, он прекрасно помнит ее вздрагивания в тот день из-за малейшего грохота и невольно напрягается. Так или иначе, с того момента прошло более двух лет, ее состояние значительно улучшилось, былые страхи притупились. Этому нужно радоваться. — Довольно легкий. — замечает она. — Четыреста восемьдесят грамм. — детектив принимает более расслабленную позу, — Заряжается укороченными девятимиллиметровыми патронами, отдача небольшая. Единственное, прицельная дальность могла быть и получше, но учитывая все остальное, на это смело можно закрыть глаза. Главное практично. Если приглядеться, можно заметить, как начинают поблескивать его глаза. Тот самый огонек страсти. Хэран, заметившая это, невольно улыбается. — Часто пользуешься? — В качестве хобби — да. — подвигается чуть ближе, — Для работы довольно редко. Только в крайних случаях. Хэран слышала от Юнги о том, что во владении оружии Хосоку равных нет. Это его своеобразное увлечение с подросткового периода, которое теперь оказалось полезным для работы. — Покажешь? — протягивает ему пистолет, который он без лишних слов принимает. Пусть хоть немного отвлечется. — На заметку, — голос его чуть прибадривается, — в первую очередь нужно проверять наличие патронов. Если есть хотя бы один, проверь, чтобы пистолет был на предохранителе. — девушка внимательно слушая его, вновь кивает, — Только что ты направила дуло пистолета на меня, — повторяет ее действия, — это самая большая ошибка. Этого нельзя делать даже на секунду. Движения у него идеально отточенные — такая уверенность приходит только с многочисленной практикой. Он словно следуя мышечной памяти сначала снимает оружие с предохранителя, при этом держа его под таким углом, чтобы девушке все было четко видно, затем возвращает обратно. Сдвигает защелку, вытаскивает магазин и также вставляет назад. Хэран сама того не замечая, погружается в процесс — его отработанные движения завораживают. Повторив эти действия несколько раз, Хосок вновь протягивает ей оружие и смотрит с неподдельной заинтересованностью. Девушка сначала немного мешкается, после чего все же берет его в руки и пытается на память повторить все действия: вынимает магазин, передергивает затвор, открывает патронник, спускает курок и вставляет магазин на прежнее место. Выходит в разы медленнее и неуверенно, но детектив легкой улыбки не прячет. — Если много практиковаться будет получаться автоматически. Я учился с закрытыми глазами. — тут же замечает ее чуть удивленный взгляд, — Разные ситуации бывают, поэтому всегда нужно быть на готове. — Сам учился? — продолжая повторять движения интересуется Хэран. Выражение ее лица значительно поменялось, даже немного непривычно, словно появилось больше эмоций. — Не совсем. — мотает головой в стороны, — У меня есть друг, который, в принципе, привил мне любовь к оружиям. Только он больше этим не занимается, в отличии от меня. Взгляд у него заметно тускнеет, плечи устало опускаются. — Почему? — Отбывает срок. — в голосе проскальзывает нотка отвращения, которую она ощущает всем своим телом, — Его подставили. Говорить ему об этом больно и неприятно — предельно ясно по смене выражения его лица. Однако если приглядеться в глаза, можно увидеть совершенно обратное — ему хочется выговориться. Как, на самом деле, о многом он умалчивает и прячет за позитивными эмоциями. — Давно? — оставив оружие в покое, спрашивает Хэран. — Пятый год. — скрещивает руки на груди и отводит взгляд к двери, — Как бы мы не старались бороться за справедливость, коррупция всегда оказывается на шаг впереди, так уж устроено наше законодательство. В его голосе смешивается несколько отрицательных эмоций начиная от разочарования и заканчивая скрытой злостью. Возможно, причина по которой он предпочитает следовать строго по правилам, на что постоянно вздыхают остальные коллеги, как раз таки заключается в этом друге. Он стал свидетелем того, к чему приводит обман, и теперь лезть в это самому нет ни желания, ни мыслей. — А сам преступник.. — осторожно подает голос девушка, — на свободе? Хосок тянется руками к пистолету и начинает нервно вынимать магазин, повторяя последующие действия. Делает каждое движение на автомате, взгляд все так же направлен к двери. Хэран невольно напрягается всем телом, словно он вот-вот выпустит пулю — неосознанная реакция. — Психи, убийцы.. — разочарованно выдыхает он, поднимая глаза на девушку и наблюдая за тем, как замирает ее взгляд, — Все они находятся среди нас.

***

Психи, убийцы — они все действительно находятся среди нас. За постоянной беготней в ежедневных рутинах, никому не станет в голову лезть то, что возможно прямо сейчас, в нескольких киллометрах от них, а может и прямо за их спиной умирает дорогой им человек. Истекает кровью, делает последние вдохи и обессиленно падает на землю — никто об этом думать не будет. И о том, что вина в смерти этого человека лежит на том, от кого ожидать этого практически невозможно — тоже. Юнги пытался смириться с этой мыслью и отчаянно вбивал себе ее в голову, постепенно разрушал свое доверие к другим. Только толка от этого, как оказалось, никакого не было — он опять оказался там же, где быть хотел меньше всего. Он опять видит как смерть перед его глазами забирает жизнь другого человека. Бутылка вина, за которой его минутой ранее отправил Мэттью, с оглушающим грохотом падает на землю и разбивается на десятки осколков, пара из которых проходятся по его коже. Подорваться с места и упасть рядом на колени удается неосознанно, то же самое происходит, когда он, заметив кровь на груди начальника отделения, тут же перекрывает ее голыми руками — бесполезно. Когда из окон кухни раздался звук выстрела, Юнги чуть дернулся, но никаких действий не предпринял — мало ли что. Это ведь немыслимо, кому взбредет в голову стрелять в частном секторе города в человека на веранде его же дома? Кому взбредет в голову стрелять в Мэттью, когда он просто ждал своей бутылки? До детектива все доходит медленно, словно пробираясь сквозь туман в голове. Реакция тела происходит моментально — у него начинает дрожать тело, тревожно бегают зрачки и учащается пульс, однако осознание случившегося приходит не сразу. Он не понимает откуда на груди Мэта так много крови, почему он обездвиженно лежит на земле и почему не подает каких-либо признаков жизни — Юнги ни черта не понимает. Единственное о чем он может думать — это необходимость остановить кровь. У него пачкается все — одежда, руки и лицо. Он в страхе оглядывает тело мужчины и судорожно мотает головой. Осознание приходит мучительно и ошпаривает его горячим металлом по всему телу. Ему на секунду кажется, что он слышит голоса вокруг, которые кричат ему лишь об одном: «Он мертв, его уже не спасти». Дрожащей рукой детектив тянется к карману джинс и достает оттуда телефон, вслепую нажимает на первый попавшийся контакт и что-то прерывисто произносит. У него напрочь спирает дыхание, его невыносимо воротит, картина перед глазами расплывается. Одной рукой перекрывает рану, чувствуя вытекающую оттуда теплую кровь, другой держит телефон и продолжает шептать одно слово за другим. Чимин на том конце провода все же слышит его. Швырнув аппарат в сторону, он тут же хватает мужчину за плечи и начинает слабо трясти его: — Мэт, — бьет его по щеке, — Мэт, очнись. Бесполезно. Юнги растерян и ему страшно — и это самое худшее, что могло с ним произойти. Кровь все никак не останавливается. Он прикладывает пальцы к запястью мужчины, прислушивается к дыханию и все еще не до конца понимает, почему ничего из этого не функционирует. Мэттью не может умереть таким образом. По телу детектива внезапно пробегается волна мурашек, когда он все же пытается взять свое состояние под контроль. Раздавшийся недалеко от дома шорох кустов врезается в сознание с оглушающим грохотом — убийца здесь, рядом. Сорваться с места дается чертовски сложно: у него адски кружится голова, его жутко тошнит, ноги предательски подкашиваются. Он едва держит равновесие и несколько раз спотыкается, однако направляться в сторону прозвучавшего шума не прекращает. С ускорением шага звук шороха начинает отдаляться, из-за чего Юнги плотно стискивает зубы и, игнорируя нехватку воздуха в легких, несется со всех ног, судорожно оглядываясь по сторонам. У него нет собой оружия или телефона, он не думает о том, что в любой момент его также могут подстрелить, им управляет лишь одно желание — поймать убийцу. Мэттью не должен умирать таким образом. Его лицо царапают ветки деревьев, ноги постоянно спотыкаются, но он продолжает бежать до тех пор, пока окончательно не теряет след убийцы, оказавшись на проезжей части. Словно никого и не было, ни тени, ни звука. Лишь оставшийся истекающий кровью труп Мэттью. Это был лишь его очередной выходной. Они всего лишь хотели провести вместе вечер за привычными беседами. Отдохнуть от всего, что окружало их. Перестать следить за смертью людей и выискивать убийц. Хотя бы на день. За несколько метров слышится звук подъезжающей машины — наверняка Чимин уже здесь. Однако Юнги на это никакого внимания не обращает — у него просто нет сил на это. Он упирается взглядом в горизонт неба, смотрит на постепенно исчезающее солнце и медленно оседает на землю, упершись потертыми коленями об жесткий асфальт — закат красивый. Чуть дальше постепенно виднеется постепенно затихающий город, рядом изредка проезжают автомобили, поочередно зажигаются уличные фонари и усиливается ветер. Холодно, только Юнги совсем не мерзнет. Сквозь пелену слышит, как кто-то окрикивает его имя — голос смутно знакомый. Он становится все громче и ближе, в нем проскальзывает нотка беспокойства, которая становится полностью очевидной, когда в поле зрения появляется обессиленный силуэт детектива. Сокджин моментально подбегает к нему, также упав рядом с ним на асфальт, проверяет его окровавленные руки и одежду, беспрерывно задает вопросы, в которые Юнги совсем не вникает, и после, заметив пустоту в глазах коллеги, замирает. Юнги совсем ничего не чувствует. — Это не Тэхен. — продолжая упираться взглядом в горизонт, едва раскрывает губы, — Тэхен никого не убивал. Голос у него дрожит и хрипит так, словно ему только что разодрали глотку. — Пойдем, Юнги. — Сокджин пытается потянуть его за руки. — Это не Тэхен. — вновь повторяет он, — Но убийца среди нас. Это кто-то из нас, Сокджин.