Нити сплетающихся судеб

      Постепенно травница приходила в себя — её раны затягивались, сил становилось все больше, да и уверенности прибавилось. Девушка уже не считала себя слабой, бесполезной и никчемной, в её маленьком сердечке появилась надежда. Она вспомнила о том, ради чего и кого готова была расстаться с жизнью, понимала Леви и то, что без её зелий и снадобий брат долго не протянет. Над ней довлели долг, обязанности сестры и травницы, и именно это придавало ей сил, подталкивало вперед. Чем дальше они были от родного поселения, в котором протекала её прошлая жизнь, тем спокойней становилось на душе. Казалось, что вездесущее дневное око больше не способно добраться до них с Жераром, что они выбрались из-под влияния Богини-матери, что больше она не властна над их судьбами.       Единственное, что смущало Леви, так это Гажил. Он не отходил от нее ни на шаг, все время был в непозволительной близости, никого к ней не подпускал близко, но при этом почти ничего не говорил. Девушка не слышала его голос, и вновь начала подумывать о том, что он немой. Вот только немота у воина проявлялась только, когда дело касалось ее. За все время их знакомства, он обмолвился с ней всего лишь парой ничего не значащих фраз. И все же, именно Гажил поддерживал ее, прижимал к себе в пути, ведь ехала она с ним, носил на руках, хотя в этом почти и не было необходимости. Её стопы почти зажили, травница уже вполне могла передвигаться сама, чем пользовалась при каждом удобном моменте, собирая необходимые травы. Вот только даже в такие моменты, Леви ощущала на себе пристальный взгляд чужака. Хотя… Он больше не чужак, а у них с братом нет собственного дома, убежища, необходимого каждому.       — Гажил, — девушка решила заговорить сама. Несколько дней молчания уже извели её, так что у нее просто не оставалось иного выбора. Ей снова необходимо услышать голос этого мужчины.       — Что?       — Когда мы доберемся до Железного города? Он далеко? — травница нервно теребила гриву жеребца, чем вызывала явное неудовольствие фыркающего животного. Но девушка не обращала на это никакого внимания, ей необходимо чем-то занять руки. Близость Гажила волновала и пугала, заставляла снова и снова вспоминать о том, чего она лишилась, о том, как выглядит сейчас.       — Далеко, — односложно ответил воин, чем ближе они были к его дому, тем мрачнее становился мужчина. Что-то тревожное не отпускало его, заставляло сердце болезненно ныть. — Еще две недели пути, а после мы сядем на корабль.       — Мы поплывем? — глупый вопрос, но уж лучше так, чем снова молчание, режущее слух, терзающее душу неопределенностью.       — Да, иначе никак, — Гажил понимал, что ему придется рассказать немного больше. Совсем чуть-чуть, ведь травнице не нужно знать всего. И именно это вызывало тревогу, заставляло себя ненавидеть и презирать. Это, а ещё странное нежное чувство, не покидающее его с тех пор, как он впервые увидел прекрасную девушку с волосами цвета неба. — Железный город находится на пути великой реки, зовущейся Серебряной змеей. Она огибает его со всех сторон, кажется, что город утопает в воде, но на самом деле это не так. На берег ведут мосты, они словно лапки паука, только красивые.       — Они железные?       — Да, как и весь город, — подтвердил мужчина. Воспоминания о родном доме вызывали в нем противоречивые чувства, но сейчас, как впрочем, и всегда Гажил точно знал, что долг и честь для него превыше всего. Этого не изменить, ведь именно его семья призвана защищать Железный город. Это судьба, от которой не уйти.       — Ясно… — девушка прикрыла глаза. Она не могла избавиться от ощущения, что находится в объятиях сильного и уверенного мужчины. Это было волнующе, смущающее, особенно теперь, когда она так сильно изменилась. — А что дальше? — сердце пропустило удар и трусливо замерло. Кажется, ответа ждала не только она, но и окружающий их лес, и даже Дневное око, выглядывающее из-за вершин деревьев, прислушивается к разговору. Богиня-мать не забыла о травнице и её брате, она все еще вынашивает свои планы.       — Вас с братом интересует одно и то же, — он предпочел бы не отвечать, но воину хотелось говорить с Леви и дальше, слышать её тихий, шелестящий как молодая листва голос, незаметно прижимать её все ближе. Не потому что хочется, а потому что так безопасней. Так он и скажет Жерару, если тот снова осмелится высказать неудовольствие. Эта хрупкая девушка с шрамами на лице и шее все сильнее проникала в его мысли и душу. Опасно. Воины железного города не должны испытывать ничего подобного. Особенно он.       — Разве это плохо?       — Нет. Не плохо. Разве Жерар тебе ничего не сказал?       — Сказал, но я не верю в это, — травница опустила голову, пытаясь скрыть подступившие слезы. Всех её знаний не хватит для того, чтобы полностью избавиться от них. Хорошо еще, что волосы со временем отрастут, за ними снова можно будет спрятаться, укрыться от всех угроз за голубой завесой.       — Почему?       — Ты и сам знаешь. Достаточно взглянуть на меня, чтобы понять, что таких, как я, не берут в жены.       — Ги-хи. Женщины странные создания, вы совершенно ничего не понимаете в жизни.       — Разве?       — Ты будешь моей женой. Не смей в этом сомневаться или возражать. Твоим мужем буду только я, — резко ответил мужчина, останавливая жеребца. Уже начало темнеть, так что настало время разбить комфортный безопасный лагерь. Он сможет двигаться сутки напролет, но Леви нуждается в отдыхе, ради нее придется поступить именно так. — Все. Разговор закончен. Успокойся и перестань думать о глупостях.       Гажил спрыгнул на землю и протянул руки к травнице, чтобы помочь. Будь на то его воля, он бы вечно носил её на руках. Жаль, что это невозможно и скоро прекратится. Жаль…