Нити сплетающихся судеб

      Два ритуала необходимо было провести одновременно, ведь река уже обрела свое физическое воплощение, и теперь готовилась нанести удар по Железному городу. С каждым разом её атаки становились все яростней, а сам Серебряный змей сильней. Однажды, он просто поглотит город со всеми его жителями, и даже дети Ночного ока не смогут помочь. Макаров не сомневался в том, что поступает правильно, верил в то, что жертвы необходимы, и все же на душе старика зародилась жгучая тоска. Жизнь несправедлива, так было и будет всегда, а потому дети Ночного ока должны погибнуть, превратиться в очередную защиту железных стен.       Гажил сильнее сжал маленькую хрупкую ладошку, словно опасаясь, что прекрасная нежная травница сбежит от него, растворится в небытие. Если бы только все произошло иначе! И зачем он только отправился на поиски детей Ночного ока? Ответ прост. Мужчине казалось, что лишь так можно защитить родной дом, он хотел стать героем, одним из легендарных защитников, бросивших вызов монстру. Это была его судьба, к которой он шел день за днем. Его так воспитали. С самого рождения Гажила готовили к битве и смерти во имя Железного города, и для него это стало естественным и правильным. Леви изменила его, заставила желать большего, поверить в то, что ему дозволено любить и быть счастливым. В этот миг, смотря на девушку, он видел не ее, а то, каким могло бы быть их совместное будущее, все то, за что было нужно бороться. У них мог бы быть настоящий дом, дети, внуки, безграничная любовь. В душе воина тесно переплелись нежность, страсть и лютая ненависть, противоречивые чувства рвали его в клочья.       Алая шелковая лента оплетала запястья двух людей, связывая воедино их судьбы, и в этот миг все тревоги и страхи отступали. Это свершилось! Отныне перед лицом богов и людей они принадлежали друг другу, их невозможно было разлучить ни при жизни, ни после смерти. Гажил и Леви стали единым целым, желая этого больше всего на свете, они тянулись друг другу, а их сердца бились в унисон, позволяя чувствовать друг друга. Эта связь была величайшим даром, но в то же время проклятьем, от которого уже не избавиться.       С Эльзой и Жераром все было иначе, их души не пронзила истинная любовь, не образовалась связь, ведь зелье лишь подчиняет, а не зарождает чувства. Их жизни оказались связаны, но это лишь способ защитить Железный город и его жителей, не более. Такова плата за жертву, ведь защитникам врат запрещено любить. Это коварное чувство отравляет душу и разум, снижает способность контролировать броню и оружия, делает воина нестабильным. Дева войны не готова была рискнуть всем, она шла на смерть, так не все ли равно, кто станет мужем?       Жрецы протянули детям луны серебряные кубки с вином. На первый взгляд обычный напиток, но на самом деле — очередное зелье. Леви и Жерару не оставляли ни одного шанса на спасение, даже малейшей возможности принять свое решение.       — Испейте!       Гажил лишь ободряюще улыбнулся своей теперь уже жене. Он не остановил её, позволил осушить бокал с рубиновой жидкостью до дна. Так надо, ведь лучше травнице не видеть того, что будет дальше, не чувствовать, что с ней сделают. Руки непроизвольно задрожали — он должен собраться! Еще не все решено, еще есть шанс, если не выжить самому, то хотя бы спасти девушку, покорившую его сердце. ***       Из центра города бессознательное тело травницы доставили к северным вратам. Именно здесь Леви предстояло встретить свою судьбу и лучше бы ей не приходить в себя, не видеть и не слышать того, что будет дальше. Небо окончательно почернело, опустилось так низко, что его можно было коснуться рукой, холодные яростные волны, сопровождаемые завывающими порывами ветра, с шумом бились о высокие стены. Река стремительно менялась, твердела, бугрилась, окончательно превращалась в голодного двуглавого змея, жаждущего мести. Казалось, что сама ткань бытия надорвалась, а мир готовится встретить свою гибель. Так оно и было, ведь древний бог пробудился от сна и намеревался вернуть свое, уничтожить ненавистных людишек и их убежище.       — Поторопитесь! — крикнул один из жрецов-наблюдателей, с ужасом смотря на то, что еще недавно было рекой. — Он уже близко!       Все происходило намного стремительней, чем раньше, а потому люди боялись не успеть. Страх окутал Железный город, пропитал все, поглотил все и всех, лишая надежды. Людям оставалось лишь молить богов о милосердии, да верить в стражей, чьи имена навечно войдут в анналы истории.       Алая лента все еще болталась на руке девушки, но теперь больше походила на ручеек крови, выглядела зловеще и пугающе, как и все вокруг. Настало время травнице занять место на стене среди других детей ночи, она навечно останется частью города, станет немым укором, напоминанием о том, что жертвы неизбежны. Запястья Леви обвязали крепкими веревками, на которых ей предстояло висеть на воротах, пока все не закончится, пока жизненные силы не покинут слабое человеческое тело. Именно травнице предстояло стать единственной преградой на пути гнева и ярости, ведь иногда душа намного надежней железных стен. Веревки все туже стягивали запястья, врезались в кожу, но даже боль была не способна пробудить девушку.       — Поднимайте! Нужно подвесить её на самом верху!!! — пытался перекричать завывание стихии жрец.       Гажил стоял чуть впереди, прямо на воде, изменившей свои свойства. Благодаря доспеху древних он стал сильней, быстрей, приобрел невероятные для человека способности. Воин готов был сражаться до последнего, понимал, что ему нужна лишь победа! Сердце в груди клокотало сильнее раскатов грома. Не смотреть! Не оборачиваться! Он не должен видеть жену в таком состоянии, ведь сейчас ей не помочь. Леви еще один его щит, и без её поддержки ему не выжить! Не смотреть!!! Как же тяжело! Воин с трудом подавлял желание броситься к жене, спасти в первую очередь её! Нельзя! Ради их будущего, он должен проявить жестокость, оставаться холодным и расчетливым! Враг уже близко, Гажил видел полные злобы и ненависти глаза бога, чувствовал его ярость. Пора!       — Ги-хи, на это раз ты не выживешь, тварь! Я раздавлю тебя! Разорву этот бесконечный круг жертв!