Нити сплетающихся судеб

      Раскаты грома становились все громче и яростней, они оглушали, подавляли, давали понять, что небо гневается на людей. Вспышки молний то и дело разрывали небеса, заставляя трусливо вздрагивать. Ливень набирал обороты, стоял стеной, сквозь которую было практически невозможно что-то увидеть. Природа бушевала, и никто не сомневался в том, что это только начало.       Святотатство! Подобное не может пройти бесследно, и даже самые милосердные боги его не прощают! Никто не уйдет от расплаты! Люди в страхе бежали по домам, боясь пострадать от стихии и гнева Богини-матери, не желая смотреть на грешника, чье имя теперь нельзя произносить, даже мысленно.       — Он всего лишь спас детей!!! — Леви пыталась подбежать к брату, но её не пускали. Воинам племени было плевать на слезы девушки, не осознающей, что же натворил её единственный родственник — Пустите!!! — Сердце травницы рвалось на части, а в голове уже возникали пугающие образы их будущего. Святотатство — страшное слово, если оно произнесено, значит, прольется кровь и оборвется чья-то жизнь. Почему это произошло?! Это несправедливо! Богиня не может быть настолько жестокой!       — Никто не смеет касаться Богини-матери! — холодно ответил жрец, с презрением и ненавистью смотря на тело охотника. Этому человеку больше не место в племени и среди живых. Ему никогда не нравился Жерар, было в нем что-то противоестественное. Да и буря не просто так началась и теперь неизвестно, когда она закончится. Как бы гнев Богини не обрушился на всех. Душа жреца была полна страха, а сердце трусливо сжималось, предчувствуя неминуемую беду.       — Он не виноват!!! Прошу отпустите его!!! — девушка заливалась слезами, но их не было видно из-за льющегося с небес дождя. Леви промокла до нитки, дрожала, как лист на ветру, продолжала тянуться к брату. — Он просто пытался спасти их! Разве вы не понимаете?! — голос сорвался на крик, но даже так он был не способен достигнуть сердец соплеменников. Девушка могла лишь смотреть на то, как её брата утаскивают прочь. У нее нет сил, чтобы противостоять людям, природе и богам, тут даже сильный воин не справится.       — Твой брат не только осквернил Богиню-мать, но и нарушил её планы! Если она решила лично убить этих детей, значит, в этом был смысл и великий замысел! — кричал жрец, и гром вторил его голосу, сливался с ним, словно они говорили в унисон. — Жерар ответит за все! Иначе гнев Богини-матери обрушится на племя! Мы этого недопустим, смирись! — в глазах мужчины полыхнуло пламя гнева. — Защищать святотатца, это тоже преступление! Помни об этом!       Дрожащая Леви рухнула на колени, прямо в грязную лужу, у нее не было сил пошевелиться. Внутри стало так холодно, словно в душе наступила зимняя стужа, она не замечала ни дождя, ни ветра, ни громыхания и молний, в её душе разразилась буря пострашней. Неважно, что она скажет, какие доводы приведет, её не станут слушать, да что скрывать, если бы дело было не в Жераре, она бы тоже трусливо сбежала, спряталась от жестокой реальности, убеждая себя в том, что на все воля Богини. Рыдания душили, слезы лились непрерывным потоком, а душа кровоточила от боли и отчаяния — от этого не существует зелья, и не помогут травы. Девушке хотелось исчезнуть, раствориться в небытие, последовать за братом, ведь без него ей не выжить. И дело не в том, что он охотник и её кормилец. Жерар всегда поддерживал, был надежной опорой и защитой, единственным человеком, с которым ей легко общаться. Потеряв его, она лишится семьи, частички самой себя. Зачем тогда жить?       Богиня не может быть жестока? Она любящая мать, наблюдающая за своими детьми и ограждающая их от опасностей и бед? Это не так, сейчас Леви это окончательно осознала, как и то, что она бессильна это изменить. Никто не уйдет от расплаты! Травница подняла взгляд к небу, затянутыми черными тучами. Кажется, при каждой вспышке молнии она видит ухмылку Богини-матери, её высокомерный взгляд. Если совершено святотатство, должна пролиться кровь, неважно чья — богам все равно.       Леви с трудом поднялась на онемевшие ноги, казалось, что тело стало чужим, девушка его даже не ощущала. Но хуже этого было то, что травница больше ничего не чувствовала, словно принятое решение убило её душу. ***       Грязная, промокшая до нитки девушка опустив голову, стояла перед хмурым жрецом. Она не плакала, не кричала, не умоляла, просто покорно ждала решения главного человека в племени. Хотя… Какое уж там решение? Ей не посмеют отказать, ведь законы обязательны к исполнению, никто не может их нарушить. В какой-то миг Леви даже показалось, что все произошедшее, её наказание за помощь чужаку и эта мысль ужасала.       — Так значит, ты примешь наказание за брата? — устало поинтересовался жрец. Его подобный расклад не устраивал, но ничего изменить он не мог. Это решение Леви, и Богине оно угодно.       — Да, закон позволяет это, — тихо ответила девушка, чувствуя, как волна дрожи пробежала по телу, заставляя его содрогнуться. — Я взойду на костер, искупая его грех.       — Думаешь, его это обрадует? — мужчина надеялся на то, что травница одумается. В конце концов, пользы от нее больше, чем от обычного охотника, игнорирующего свои обязанности. Из нее могла бы получиться целительница. — Жерар все равно будет изгнан из племени!       — Он будет жив, этого достаточно.       — Что ж, раз ты хочешь умереть вместо этого мерзкого грешника, так и быть! Как только стихнет буря, тебя заберет пламя, а твой брат будет наблюдать за тем, как ты за его преступление корчишься и вопишь от боли, как твое тело мучительно медленно пожирает огонь. Вы оба познаете агонию боли и расплаты, но он будет жить! На все воля Богини.