Нити сплетающихся судеб

      Леви ни на миг не усомнилась в правильности сделанного выбора, она готова была умереть ради того, чтобы единственный близкий ей человек выжил. Да, Жерару будет непросто принять её выбор, он будет в отчаянии и возненавидит весь мир, но останется в живых. Большего ей и не нужно, она умрет не просто так, с осознанием того, что исполнила свой долг и защитила брата. Вот только как быть со страхом? Животный ужас душил травницу, заставляя вновь и вновь представлять тот момент, когда огонь охватит её тело, начнет медленно пожирать, причиняя мучительную боль, заставляя верещать от отчаяния, биться в агонии. Слезы непрерывным потоком катились по щекам, Леви не контролировала их, была не в силах остановить, как и дрожь в теле. Еще не поздно все изменить, сказать жрецу, что она передумала, не желает умирать, болезненные мысли об этом снова и снова появлялись в голове девушки, нашептывая, что она может жить, что не она виновна в святотатстве.       — Почему… Почему, все сложилось именно так? — всхлипывая прошептала девушка, с ужасом смотря на то, как небо проясняется.       Буря длилась целых семь дней, казалось, что стихия никогда не успокоится, и вознамерилась уничтожить, стереть с лица земли небольшое поселение, но похоже, это не так. Богиня-мать усмирила ветра и грозы, чтобы получить свою жертву. Внутри стало нестерпимо холодно, словно все органы начали покрываться тонкой корочкой льда, их сдавливало все сильнее, так, что невозможно было даже вздохнуть. Как только небо окончательно избавится от серых туч и появится всевидящее солнечное око, для нее начнут собирать костер. Каждый член их племени примет участие в этом деле. Неважно, кто из них сочувствует травнице, а кто считает, что все это несправедливо, никто не осмелится перечить Богине-матери. Еще недавно она сходила с ума от ожидания мучительной расплаты за грех брата, а вот теперь трясется от понимания того, что у нее в запасе осталось всего пара часов.       Леви обхватила себя руками, начиная медленно покачиваться из стороны в сторону, словно укачивая, убаюкивая сама себя. Страшно. До чего же ей страшно! И никто не спасет, не поможет, не поддержит, даже просто не обнимет её. Справиться с нахлынувшими чувствами практически невозможно, она сломлена и раздавлена страхом, но все еще полна решимости осуществить задуманное. Семь дней полного одиночества не смогли изменить это. Семь дней она не видела брата, но точно знала, что каждый день охотника избивали, жестоко измывались над тем, кто совершил невольное святотатство. Они увидятся лишь перед её смертью. Не только она, но и Жерар понесет наказание, ведь будет вынужден наблюдать за гибелью любимой сестры, осознавать, что все это по его вине. Законы племени суровы, но они направлены на то, чтобы обезопасить жителей их поселений. Если Богиня- мать осерчает, то уничтожит всех! Нет. Уж лучше расплатиться одной жизнью и одной искалеченной душой, что навсегда потеряет свой блеск. Травница прикрыла покрасневшие от слез, страха и недосыпа глаза — она больше не сможет защищать брата, лечить его, так что Жерару придется самому бороться с луной. За семь дней, она приготовила много целебного зелья, но охотник не сможет забрать в изгнание его все, да и не хватит его навсегда. Острая игла отчаяния пронзила душу, заставляя её кровоточить, изнывать от боли. Она ничего не может изменить, и даже молиться Богине-матери больше не имеет права.       В отличие от великих духов боги жестоки, они не прощают ошибок, даже незначительных, требуют исполнения законов. С ними не договориться, они ничего не прощают и не забывают. Леви всегда это знала, но сейчас осознала окончательно. Небо становилось все светлей, среди серых туч, все еще наполненных влагой, начинал проблескивать голубой цвет. Ливень постепенно стихал, становился все тише, превращаясь в самый обычный дождь, что продлится не больше часа. Прекрасное время, дарующее надежду и вселяющее в сердца умиротворение. Даже Леви коснулось это ощущение, хотя в нем и не было ни капли света. Умиротворение? Нет. Скорее уж обреченность, осознание неизбежности. Зачем рыдать и показывать всем свою слабость, когда ничего не изменить? Слезы пересохли, они, словно внезапно закончились, и девушка больше была не в силах плакать. Устала. У нее просто не осталось сил, даже на страх или какие-то иные эмоции. Взгляд травницы помутнел, из него исчез жизненный блеск, искра огня и задора — она мечтала лишь об одном, исчезнуть.        — Брат не увидит моих слез, — девушка вымученно улыбнулась, но это длилось лишь миг. — Возможно, кто-нибудь смилостивится и пустит мне в сердце стрелу или метнет незаметно нож, чтобы избавить от мучений.       Это так странно, знать, что ты умрешь, быть готовой к этому и просто ждать, даже не пытаться поспорить с судьбой! Хотя… Разве не этим она сейчас занимается? Разве не пытается вырвать из лап злодейки самого дорогого и близкого человека? Это самый настоящий вызов — глупый и безрассудный поступок, продиктованный безграничной любовью и нежностью к брату.       Дождь становился все тише, его было уже почти не слышно, а небо окончательно прояснилось, и даже птицы начали весело щебетать. Глупо и дальше сидеть и смотреть в окно, в ожидании, когда же за ней придут, так она точно сорвется. Леви твердо решила сама явится на площадь, будет смотреть на то, как готовят костер для нее, покажет Богине-матери, что её выбор верный.       Глупо…       Травница неспешно, с трудом переставляя ноги, направилась в свою комнату, чтобы переодеться и привести волосы в порядок. Свой конец стоит принять в надлежащем виде, в лучшем своем платье, что ждало своего часа. Она думала, что выйдет в нем замуж… В некотором роде так оно и есть, только женихом её станет Смерть. Больше эти мысли не вызывали в душе никакого отклика: ни трепета, ни печали, ни страха, Леви внезапно показалось, что она разучилась чувствовать вовсе. Что ж, это к лучшему.