Нити сплетающихся судеб

Спустя десять месяцев       Чужак давно исчез, так же внезапно, как и появился. Ничего плохого или ужасающего не произошло, на племя не напали, Богиня-мать не осерчала, и все вернулось на круги своя. Жизнь медленно текла своим чередом, и лишь юная травница время от времени замирала и вздыхала, словно думая о чем-то печальном. Так оно и было — мысли Леви то и дело возвращались к спасенному воину. Как он там? Добрался ли до дома или вражеская стрела настигла его вновь? Вспоминает ли он о ней или забыл, как нечто незначительное? Эти тревожные мысли тускнели, становились все тише, ведь глупо думать о том, кого ты никогда не увидишь. Да и есть у нее другие проблемы. Луна все сильнее воздействуют на Жерара, и если ничего не предпринять в скором времени соплеменники заметят странности в поведении молодого охотника. Уже сейчас ходят разговоры, перешептывания и это только начало. Травница жила в постоянном страхе и молитвах, уповая на милость Богини-матери.       Близилось очередное полнолуние, и на этот раз девушка решила действовать на упреждение — заранее дать брату зелье. Возможно, это поможет ему легче пережить воздействие ока ночи. Если нет… Леви уже не знала, что можно предпринять, да и посоветоваться не с кем. К жрецу не пойти — он сразу же прикажет убить охотника, целители в этом деле не станут помогать, испугаются гнева Богини. Им с братом неоткуда ждать помощи.       — Ну, и куда он делся?       Травница никак не могла найти брата. Впору решить, что он ушел на охоту, забыв предупредить об этом. Такого не бывало никогда, а потому Леви волновалась, места себе не находила от нарастающей тревоги. Грудь сдавило от дурного предчувствия, и сама природа вторила чувствам девушки. Небо заволокло тяжелыми черными тучами, они опускались все ниже и ниже, еще немного и рухнут на плечи людей, раздавят их. Ветер, завывая, пытался сбить с ног жителей поселения, пригибал деревья к самой земле. Богиня-мать гневалась, а потому люди торопились вернуться в дома, где будут под защитой крепких стен.       — Где же он? — Леви не могла вернуться домой без брата.       — Святотатец!!! — раздалось верещание старого жреца, от которого волосы на голове начинали шевелиться, а сердце в ужасе замерло. Что могло произойти? Кто осмелился на ужасающе преступление? — Схватить его!!! ***       Ветер усиливался, вот-вот начнется дождь — вне всяких сомнений скоро разразиться настоящая буря. Нужно поскорее бежать домой и убедиться в том, что Леви вернулась целой и невредимой, а заодно попытаться объяснить, что с ним. Легко сказать, а если у него нет понимания, почему ему тошно в родном поселении, отчего он ходит, как неприкаянный и ищет что-то неведомое. Луна сводила его с ума, лишала воли, непрестанно что-то нашептывала, зовя за собой. Порывы ветра становились все резче и сильнее, если так пойдет дальше, даже дома перестанут быть достаточной защитой для людей. Плохо дело, теперь жрец снова начнет кричать о гневе Богини, ища виноватых в буйстве природы, учитывая, что скоро полнолуние это может стать опасным. Мужчина ускорил шаг, а ветер крепчал с каждым мигом, норовил сбить его с ног и нужно признать, что делал он это вполне успешно. Что уж говорить о детях, безрассудно бегающих на главной площади их поселения, они свято верили в то, что лик богини защитит их.       Жерар бросил взгляд на ненавистную статую, замечая, как та начинает крениться. Яростные порывы ветра словно вознамерились снести её, заставить рухнуть на землю, прямо в грязь. Сердце наполнилось радостью и предвкушением, мужчина словно хотел увидеть, как надзор Богини падет. Статуя пошатнулась еще, опасно наклонилась, начиная падать — все так, как и представлял миг назад охотник. Вот только наблюдателем быть он не мог, ведь статуя падала прямо на детей, не замечающих ни бури, ни иной угрозы.       — Прочь!!!       Охотник, не задумываясь о том, что делает, метнулся вперед! Еще никогда он не двигался с такой скоростью, да и вообще мало кто был способен на подобное. Жерар не думал, просто действовал на инстинктах, пытаясь защитить тех, кто сам на это не способен.       — Бегите!!! — надрывно зарычал мужчина, с трудом удерживая тяжеленную статую. Богиня-мать, явно пыталась его раздавить за недостойные мысли и желания, за постоянное неповиновение её воле и связь с Луной. До чего же тяжело! Руки дрожали, спина болела, но охотник продолжал удерживать статую. — Уходите! Живее!!!       — Святотатец!!! — раздалось верещание старого жреца. Его взор был полон праведного гнева, неподдельной злости. — Схватить его!!! — дрожащей рукой он указал на Жерара. — Он коснулся грудей Богине-матери! Он осквернил её своими руками! Святотатец!!!       Охотника пробил холодный пот, только сейчас он заметил, за что схватился, вспомнил, что никому, кроме жреца нельзя прикасаться к Богине-матери. Нет ни одной достаточно веской причины для того, чтобы нарушить этот незыблемый закон. Перед глазами потемнело, а дыхание сперло. Жерар отскочил назад, а статуя с грохотом рухнула на землю. Еще одно прегрешение, сопровождаемое раскатами грома и сверканием молний. Он просто защищал детей, но теперь ему придется расплачиваться за это. На все воля Богини-матери, а он в нее вмешался! Последнее, что увидел охотник, перед тем, как погрузиться в темноту — перепуганный взгляд бледной, как око ночи, сестры.