Нити сплетающихся судеб

      Жерар не понимал, что творится и дело касалось не только его собственного состояния, но и ситуации в целом. Облегчение от спасения сестры сменилось тревогой за их общую судьбу, да и чужаки не внушали доверия, особенно их главарь, который сейчас наедине с раненой и слабой Леви. Охотник ощущал угрозу, исходящую от чужаков, но не мог определить, реальна ли опасность, или это всего лишь дань традициям и воспитанию. Он, как и другие жители племени верил, что чужаки приносят лишь беды. Но, что ему теперь делать? С ним что-то произошло, и природу этого мужчина был не в силах понять, да и помочь ему пока что никто не мог. Его сестра пострадала, да так сильно, что не способна передвигаться самостоятельно. Им некуда уйти, да и не справятся они самостоятельно, но что намного хуже, чужаки не отпустят их. Гажил четко дал понять, что заинтересовался в Леви. Почему? Этот вопрос не давал покоя, не позволял расслабиться. Казалось, что они вовсе не нарушили волю Богини-матери, а продолжают следовать ей.       Охотник пытался прислушаться к разговору в доме, но, ни одно слово ни достигало его обостренного с недавних пор слуха. Создавалось впечатление, что Гажил с Леви и не разговаривают вовсе. Как же это раздражает! Он должен защитить сестру, но как это можно сделать, не зная, что творится?! В душе занозой засела тревога, она душила молодого мужчину, не давала покоя. Опускающаяся ночь, шум северного ветра, блеск стыдливо выглядывающих из-за облаков звезд, завывание вдали — все это непрестанно шептало об опасности, пыталось предостеречь от неведомой угрозы. Если бы только он мог разгадать эти знаменья, понять их сокрытый смысл. Наконец, послышались тяжелые шаги и почти беззвучное дыхание, в ноздри ударил неприятный, но уже знакомый запах, а спустя миг на пороге появился и сам чужак.       — Как она?       — Снова уснула, — с безразличием ответил воин. Его мысли все еще были в доме, рядом с травницей, запавшей в душу. — Оно и к лучшему. Ей сейчас нужно восстанавливать силы. В скором времени они ей понадобятся.       — Для чего? Что вам нужно от Леви? Только не надо врать, что вы случайно оказались около нашего поселения и решили вмешаться в дела племени и Богини!       — Смени тон, — Гажил гневно взглянул на охотника. Он все еще злился на него, и не прикончил только потому, что это расстроит травницу, любящую брата. — Ты не в том положении, чтобы требовать ответы. Радуйся, что сможешь сопровождать сестру и увидеть Железный город. Будь на то моя воля, ты был бы уже трупом за то, что не смог её защитить. Её шрамы — твоя вина и я этого никогда не забуду!       — Возможно, я виноват! Да и сам не смогу позабыть о том, что видел и слышал, о том, какое решение приняла Леви ради меня. Это мой грех! — Жерар не собирался отступать. Что-то внутри него настойчиво требовало высказать все, наброситься на чужака, сжать пальцы вокруг его горла и задушить. — Но я не позволю причинить сестре вред, — Жерар осознавал, что чужак представляет собой угрозу, способен убить или покалечить, но остановиться не мог. — Что тебе нужно от Леви? Ты пришел именно за ней, это только слепой не поймет этого!       — Ги-хи. Я этого и не скрывал, — Гажил навис над охотником, смотрел на него, как на своего врага. Так он относился почти ко всем людям, даже к тем, кто живет в Железном городе. Но вместе с тем, воин понимал, что необходимо прояснить ситуацию, дать Жерару понять, что будет дальше, показать, кто командует и принимает решения. Как и всегда, это он! — Мне нужна именно Леви, ради нее я проделал долгий путь, и я заберу её. Никто, ни люди, ни боги не смогут мне помешать. Хочешь быть рядом с сестрой, тебе придется смириться и повиноваться. Мне нужна она, на тебя мне плевать, ты всего лишь придаток к этой девушке. Помни об этом и не забывай, что от бесполезного придатка всегда можно избавиться. Причем незаметно, так, что все можно будет свалить на волю Богини.       — Зачем тебе она? — охотник стиснул кулаки, если потребуется он выбьет из чужака правду. Ему было трудно принять новую действительность, и лишь благодарность за спасение Леви сдерживала Жерара. Как же все сложно!       Эти воины, нагрянувшие в поселение, их спасение, шанс на иную жизнь, но в то же время интуиция подсказывала, что что-то не так, что Гажил не заслуживает доверия, скрывает нечто важное. Нечто, пробудившееся внутри его души, предупреждало об угрозе.       — Она спасла мне жизнь.       — И ты отплатил ей тем же, — охотник всем своим видом демонстрировал, что не испугается, не отступит и не предаст сестру. Они на равных, и не важно, что чужак не признает это.       — Да, но этого все еще не достаточно для того, чтобы отблагодарить. Я заберу её на север, в Железный город, где она станет моей женой. Твое мнение, как впрочем, и ее, меня не волнует. Решение принято.       С этими словами мужчина обогнул Жерара и решительно направился прочь. Он сказал все, что было нужно, даже больше, все остальное останется при нем. Сердце болезненно сжалось и заныло, казалось, что его вновь пронзила стрела. До чего же мерзко и противно! Воин не должен испытывать ничего подобного. Гажил понимал, что все делает правильно, что сама судьба направляет его в нужном направлении, но вместе с тем, не желал этого. На его плечи свалилась большая ответственность и он должен с честью и достоинством вынести её, доставить детей Ночного Ока в Железный город. Что бы он ни говорил, но они оба нужны им, и брат, и сестра...