Diself

«Великие психологи и те не могли понять, где кончается гениальность и начинается безумие»

Сегодня утром Хэран впервые опоздала на работу. На часах половина десятого утра — самое идеальное время для пробок из таких же торопящихся машин. Наверное, многие люди в такой ситуации обычно нервничают, злятся, проклинают будильник, который недостаточно громко прозвенел или кофе, который они пролили на свою белоснежную рубашку и лишились утреннего заряда энергии. Хэран себя относит к первой группе, только проклинать будильник и нервно теребить пальцами руль машины в ее планы не входит, хотя бы потому что это было одно из немногих приятных пробуждений. Дело ли в том, что она провела две ночи до этого без Юнги или в том, что перед сном воздержалась от кофе — она не знает, но просыпаться в теплых объятиях и вдыхать аромат орхидеи исходящий от родного тела одназначно приятнее изводящей головной боли и очередного пробуждения посреди ночи, после которого невозможно заснуть обратно. Юнги хорошо поспал и плотно позавтракал — имено эта мысль не позволяет ей погрузиться в угрызения совести. Неожиданное опоздание не ускользает и от внимания коллег, которые не без удивления косили взгляды на их клинического психолога и, видимо, даже не пытались этого скрывать. Хэран не привыкать, она бы тоже на их месте удивилась. Правда, вряд ли бы стала выдавать это настолько открыто. Благо, пациентов с утра нет — теперь точно можно спокойно вздохнуть. — Боюсь спросить, что ты ему подпихнул. — раздается приближающийся знакомый голос и равнодушное в ответ «стандартное плацебо», — Ли Хэран! Ты только взгляни на себя! Почему Рэй все еще не получила награду за впечатлительные актерские навыки? — И вам доброе утро. — более сдержанным тоном отвечает девушка, не отрывая внимания от замка кабинета, в который не удавалось ровно попасть ключом. Типичные проблемы людей с дрожащими руками, ничего удивительного. Когда ключ все-таки прокручивается и в коридоре раздается два щелчка, Хэран с облегчением вздыхает и, наконец, переводит взгляд на только подошедшую Рэй, из-за чего тут же немного теряется и невольно переминается с одной ноги на другую. — Тебе тоже доброе. — чуть заторможенно произносит она, когда замечает за спиной доктора спокойно стоящего Тэхена. В ответ он лишь молча кивает. Хэран не из тех людей, кто испытывает давление под взглядом Тэхена, как это происходит с большинством людей, однако сегодня она невольно напрягается. Дело в том, что выглядит он, откровенно говоря, опустошенным, или в том, что он внимательно оценивает ее с ног до головы — не ясно, но ни от того, ни от другого легче не становится. Ее руки автоматически начинают поглаживать свое черное пальто, на котором он по некой причине зациклился. Пора перестать все принимать так близко к сердцу. Возможно, он просто цепляется за любую мелочь, чтобы отвлечься. — С утра жду анализ теста того пациента, ты же его подготовила? — Рэй краем глаза замечает внезапную сосредоточенность бывшего коллеги, из-за чего невольно поджимает плечи. — О ком именно вы говорите? — девушка отбрасывает ненужные мысли и проходит вглубь своего кабинета, все еще чувствуя взгляд на своей спине. Ей кажется впервые настолько некомфортно от его присутствия. — Пак Джину вроде, он на прошлой неделе приходил. Хэран вешает пальто на вешалку, прячет его в шкаф и тут же поворачивается лицом к Рэй, недоуменно выгнув бровь. — Вы просили о его анализах? — Да, вчера перед уходом. На секунду девушка останавливается посреди кабинета, вновь хмурится, напрягая память, но ничего из этого не выходит. Когда же это прекратится? — У меня есть готовые, надо только распечатать. Секунду. — показательно выставляет один палец, после чего сразу садится за компьютер и начинает поиски. Рэй в ответ лишь произносит улыбчивое «хорошо», после чего скрывается за дверями из-за внезапного входящего звонка. В кабинете остается только она и Тэхен, и в этот раз это ощущается несколько иначе. Что-то здесь определенно не так. Его напряжение в теле, изучающий взгляд, которым он обычно пользуется на месте преступлений и внимательное наблюдение за каждым ее движением — словно он ожидает чего-то конкретного. — Хочешь что-то сказать мне? — не выдерживает девушка и осторожно задает вопрос, все еще избегая зрительного контакта. Тэхен заметил это еще при первой встрече — ей крайне тяжело смотреть людям в глаза. — Давно у тебя проблемы с памятью начались? — внезапно и прямолинейно. Неповторимый стиль Ким Тэхена, который, как обычно, вводит людей в ступор. Много чего в этом вопросе ее напрягает. Напрягает то, что говорить она об этом ни с кем не планировала, никто не слышал с ее стороны каких-либо жалоб по этому поводу, ибо грузить кого-то своими проблемами, которые, возможно, являются лишь временными дефектами, она не любит. Напрягает то, что она сама ни в чем не уверена. Ни в том, когда это началось, ни в том, почему это началось. — С чего решил? — пытается избежать темы она, но Тэхен не упускает из внимания тут же поджатые губы. — Когда Рэй задала тебе вопрос на твоем лице было много замешательства, а тело сжалось так, как обычно сжимаются люди испугавшиеся чего-либо. — делает несколько шагов ближе к столу и поворачивает голову на висящую картину, — Значит тебя давно беспокоит эта проблема и ты, наверняка, не знаешь почему. Хэран запускает кнопку печати, слышит шум заработавшего принтера и разворачивается на стуле к нему, ожидая готовой бумаги. — Допустим. — берет ситуацию в руки, — Есть какие-то рекомендации? Ее поведение и волнение вполне очевидны, ей не надо смотреть на себя со стороны, чтобы понимать это. Контроль над эмоциями всегда был ее главным спасателем и сподвижником, однако с недавнего времени удерживать его становится довольно трудной задачей. Словно внутри что-то вырывается против ее воли. — Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь. — не услышав от него ответа, произносит она. Ей никогда не нравилось говорить о себе. Тэхен продолжает наблюдать: смотрит, как меняются на ее лице сдержанные эмоции, замечает то, что она периодически поглаживает предплечья и как учащенно она стала моргать. — Терпимо. — без заинтересованности отвечает он, чуть расслабляя позу, — Не тяжело с головной болью работать? Дыхание у нее сбивается окончательно. — Со мной все в порядке. — хочет задать вопросы из разряда «зачем тебе это надо?», но заранее знает, что ответа на них не получит. Он сейчас заинтересован лишь в подтверждении своих гипотез. И ее реакции подтверждают их. Когда Хэран достает из принтера несколько бумаг, соединяет их скрепкой и вновь возвращается к столу, дверь кабинета, к счастью, раскрывается и пропускает во внутрь все еще улыбчивую Рэй. — Возьмите. — протягивает девушка доктору, с явным беспокойством в интонации. — Неважно выглядишь, Хэран. — женщина внимательно оглядывает ее лицо, — Заболела? Почувствовать напряжение между этими двумя ей удается сразу. Хэран в ответ лишь отрицательно мотает головой, все еще избегая зрительного контакта, а Тэхен, еще ненадолго задержавшись взглядом на девушке, резко разворачивается и молча покидает кабинет. «Надо поговорить» — отчетливо выдается в его походке. — Я занесу тебе кофе. — Рэй принимает анализы в руки, — Тебе капучино? — Флэт-уайт, если несложно. — давит из себя улыбку, усаживаясь обратно на стул. — Без проблем. Желание ударить своего бывшего коллегу по голове появляется за считанные секунды. По правде говоря, понять его поведение сейчас ей и самой сложно. Вполне ожидаемо, он закрылся еще сильнее и тщательно прячет свои чувства от других. Он создает вокруг себя барьер безразличности, чтобы спастись, но при этом не прекращает с заметной внимательностью изучать людей. Тэхен как-то объяснял ей свою позицию, и она только сейчас до конца осознала, что конкретно он имел ввиду. «Представь себе весы. На одной чаше ярая ненависть, на другой — сильная любовь. Две противоположности, но их вес в балансе — эти чувства имеют одинаковую почву. Безразличие, в свою очередь, находится примерно посередине. Там, где пусто. Я бы сказал, самое безопасное место» Отчасти, он прав. Рэй находит Тэхена около окна, как раз рядом с кофе автоматом. Он так и продолжает осматривать все вокруг: то автомобили на улице, то медперсонал шагающий по коридорам. Вероятнее всего, он все еще невыносимо скучает по больницам. — Что ты ей успел наговорить? — Рэй приступает сразу к делу, — Так резко потускнела. Тэхен выдерживает молчание около тридцати секунд, задумчиво сощурив глаза. — Давно ты беседовала с ней? — просверливает взглядом дверь кабинета клинического психолога, — В качестве лечащего врача. — Сравнительно. — в голосе появляется настороженность, — Она стала лучше контролировать свое состояние, поэтому я не хотела оказывать дополнительное давление. — Воспоминания того события к ней так и не вернулись? С каждым его вопросом в голове все больше сомнений. С каких пор он так беспокоится о Хэран? — Нет. — женщина отслеживает его сосредоточенный взгляд, — Что случилось? Его привычка говорить загадками рано или поздно надоедает всем. — У нее участились провалы в памяти, постоянная головная боль, которой обезболивающее не помогает. Две пустые пачки на ее столе говорят об этом. — Это я заметила. — согласно кивает она, — Она сейчас под сильным давлением, тебе ли не знать. У него самого наверняка сейчас в карманах таблетки от тошноты. Он может быть и абсолютно спокоен внешне, но Рэй помнит, как его не раз выворачивало над унитазом от моральной боли. Психосоматика — картина далеко не редкая. — Юнги упомянал о том, что во время психопатологических репереживаний у нее иногда появляется склонность к агрессии. — Тэхен не смотря на ее слова настаивает на своем, — И очень часто, она об этом и не вспоминает. Рэй озадаченно складывает руки на груди и невольно задумывается: в свое время Тэхен был впечатляющим специалистом, он чаще всего работал с крайне тяжело больными людьми, проводил немалое количество исследований и использовал в практике терапии, обладать навыками которых мог не каждый. Его звали на международные конференции, предлагали должность в психиатрической ассоциации, пытались назначить главным врачом в клинике, но он от всего отказывался по одной единственной причине: его единственной целью было лечить людей. Перейди он на шаг выше — пришлось бы выбирать между бумагами и пациентами. Деньги его интересовали меньше всего. Поэтому что бы он ни говорил, какие бы методы не использовал, Рэй всегда прислушивалась к нему. С теми навыками и опытом, которым он обладает, каждое его слово приобретает весомую значимость. — Как ты оцениваешь ее навыки в качестве специалиста? — внезапно меняет суть вопроса он, выдержав перед этим недолгую паузу. Женщина чуть щурит глаза, пытаясь понять, что конкретно им движет и почему его интонация звучит также, как и на допросах. — Ни мне ее оценивать. — обреченно вздыхает она, разворачиваясь к автомату, — Субъективно, она очень сильный специалист. Компетентный и дисциплинированный. — добавляет более уверенно, осматривая кнопки, — Думаю, она скрывает свой истинный потенциал. Нажимает на освещенную синим кругом кнопку и прислушивается к затихшему Тэхену. Коридор заполняет лишь шум кофе автомата. — Почему она выбрала гуманитарное направление? Ему для полноценности образа не хватает только чашки чая с паром и своего серого пиджака. Ручка между пальцами тоже смотрелась бы неплохо. — Потому что ей не позволили родители. — когда были живы, — Факультет психологии был уступком с их стороны. Тэхен вновь переминается с одной ноги на другую и чуть склоняет голову на бок, не прекращая вычитывать табличку с напечатанной на ней надписью «клинический психолог» и едва заметное имя Хэран под ней. Видимо, подобный ответ для него оказался неожиданным и, в какой-то степени, интригующим. — Значит она заинтересована в медицине. — звучит больше как утверждение, нежели вопрос, но Рэй все равно отвечает коротким «безумно». Есть ли смысл спрашивать у него зачем ему вдруг понадобилась вся эта информация? Нет, Рэй понимает это без лишних слов, поэтому лишь продолжает непринужденно наблюдать за тем, как заполняется бумажный стакан горьким напитком. Стоящий за ней Тэхен также невольно переводит взгляд на льющийся кофе. — Что ты пытаешься мне сказать? — голос ее чуть затихает. Она тянется к готовому флэт-уайту и, сжав его в своей руке, разворачивается лицом к бывшему коллеге. В глазах у нее настороженность и, в тоже время, нескрываемая заинтересованность Тэхен заметно мешкает, перед тем как ответить. — Полагаю ты имеешь дело не только с посстравматическим расстройством. — опускает взгляд на женщину и прожигает им насквозь, пряча руку в карман брюк, — Проведи еще одно обследование. Мне нужно узнать, что из этого выйдет. — Ты ведь подозреваешь что-то конкретное. — звучит твердо и уверенно. Тэхен внезапно прекращает моргать и на секунду задерживает дыхание, прежде чем окончательно сбить Рэй с толку.

***

      Попробовать успокоить нервы за клавишами фортепиано оказывается худшим решением за сегодняшний день. В квартире раздаются ноты одной и той же мелодии уже около сорока минут и дело не в том, что ему спокойнее от этого или в том, что она ему безумно нравится, он просто не может перестать путаться в клавишах. Он чувствует их под своими подушечками пальцев, он видит черно-белые линии перед собой, но в тоже время смотрит словно сквозь них, ибо мысли его крутятся вокруг одного и того же места, сосредоточиться невозможно. Юнги напряженно сдвигает брови к переносице, пытается сосредоточиться на фортепиано, отслеживает движения пальцев, вслушивается в мелодию, которую играет уже несколько лет, и, допустив очередную ошибку, измученно выдыхает, злобно скользит пальцами по клавишам и тут же падает головой на согнутый локоть. Дыхание уже привычно сбивается, в ушах начинает звенеть из-за внезапно наступившей тишины, которая нарушается лишь тихим шумом часов. Восемь часов вечера, на улице почти потемнело. Юнги дома один. Из открытого настежь окна дует ледяной ветер. Этот ветер сырой и неприятный, пробирается под одежду и прилипает к коже, однако закрыть это окно — последнее, что может прийти в голову. Тело у детектива мерзнет, сам Юнги — нет. Так было всегда. Он пришел с работы час назад и все еще не может найти себе места. Ему кажется неправильным то, что он позволяет себе возвращаться домой и расслабляться, когда каждая секунда может оказаться последней для кого-то. И бесполезно, кто бы его ни убеждал в том, что чувство вины — последнее, что он должен испытывать, легче от этого не становится. Это тоже самое, что сказать сломленному человеку о том, что он невероятно сильный, что он сможет все выдержать. Юнги никогда не понять, почему люди используют слово «сильный» для прибодрения. Почему мало кто говорит о том, что быть слабым — это нормально, что никто не должен чувствовать себя ничтожным из-за того, что он оказался не таким сильным, как многие его убеждали. Что люди подразумевает под слабостью и силой, и есть ли в них разница на самом деле? Вновь выпрямив спину, Юнги начинает устало оглядываться по сторонам: полный мрак в квартире, красноватое небо за окном и оглушающая тишина. Без Хэран в доме пусто. Он смотрит на фортепиано перед собой и шепчет тихое «предатель», прежде чем с вымученным вздохом встать со стула и направиться на кухню. Конечно фортепиано не виновато в том, что у Юнги сегодня большие проблемы с концентрацией и пальцы его не слушаются, он прекрасно это понимает, но все равно предпочитает обвинить инструмент. Хоть с кем-то кроме себя он должен же делить это въевшееся чувство вины. Для чего конкретно он сюда приходил — неясно. Он осматривает кухню, пытаясь уловить что-нибудь, и его взгляд падает на кофеварку около плиты. Задумывается ненадолго, вспоминая то, как Хэран любит подпевать что-то себе под нос, пока готовит кофе, после чего невольно приподнимает уголки губ и решает приготовить напиток самому себе. Ему все еще не понять ее преданную любовь к кофе, он не чувствует разницы между тем же самым ирландским капучино и обычным латте, ему без разницы, какой обжарки кофейные зерна и с каким молоком его готовить — он просто не разбирается во всем этом. Но ему нравится наблюдать за ее оценивающим лицом каждый раз, когда они заходят в новую кофейню, нравится слушать ее объяснения того или иного недостатка в напитке, нравится смеяться от того, как ее тянет на разговоры, когда она выпьет его слишком много, поэтому и продолжает пить сам. Достает с верхней полочки упаковку молотого кофе, попутно включая подсветку над раковиной для тусклого освещения, насыпает пару ложек в кофеварку, прикручивает верхнюю часть и ставит ее на плиту, все еще не до конца уверенным в правильности своих действий. Обычно этим занимается сама Хэран, он лишь разглядывает со стороны. На самом деле кофе ему не хочется совсем. Юнги напротив, был бы очень рад возможности вырубиться и не просыпаться ближайшие сутки, однако знает, что стоит ему опустить голову на подушку, как его начнут атаковать темные мысли из самых глубин подсознания. Чрезмерное мышление разрушительно. Поэтому единственным выходом остается отвлекать себя мелкими делами, которые сохраняют грань между безопасным и опасным. Кофе выходит у него среднестатистическим. Ничего поразительного и отличающегося у него нет. Юнги делает первый глоток, чувствуя как горячая жидкость чуть обжигает его горло, после чего медленно и тихо вышагивает в сторону большого окна, за которым он любит разглядывать соседние дома. Эта привычка у него появилась с того момента, когда он начал жить вместе с Тэхеном. Тот постоянно просверливал взглядом пар идущий от чашки чая, и ему из-за этого тоже приходилось искать точку для внимания. У них стоял кухонный стол прямо у небольшого окна, от которого дуло холодом зимой, и тогда он и начал высчитывать окна с включенным светом. Прошло уже несколько лет, а привычка эта никуда не делась. Юнги досчитывает до двадцати семи, прежде чем продолжить размышлять о своем друге. Тэхен выселился из их общей арендованной квартиры первым, когда в его жизни появилась Элл. С того момента, насколько Юнги помнит, многое в нем поменялось. В его взгляде начали появляться контрасты, он начал прятать от других свою счастливую улыбку, и говорил чуть больше обычного. Сначала отмахивался своим «просто настроение хорошее», чего никогда не делал ранее, а потом одним вечером сел напротив Юнги под тем самым небольшим окном на кухне и спросил тихое «ты когда-нибудь любил кого-то по-настоящему?». Юнги на тот момент еще ни разу ни испытывал это чувство, однако понять, что оно овладело Тэхеном не составило для него труда. У любящего человека светится все изнутри. «Я видел самых сломленных людей. Я видел людей потерявших разум, изуродованных собственными руками, с сорванным от криков голосом. Большинство из них пришли к этому из-за любви. Их разрушила любовь» — сказал он тогда. Для чего — Юнги тогда не понял, сейчас же осознает, что ему было страшно от этого чувства. Он пытался убедить себя в его неправильности. Тэхен перешагнул через многие свои принципы и снимал одну маску за другой, чтобы принять то, насколько на самом деле сильно он любил Элл. Со стороны это выглядело смехотворно: Тэхен, который на дух не выносил эмоциональных людей, который слушал только конструктивную речь с логическим построением и открыто говорил людям, когда те не использовали ее, который «я предпочитаю сохранять дистанцию с людьми как минимум в полтора метра, чтобы уменьшить риск возможного заражения» и брезгливо обрызгивал себя антисептиком, когда кто-то ненарочно касался, вдруг влюбляется в очень вспыльчивую импульсивную девушку, работающую надзирателем в женской исправительной колонии, с довольно высокомерным характером и полным противоположным стилем жизни. Ей нравились татуировки, пирсинги, гонки, кожанки и аксессуары. Она часто напивалась в край и засыпала на лавочках, ужинала в забытых людьми забегаловках и громко смеялась — строго самодисциплинированный Тэхен на ее фоне просто блек. Никому и в голову прийти не мог подобный исход их общения. Самому Тэхену — аналогично. В конечном итоге, их история закончилась пролитой кровью. «Я придерживаюсь мнения, что разум всегда должен быть выше чувств. Неважно, насколько сильно человек любит. Если эта любовь приносит боль и страдания — нужно расставлять границы» Но что им действительно приносило больше боли? Их отношения или их принципы, возводящие друг перед другом высокие стены? Юнги помешивает остатки молотых зерен на дне кружки и насчитывает пятьдесят два окна с зажженным светом, прежде чем сделать последние глотки и вновь уйти мыслями на тот берег реки, где была найдена Элл. «Элл всегда была физически натренированной. Будь она в сознании, наверняка смогла бы выплыть» Безусловно, без физических подготовок работать в сфере криминалистики практически невозможно. В сфере, где в основном доминирует мужской пол — тем более. Элл занималась борьбой и прекрасно владела оружием. Она всегда была способна защитить себя и заблокировать движения на голову выше и шире себя человека — именно здесь Юнги и недоумевает. Сложив посуду в раковину, он проверяет время на настенных часах, задумчиво оглядывается по сторонам и, обреченно вздохнув, направляется к входной двери. Стоит прогуляться. Если следовать предполагаемому сценарию, где Элл душат полиэтиленовым пакетом, то в голове то и дело всплывает вопрос: была ли у нее возможность себя защитить? Юнги накидывает черную куртку на плечи, выходит в подъезд и замирает, вырисовывая картину в голове: наверняка, убийца спрятался за поворотом перед лифтом. Накинув капюшон, детектив встает в возможную позу убийцы и прислоняет голову к стене. Допустим, он стоит здесь и ждет, когда в поле зрения появится Тэхен. Он заранее исключает факт того, что тот мог воспользоваться лестницей, которая находится позади него, и делает он этот вывод потому что знает эту деталь о Тэхене. Не учесть этот нюанс — совершенно не в стиле убийцы. Юнги чуть подается вперед, рассматривая одним глазом воображаемую дверь коллеги и представляет, как та внезапно открывается и оттуда выходит Элл — неожиданный свидетель, который изначально не входил в расчеты преступника. У большинства людей в подобных ситуациях начинается паника — обычная реакция мозга, и каждый действует в ней по-разному. Слева от него в трех метрах дверь соседей Тэхена, рядом с ней пакет с мусором. Тут появляется еще один вывод — убийца умеет держать панику под контролем. Пока на пороге квартиры психолога все еще стоит шум от их разговора и шуршания одеждой, он пользуется ситуацией, тихими шагами подбегает к пакету и освобождает его на случай, если Элл решит спуститься по лестнице, что и происходит в следующую минуту. Юнги смотрит перед собой на пустой коридор и представляет перед собой начальницу полиции, которая реагирует на тихий шум за спиной и тут же разворачивает голову — у нее всегда был очень чувствительный слух. У убийцы, в свою очередь, запускается механизм, так называемый, «бей или беги», и тот, воспользовавшись своей проницательностью и хорошей реакцией, не дает ей полностью повернуться корпусом и тут же накрывает голову пакетом. Допустим, убийца знает о том, что у Элл имеются хорошо отработанные навыки самозащиты. Юнги застывает на воображаемом месте преступления и задумывается о том, что бы он предпринял в подобной ситуации. Следов избиения на теле начальницы не было обнаружено, значит применять физическую силу он не стал. В голову приходит лишь одна важная деталь: Элл много лет посвятила кикбоксингу. Зная об этом, можно предугадать, что она инстинктивно воспользуется ногами для заднего удара, поэтому единственным выходом из этой ситуации будет удар по задней части колен, чтобы та лишилась возможности стоять. Для этого не требуется много физических сил. Прорисовав возможную картину в своей голове, Юнги садится на колени посреди коридора, все еще играя роль убийцы, и пытается уловить упущенные мелочи. Убийца впервые оставил много ошибок, и это, возможно, их единственный шанс напасть на его след. Допустим, что даже после попытки Элл спасти себя ногтями, она все же лишается воздуха и теряет сознание — теперь он имеет дело с безжизненным телом. Здесь Юнги делает еще одно заключение: у убийцы, на самом деле, плохие навыки в борьбе. Гораздо легче было бы ударить ее и сразу лишить сознания. В добавок к этому, синяки на ее теле могли стать результатом того, что преступнику всего-навсего было трудно нести ее на своих руках и поэтому он не раз ударял ее о стены и столбы, пока спускался на парковку. Подобные детали о ней в действительности могли знать только сотрудники отделения, но оказаться не в состоянии воспользоваться физической силой — нет. Каждый из них проходил практику и справлялся на отлично и в ситуациях похуже. Очередная несостыковка. Юнги напряженно вздыхает, склоняет голову на бок и прикрывает глаза, углубляясь в раздумья: Элл не настолько тяжелая в весе, чтобы так сильно терять равновесие при ходьбе. Можно предположить, что дело в усиленном из-за волнения треморе, из-за которого у убийцы сильно тряслись ноги с руками, но в голову все равно подкрадывается немало сомнений. Убийца обладает поразительной проницательностью, имеет великолепные знания в области медицины и очень педантичен в каждом своем шагу. Проще говоря, убийца уничтожает мозгами, не силами. В этом его слабая точка. Юнги решает отбросить дальнейший анализ на завтра, когда наступит рабочий день, но все равно не может оторвать свои мысли. Даже тогда, когда выходит на улицу, где уже практически полностью село солнце и зажглись ночные огоньки города, и садится за руль машины. Здесь он подводит себя и во второй раз, когда сам того не замечая выезжает на дорогу ведущую напрямую к тому проклятому берегу реки. Он должен разобраться и понять, что конкретно произошло в тот вечер. Наверняка, когда убийца сел за руль автомобиля Элл, он положил ее тело на заднее сиденье и выбрал неудобный путь состоящих из маленьких улиц и неухоженных дворов, где снижается риск попасться на камеры или дорожных полицейских. Детектив представляет себя на его месте и подмечает, что скорее всего в этот момент он бы испытывал огромное напряжение и действовал на поводу нарастающей паники. Убийца ведь мог оставить ее труп там, в этом коридоре, где первым подозреваемым оказался бы Тэхен, он мог вывезти ее тело за город или сунуть его прямо Юнги под дверь, чтобы окончательно добить его — в этом ведь изначальный смысл всего. Но он испугался, потому что Элл знала его, он испугался, потому что не привык действовать не по плану, испугался, что найдутся другие свидетели, поэтому единственным разумным выходом из этого положения было спрятать ее ото всех, заставить ее исчезнуть и избавиться от любых своих оставшихся следов. И у него почти получилось. Спустя почти тридцать с лишним минут Юнги наконец останавливается на краю дороги около берега реки, неспеша отстегивает ремень и, одарив местность изучающим взглядом, покидает салон машины, оставляя фары включенными для более четкой картины. По сравнению с остальной частью мегаполиса здесь пугающе тихо. Слышно лишь журчание ледяной воды и тихий шелест листьев из-за легкого зимнего ветра, свет ночных огней многочисленных небоскребов заметен лишь издалека. Преступник знал об этом спрятанном от людей месте заранее. Детектив вдыхает холодный свежий воздух полной грудью, чуть щурит глаза, оглядываясь по сторонам и пытается найти в этой темноте ответы на многочисленные вопросы. Ветер осторожно обдувает его лицо, развевая темную челку по лбу и заставляя невольно сжаться. Он подходит ближе к реке, садясь на корточки, вглядывается в черную воду, словно надеясь, что оттуда выплывет что-нибудь, что поможет ему напасть на след, но ничего, вполне ожидаемо, не происходит. Юнги здесь один. Без утопленной девушки и автомобиля, без напуганной убийцы и погруженного в мысли Тэхена. Никого рядом нет. Он один, так почему же этому человеку ни прийти сюда прямо сейчас? Высказать всю накопившуюся боль и злобу, избить его до смерти, задушить, утопить, выстрелить, заколоть вены, вонзить нож в грудь — что угодно. Убийца добился своей цели: Юнги живет в этой адской боли, Юнги задыхается, он напуган и потерян, у него все жжет изнутри, его горло разрывается от невыносимого желания закричать, в голове лишь беспросветный мрак — что ему еще нужно? Почему он не поставит точку в этой истории прямо здесь и сейчас? Юнги даже не стал бы сопротивляться, он просто уже невыносимо измучен. Со стороны раздается внезапный шорох, заставляющий его оторваться от угнетающих мыслей и слегка вздрогнуть. Ему требуется около десяти секунд, чтобы разглядеть в приближающемся силуэте ту самую белую собачку, которая, судя по всему, обитает здесь. Та медленными шагами подходит к нему, сначала осторожно обнюхивает своим маленьким черным носом его одежду, после чего сама тянетя к его ладоням, прежде чем детектив успевает протянуть их, чтобы погладить ее. Дружелюбная. — Ты ведь видела все. — он осторожно поглаживает ее по спине, из-за чего та игриво начинает вилять белоснежным хвостом, — Ты единственная, кто знает лицо этого человека. Собака в ответ лишь тихо скулит, что вызывает на лице Юнги грустную и вымученную ухмылку. Наверное, он уже начинает сходить с ума. Или давно сошел. Вода в реке спокойная, от нее веет легким холодом и загадочным мраком. Никто никогда не задумывается о том, что она может прятать на самом дне. Наверное, именно с этой мыслью убийца посадил труп Элл за руль собственной машины, поставил ее в нейтральный режим, после чего толчок — и тело с грудой металла медленно погружается в глубины этой широкой и темной реки. Будь Юнги на его месте, стал бы он испытывать в этот момент облегчение и смог бы он вернуться к прежней жажде мести? «Ненависть, любовь, месть — три наисильнейших чувства, которые могут определить все направление жизни человека» Детектив возвращает взгляд к собаке, когда та внезапно задирает голову, начинает оглядываться по сторонам, после чего с громким лаем убегает куда-то в темноту, из которой ранее появилась. Юнги провожает ее задумчивым взглядом, щурит глаза, когда теряет ее из виду и чувствует, как усиливается порыв ветра, бьющий его по уже замерзшему лицу. Когда он только собирается вернуть свое внимание обратно к воде, шорох от быстро передвигающихся лап собак вновь заставляет его повернуться лицом и вглядеться в нее. Сначала, он подумал, что показалось, но когда собака наконец добралась до него и сложила перед ним некий предмет в надежде поиграться, он понял, что ему вовсе не показалось — он четко видит перед собой небольшой нож. Игнорируя просьбу игривой собачки, Юнги оттягивает рукава кофты под курткой, прячет в них свои ладони по пальцы, после чего осторожно берет этот самый нож в свои холодные руки. Обычный кухонный, но довольно острый нож. Выглядит знакомо, таким наверняка пользуется каждый второй. Собака перед ним вновь начинает лаять, но сидящий на корточках детектив ее и не слышит — это далеко не игрушка, с которой стоит играться. Осознание накатывает его медленно, но масштабно, словно его без ведомости прыснули обжигающим кипятком: если убийца изначально преследовал Тэхена, каким способом он собирался его убить? Юнги поворачивает нож по часовой стрелке, осматривает его каждую деталь и вырисовывает в голове довольно яркую и четкую картину того, как преступник стоит за этой самой стеной перед квартирой психолога и ожидает приезда лифта, сжав нож за спиной. План у него довольно простой: Тэхен выходит из лифта и, как обычно погрузившись в свои раздумья, направляется прямиком к двери собственной квартиры, где и выпадает идеальная возможность вонзить это лезвие прямо в его спину. Только реальность такова, что никакого удара в спину не произошло, и убийца, толкая далеко не легкую машину в воду, роняет это оружие прямо из своего кармана на сырую зимнюю землю. Какова вероятность того, что это именно тот самый нож? На его поверхности лишь уличная грязь и разводы, ничем не примечательный предмет. Вопрос ли в том, стал бы кто-нибудь иной ронять его в этом месте или Юнги действительно напал на верный след? У него невольно учащается пульс и накатывает боль в висках. Никаких поспешных выводов делать не хочется, обнадеживать себя — более того. Он просто продолжает внимательно изучать его своим взглядом, после чего все же крепче сжимает его тканью куртки, встает на ноги, устало вздохнув, и направляется к машине для того, чтобы сложить этот нож в пакет. Прав он или нет — сейчас неважно, но проверить в лишний раз все равно будет полезным. Белая бродяга, в свою очередь, продолжает следовать за ним. С интересом разглядывает каждое движение детектива и часто дышит, высунув язык. Юнги не сказать, что любит собак или животных в целом, но лишний раз поиграться и накормить их он никогда не откажется. — Прости. — с громким стуком закрывает багажник и вновь садится на корточки, начиная поглаживать шерсть собачки, — Мне совершенно нечем тебя накормить. Та в ответ лишь довольно прикрывает глаза и счастливо виляет хвостом. Ласковое животное. Когда часы на его запястье указывают на половину десятого вечера, Юнги в голову приходит неимоверно гениальная идея, которую Хосок позже называет «на заднице ровно не сидится». Вполне прямолинейно и искренне, иначе как еще объяснить его возвращение в офис, когда буквально несколько часов назад у него завершился рабочий день? Можно конечно найти этому подробное объяснение, но сам Юнги предпочитает просто ссылаться на то, что дома довольно скучно. Осознание того, что он просто теряет контроль над своим мыслительным процессом он отбрасывает в сторону. Так легче. — Для тебя лишние часы сна шутка что ли. — бурчит себе Хосок под нос, недовольно поджав губы. Он стоит облокотившись о стол в своей кожанке, держит в руках бумагу и окидывает пришедшего с холодной улицы коллегу осуждающим взглядом. В кабинете включена только настольная лампа, и светится экран монитора — видимо, Хосок сам готов вырубиться в любой момент. — Если хочешь, я могу тебя подменить. — невозмутимо предлагает Юнги, пряча свою куртку в шкафу, — Хэран сегодня снова остается на ночь в больнице, у меня в пустой квартире крыша поедет. С громким шорохом Хосок опускает документ в руках, склоняет голову на бок, чуть нахмурив брови, после чего еле слышно цокает. — Могу ударить. — следит за тем, как тот осматривает что-то в пакете, — Моментальный сон и отсутствие мыслей гарантирую. Мысленно детектив себя саркастически хлопает по плечу, ибо только сейчас внимательнее вглядывается в лицо Юнги и понимает, что тот совершенно не против этого предложения. Хотя кого он пытается обмануть, он сам бы не прочь пробить себе голову и потерять сознание. — Взгляни. — игнорирует его предложение Юнги и кладет на стол небольшой прозрачный пакет. Поверх него — тот самый нож, который ему принесла собака на берегу реки. — Что это? — Нашел возле реки. — просверливает взглядом предмет он, — Чонгук здесь? Хосок отвечает не сразу. Он недоуменно оглядывает нож и мысленно подмечает его мелкие детали. — Он скоро уходит. — отвечает он, после чего вновь возвращает внимание к предмету на пакете, — Это же среднестатистический кухонный нож, что ты подозреваешь? — Убийца же как-то планировал расправиться с Тэхеном, так ведь? — выгибает Юнги бровь и нервно потирает костяшки, — Лишним, в любом случае, не будет. — тянется к пакету и прячет нож обратно, — Кто еще из наших здесь? Стоящий рядом коллега все еще находится в недоумении. — Чимин, Тэхен и Намджун. — заторможенно отвечает он, после чего внезапно поднимает взгляд на дверь, — А вот и он. Юнги поворачивается за ним следом. Дверь с характерным щелчком раскрывается, впуская во внутрь кабинета заметно уставшего Намджуна. Он одет в довольно простые черные джинсы, сверху на нем однотонная белая рубашка с плотной джинсовкой и сияющий браслет из цепи на руке. Видеть его здесь в такое время довольно непривычно, ибо он не из тех, кто предпочитает проводить дополнительные неоплачиваемые часы в пасмурном здании полиции. Сейчас же он выглядит так, словно мысленно все еще погружен в работу, из-за чего не сразу замечает смотрящих на него детективов. — Домой? — решает завязать разговор Хосок, из-за чего киберследователь едва заметно вздрагивает и, наконец, поднимает голову. Взгляд у него немного растерянный, но в то же время недовольный. Что-то из разряда «а вы что здесь потеряли?». Вполне в его стиле. И вместо подробного ответа лишь отстраненно кивнуть — тоже. Им не привыкать. — У меня есть вопрос по поводу дела Брайтен. — подает свой голос Юнги, делая короткий шаг вперед, на что Намджун тут же застывает. Детектив выдерживает недолгую паузу, чтобы убедиться, что тот не против выслушать. Коллега, к счастью, все же поворачивается к нему корпусом и вопросительно вздирает голову, — Ты не выслеживал другие автомобили с похожим маршрутом? — Выслеживал. — голос у него хриплый. Он достает из шкафа вешалку со своей курткой и начиниает тихо шуршать одеждой, — За последние две недели туда ездил только грузовой газель и одно такси. — накидывает куртку на плечи, — С водителем пока связаться не получается, поэтому подробностей нет. Надеюсь, завтра найдем его. Юнги на секунду замирает, задумавшись над услышанным, замечает покрасневшие глаза коллеги из-за долгой работы с компьютером, после чего мелко кивает и выдает тихое «спасибо», прежде чем Намджун успевает скрыться за дверью, что-то бурча себе под нос. Неужели он действительно остался допоздна из-за этого дела? Еще чуть-чуть, и Юнги разорвется голова от переизбытка мыслей. Он анализирует и запоминает каждую мелкую деталь, вспоминает что-то, вырисовывает в голове возможные сюжеты и в то же время пытается контролировать эмоциональный фон. От всего этого хочется кричать, а еще больше — застрелиться. Так однозначно и до сумасшествия недалеко. — Тэхен что делает? — проведя взглядом спину киберследователя, Юнги вновь обращается к Хосоку. Интересно, кто-нибудь знает, когда он в последний раз был дома? Ответ доносится до него не сразу. — В допросном кабинете. — голос его заметно затихает, что обычно выдает его недосказанность и волнение. Хосок просто отвратителен во лжи. Юнги недоуменно сводит брови к переносице. — Кого допрашивает? Зная Тэхена, тот никогда не любил заниматься допросами по вечерам. Если и портить настроение, то сразу. По вечерам, как он объяснял, ему тяжело оставаться сдержанным, из-за чего его допросы могут оказаться еще суровее, чем обычно. Не то, чтобы его беспокоит состояние подозреваемых, но если есть возможность избежать этого — он пользуется. Все довольно просто. Хосок, тем временем, продолжает молчать, сосредоточившись на тексте. — Кого-то по делу? — продолжает настаивать Юнги, впившись в него взглядом. Тот, очевидно, занервничал. — Посмотри сам. — отмахивается Хосок, огибая стол с той же бумагой в руках, — Я в это лезть не хочу. Детектив склоняет голову на бок и в недоумении щурит глаза, пытаясь понять подтекст его слов, но тот, судя по внезапному копошению на столе и звуку клавиатуры, ничего объяснять не собирается. Юнги продолжает стоять так, в ступоре, еще около минуты, после чего обреченно вздыхает и, не выдержав, покидает кабинет. После него остается лишь громкий щелчок двери и сидящий за столом напряженный коллега. Он не заинтригован. Он крайне насторожен. На то, чтобы добраться до кабинета надзора у него уходит меньше минуты. Он делает широкие шаги, сложив руку в карман джинс, и все никак не может понять, откуда взялось это внезапно подскочившееся волнение. Когда он, наконец, добирается до необходимого места, где его встречает два охранника, он слегка кланяется в знак приветствия, уточняет присутствие Тэхена, после чего, недолго помешкавшись у входа, решительно давит на ручку двери. Тэхен бы ни стал делать этого, не будь на то острой необходимости — именно это не дает ему покоя. В кабинете, вполне ожидаемо, никого нет, свет полностью погашен, экраны расположенные по всей стене выключены. Значит, допрос незапланированный — еще одна причина для волнения. У Юнги невольно учащается дыхание и едва заметно начинают трястись руки. Подобные реакции своего тела на повышенный уровень стресса он обнаружил недавно, однако задумываться над причиной их появления он даже не пытался. Не до этого. Свет он решает оставить выключенным — и без того раскалывается голова, поэтому он без лишних колебаний проходит вглубь и тут же нащупывает пальцами кнопку запуска мониторов. Мысленно отсчитывает до десяти, пока те загружаются, после чего следит за тем, как на экранах поочередно зажигается картина происходящего в соседнем помещении, и тут же, разглядев черты лица, застывает. — Подобные люди страшнее убийц. Они не имеют ни единого права на жизнь. До жути знакомый голос острым лезвием режет по ушам и заставляет Юнги злобно стиснуть зубы. Он ненавидит этот голос всей своей душой. Ему невольно приходится зажмурить глаза и свести брови к переносице из-за резкого потока света, заполнившего темноту, и высокой громкости. — Что бы ты сделал, если бы оказался свидетелем такого поведения? — интонация у Тэхена ледяная. Настолько, что детектив ощущает это каждой клеточкой своего тела даже через динамик. Равнодушный взгляд, безэмоциональный тон, полная расслабленность — наверное, его самое пугающее состояние. — Убивать. — произносит допрашиваемый в ответ и тут же выдает громкий смешок, — Этих уродов надо убивать. Вырезанный из контекста разговор до жути напрягает, хотя бы потому что Юнги примерно может себе представить о ком и о чем идет речь в данный момент. — Что ты и успешно выполнил. — вздирает подбородок психолог, — Ни раз. Детектив сжимает ладони в кулак и чувствует, как начинает расходиться только зажившая кожа под ногтями. Как же сильно он ненавидит его. — Ты умеешь впечатлять, психолог. — парень складывает локти на стол и слегка наклоняется вперед, — Вечно все ты знаешь, самого от этого не тошнит? — От твоих рук погибли не только твои родители, Мин Юнджэ. — игнорирует все его слова Тэхен, ни вздрогнув ни единой мышцей. К горлу Юнги постепенно накатывает тошнота. Его выворачивает изнутри лишь от одного взгляда на брата. Злость, которая закипает в нем, настолько невыносима, что он едва сдерживает себя от ярого желания пробить все эти экраны голыми руками. Какого черта Тэхен там делает? — Можешь говорить о чем угодно, мне совершенно плевать. — Юнджэ откидывается на спинку сиденья и изгибает губы в надсмешке, — Принесешь очевидные доказательства — приму, мне уже нечего терять, уж поверь мне. Продолжишь чесать языком, могу ударить, меня от твоих заурядных монологов уже тошнит. Тэхен ничего в ответ не произносит. Лишь молча просверливает взглядом блондина и даже не моргает. Выглядит он, по правде говоря, хреново, и это еще довольно мягко сказано: потускневшее лицо с суховатой кожей и пробивающейся щетиной, почти бордовые круги под глазами, оттеки в нескольких местах и покрывшиеся корочкой губы. Юнги не помнит, чтобы он когда-нибудь изводил себя до такого состояния. Воцарившаяся тишина в комнате допроса внезапно нарушается тихим шуршанием, когда психолог вытаскивает спрятанную под столом руку и кладет на поверхность сжатый меж пальцами файл, внутри которого, как детектив понимает, лежит фотография. Что конкретно на ней изображено — неясно, однако реакция Юнджэ заставляет его напрячь все свои мышцы тела. Блондин сначала невольно хмурится, внимательнее разглядывая фотографию, после чего вдруг резко заливается смехом. Звучание этого смеха Юнги знает наизусть — он всегда так прикрывал свое желание закричать или заплакать, с самого детства. — И что ты хочешь от меня теперь? — Юнджэ скептически вздирает свою бровь, но его кадык предательски подрагивает, — Зачем ты мне показываешь его лицо? Желание пробить стену и вырвать эту фотографию буквально разгорается пламенем. — Хотел убедиться в том, что ты занервничаешь при виде его фотографии. Получил даже больше, чем хотел. — Тэхен внезапно подается вперед и замирает, вцепившись своими глазами в его, — Ты боишься его. — переходит практически на шепот, — Или того, что связано с ним. У Юнджэ на лице заметно пробивается паника и замешательство, которые он неумело пытается скрыть самоуверенностью. — Но тебе ведь нечего терять, не беспокойся. — Юнги знает этот тон, Тэхен принципиально вгоняет его в безысходность и отчаянье, — Общие воспоминания с друзьями ведь всегда самые яркие, не так ли? — Как же ты надоел. — стискивает челюсти блондин и с трудом подавляет в себе желание сорваться на удар. Вполне ожидаемая реакция. Психолог в ответ ничего не произносит, вместо этого лишь неожиданно поднимает голову и вглядывается куда-то. Сидящий за мониторами Юнги только сейчас осознает, что он смотрит в угловую камеру. Видимо, заметил, что они включены. — Забери себе на память. — хриплым голосом произносит напоследок Тэхен, двигая фотографию ближе к Юнджэ, после чего молча кивнув охранникам, уверенным шагом выходит из комнаты допроса. Все, что ему было необходимо, он получил — ничего удивительного. Юнги только собирается подорваться с места, чтобы догнать друга, но резко останавливает себя, поймав взглядом все еще сидящего брата-близнеца. Видит черты лица идентичные со своими, смотрит на блондинистые волосы, которые он постонно перекрашивает на себе, лицо полное гнева и исцарапанные руки — это тоже у них общее. Изношенная серая форма на нем уже смотрится привычно и, в какой-то степени, правильно. Детектива пробирает на острое желание поговорить с ним лично, но в то же время ему противно смотреть на него даже через экран. Он пообещал себе, что выбросит этого человека из своей жизни, забудет о его существовании и больше никогда не вернется к нему, но все, как обычно, рушится прямо перед его глазами. Сколько еще он будет продолжать мучать его? Когда Юнги нажимает на кнопку питания, отключая все экраны, и громко раскрывает дверь, руки у него дрожат уже гораздо сильнее, только теперь основная причина вовсе не волнение — он зол. Сколько бы ни старался, никогда не сможет избавиться от этой реакции на Юнджэ. Он его самое большое проклятие. — Так и подумал. — Тэхен останавливается у поворота и медленно разворачивается лицом к Юнги. Вблизи он выглядит еще более хреново. — Тэхен, — единственное, что успевает вылететь из губ детектива, прежде чем по коридору раздастся звук уведомления. Психолог без лишних копошений тянется к карману, достает телефон и проводит пальцем по экрану. Краем глаза детектив замечает выделенное жирным шрифтом «Рэй», остальное разглядывать и не пытается. Не до этого. В его голове сейчас столько сомнений, вопросов и подозрений, которые он готов один вздохом вывалить на коллегу, но ни одно из них не выпускается наружу и застревает где-то посередине горла. Ему просто страшно, даже не потенциально. Он уже не знает, к чему еще себя готовить. Успокаивает лишь осознание того, что Тэхен, в принципе, не нуждаются в озвучивании всего этого. — Не сейчас. — Ким вновь ставит телефон на блокировку, переводит взгляд обратно на детектива, после чего, на секунду задумавшись, резко разворачивается обратно и начинает отдаляться. — Тэхен! — у Юнги окончательно сдают нервы. Тэхен его прекрасно слышит и знает, в каком состоянии он находится. Но все равно не останавливает свой шаг. — Пора закрывать это дело. — его глубокий голос эхом ударяется о стены коридора, — Убийца оказался гораздо ближе, чем мы представляли.