Нити сплетающихся судеб

      Его сестру спас чужак. Неважно, почему это произошло, главное, что Леви жива! Жерара била нервная дрожь, не позволяющая подняться на ноги. Но дело было не только в этом — в его душе что-то пробудилось, оно рвалось наружу, терзало охотника. Так бывало, лишь когда Око Ночи становилось идеально круглым. Вот только до полнолуния еще целая неделя! Мужчина был настолько слаб, что не мог пошевелиться, так и лежал на полу в доме целительницы. Леви совсем близко, стоит лишь подняться, доползти до двери и он сможет увидеть сестру, сжать её ладошку, убедиться в том, что все обошлось, что чудесное спасение не было бредом воспаленного сознания. Жерар снова попытался подняться, но тело не слушалось, охотник был не в силах повелевать руками и ногами, они словно принадлежали кому-то другому. Да, что же это такое?! Судорога скрутила мужчину, заставляя выгибаться в агонии боли, но все это мелочи в сравнении с тем, как страдала душа.         — Сестра… — он мог думать только о Леви, о том, на что ей пришлось пойти ради него. Им нельзя оставаться в племени! Нельзя! Очередная волна боли пронзила тело охотника, а душа начала пылать, этот жар становился все нестерпимей, он выжигал, уничтожал, рвал в клочья. — Сестра…       У него нет выбора, он должен совладать с этим проклятьем Луны, подняться на ноги и защитить сестру, забрать её и увести. Далеко-далеко, туда, где никто не сможет им навредить. ***       Гажил не сводил взгляда с девушки, лежащей на узкой кровати в доме, пропахнувшим травами и целебными снадобьями. Казалось, что стоит сделать это, и она перестанет дышать, а целители сделают что-то не то, позволят Богине-матери забрать травницу. Этого нельзя допустить! В душе все клокотало и бурлило, если Леви не выживет, он уничтожит это племя, но даже это не сможет усмирить его ярость! Мужчина не мог забыть о том, что совершил ошибку, решил, что в родном доме травница будет в большей безопасности, чем рядом с ним. Уйти — было ошибкой, за которую он вечно будет корить себя. И дело было не только в Леви, но и том, что эта девушка необходима Железному городу, её нужно доставить туда, как можно скорее, пока еще не все потеряно.       — На все воля Богини, — тихо произнесла целительница, заканчивая наносить лечебную мазь. Ей было жаль девушку, которой она намеревалась передать свои знания, но пойти против воли высших сил нельзя никому. — Теперь лишь от нее зависит, выживет ли Леви… — женщина тяжело вздохнула. — Но шрамы останутся, их невозможно убрать. Они станут напоминанием о той жертве, что она готова была принести ради дорогого человека.       — Тот мужчина её брат?       — Да, Жерар, единственный родственник Леви. Её защитник и опора, — подтвердила целительница, старательно отводя взгляд от чужака. Прав был жрец, от таких людей не стоит ждать добра, они всегда приходят с оружием в руках, несут смерть и разрушение. Каждый раз, когда появляются чужаки, проливается кровь, и слезы текут непрестанным потоком. Вот и сейчас воины находятся в поселении, они никого не выпускают из домов, угрожают всем и каждому. Достаточно одного взгляда на их лица, чтобы понять, они не привыкли отступать, никого не пощадят и не пожалеют.       — Защитник? Как же он тогда допустил, что его сестра оказалась на костре? — сквозь зубы процедил мужчина, непроизвольно сжимая кулаки. Снова перед глазами появилась ужасающая картина, вновь он видел, как пламя объяло хрупкое тело.       — Она сама избрала эту судьбу, решила принять наказание за брата.       — И что же он такого совершил? — сквозь зубы процедил воин.       — Вмешался в планы богини, коснулся её — это непростительное святотатство, и не важно, что послужило тому причиной, — шепотом произнесла целительница, содрогаясь от благоговейного трепета. — Это преступление, за которое должна пролиться кровь. Раз Богиня-мать не получила свою жертву, расплачиваться придется племени.       — Меня это не волнует! Никто не тронет эту семью! Мы забираем их с собой и это не повод для обсуждения. Если после этого все остальные сдохнут, — Гажил криво оскалился. Он никогда не шутил такими вещами, а если давал слово, то держал его. — значит, на это воля вашей Богини! Попытаетесь нам помешать, и я ускорю вашу гибель. Вы сами сгорите заживо, и не останется даже воспоминания о существовании вашего племени!       Он и сам почитает богов, но не следует их воле слепо, понимает, что все относительно, а человек вправе жить своим умом и желаниями. В его племени принято быть сильными, сражаться и бороться, они не мирятся с судьбой, а творят её своими руками! Это делает их сильнее остальных, позволяет строить железные города. Ему не понять всех эти людишек, слепо следующих воле богов и их слуг-жрецов.       — Когда она придет в себя?       — Никто не ответит на этот вопрос. Я сделала все, что могла, дальше нам остается только ждать. Можешь убить меня, — старая женщина с гордостью взглянула на воина. — Но это ничего не изменит!       — Ты умрешь только, если она не проснется! Вы все ответите за это!       Воин так и не отвел взгляда от бледной израненной девушки. Хотелось прикоснуться к ней, провести рукой по коротким голубым волосам. Оказывается, они вьются, раньше этого не было заметно. Шрамы ничуть не портили её, травница все еще была милой и очаровательной, пробуждала в душе Гажила странные чувства, которые он был не способен назвать или определить. Одно можно было сказать с уверенностью, он готов убить ради нее!