Нити сплетающихся судеб

      Словно раненый зверь рычал Жерар, пытаясь вырваться или хотя бы растянуть веревки, которыми его связали. Все тщетно! Его не отпустят просто так. Чем больше он дергался, тем сильнее стягивались путы. Да, как это вообще возможно! Силы покидали охотника, с каждым движением и словом, но мужчина не сдавался, у него не было на это никакого права, ведь вину за его грех взяла на себя Леви. Его сестра сегодня взойдет на костер, а ему останется лишь наблюдать. Этого он не перенесет, не выдержит! Столько лет он оберегал Леви от опасностей и угроз, верил в то, что ей уготовала иная судьба, полная счастья и любви. Ради этого охотник готов был на все! На все…       — Отпусти ее! Слышишь? — Жерар с ненавистью смотрел на жреца, на соплеменников, стоящих с опущенными головами. Они не смотрели на него, словно, если сделать это, гнев Богини обрушится и на них. — Отпусти! Это мой грех! Это я должен умереть! — мужчина готов был умереть в муках, броситься на костер вместо сестры, ответить за все. Это его ошибка, его проступок, так почему кто-то другой должен умирать и страдать?       — Твоя сестра сделала выбор, и мы не вправе отказать, — брезгливо скривился служитель Богини, даже не смотря на святотатца. — Она могла стать великой целительницей, посвятить себя служению Дневному оку. Лес любит Леви, он направляет её, но из-за тебя девчонку ждет костер и жаркие объятия языков пламени. Ты будешь наблюдать, слышать её крики и это наказание намного хуже смерти. Богиня-мать мудра, она все предусмотрела!       — Прошу, не надо! Не троньте её!!! — отчаяние полностью поглотило мужчину, заставляя дрожать от напряжения и злости. Он бессилен что-то изменить. Еще никогда охотник не ощущал себя настолько бесполезным. — Это мой грех!       — Да, и ты ответишь за него, хотя расплачиваться и придется Леви, — в голосе жреца проскользнула неподдельная грусть. Костер уже сложен, оставалось лишь привязать к столбу жертву и поджечь её. Ничего не изменить, ведь законы предков незыблемы. — Так суждено. Смирись и наблюдай, мы все будем смотреть на то, как Богиня-мать принимает свою жертву. Она сурова, но справедлива…       Жерар уже не слушал, слова не достигали его сознания, он мог лишь через пелену слез смотреть на приближающуюся сестру. Леви шла на костер добровольно, без слез и криков, она приняла свою судьбу. Такая красивая и изящная, чистая и невинная. Она не должна умереть! В бледно-желтом платье, подпоясанном широким зеленым поясом, с распущенными волосами, достигающими самой земли, она выглядела как дух леса. Она всегда была такой! В этом племени ей не место, Леви должна была быть свободной! Если бы только у него хватило решимости увести ее, все могло бы сложиться иначе. В этом его настоящее прегрешение, в этом преступление, а не в том, что он коснулся груди Богини-матери.       — Сестра… Прошу, откажись, — прошептал Жерар, чувствуя, как его щеки становятся влажными от слез. — Леви…       — Все хорошо, просто живи, — девушка нежно улыбнулась. Она знала, что брату будет тяжело, что он не смириться и будет винить себя в произошедшем, а его сердце почернеет от страданий. Но он будет жив и однажды, найдет новый смысл существования, снова улыбнется и поймет, что все не напрасно. Леви в это верила и не собиралась отступать.       Сердце травницы трепетало от ужаса, билось через раз, то и дело, сжимаясь от боли. Девушке хотелось трусливо сбежать, бросить все, но она продолжала идти с гордо поднятой головой, показывая всем, что не сожалеет о принятом решении, что это вызов глупым законам. Это всего лишь игра, на большее она не способна. Богиня не права, но спорить с ней бесполезно, да и соплеменники не станут слушать никаких слов. Леви знала всех жителей их поселения, многим помогала, любила и с пониманием относилась к их слабостям и проблемам, но сейчас они все казались ей чужими людьми. Руки онемели, Леви уже с трудом их ощущала, ноги потяжелели, каждый шаг давался с трудом, а костер все ближе.       — Привяжите её, да покрепче, чтобы не вырвалась.       Эти слова стали приговором, заставили окончательно осознать, что сегодня все закончится, она не увидит следующий день, свой любимый лес, новый рассвет, не будет втайне любоваться Оком ночи или делиться тайнами и мечтами с братом. Её уже привязали к столбу, да так, что при всем желании у нее не получится вырваться. Хорошо, что она выпила литр успокаивающего отвара, теперь ей будет проще принять и выдержать. Травница сожалела лишь о том, что не додумалась принять яд, тогда смерть была бы менее мучительной. Все вокруг плыло, покачивалось, Леви была на грани потери сознания. Она не понимала, что происходит, словно выпала из действительности.       — Сестра!!! Нет!!!       Полный отчаяния вопль Жерара, заставил девушку вздрогнуть. Он пронзил её сознание, заставил внутренне сжаться, увидеть, что огонь уже подбирается к её платью, разгорается все сильнее. Она даже не заметила, как сухие ветки подожгли, а языки пламени начали свой смертоносный танец. Ноздри щекотал запах гари, хищное потрескивание становилось все громче, оно оглушало, хотя собственное сердце билось намного громче. Умирать страшно. Она не желала этого, но Богиня не оставила ей выбора. Огонь становился все жарче, все больше, пламя окружило жертву со всех сторон, его искры уже прожгли дыры в её платье, опалили длинные волосы.       — Будь счастлив. Живи ради меня! — эти слова дались ей тяжело, они станут последним, что она произнесет. Девушка прикрыла глаза, моля духов леса о том, чтобы они послали ей избавление — быструю смерть.