Нити сплетающихся судеб

      Сражение развернулось, не только на юге. Северные врата Железного города надрывно скрипели, это походило на жалобный протяжный стон, предсмертный хрип. Не только Серебряная река была живой, но и сам город, отчаянно пытающийся защититься. Битва только началась, но уже казалось, что свет никогда не вернется в мир, а Дневное око не просто скрылось за черными тучами, а исчезло вовсе. Буря усиливалась, а древний бог все неистовей кидался на неприступные для него стены. Вот только всякий раз на его пути вставало ненавистное сияние и яростный воин, возомнивший, что может победить. Тяжелые удары молота один за другим обрушивались на сверкающее тело, заставляя змея шипеть и извиваться от боли, снова и снова отвлекаться на жалкого человека.       Гажил был на пределе своих возможностей, доспех выкачивал из него не просто силу, а саму жизнь, иссушая тело, разрушая душу и разум. С каждым ударом, с каждой новой атакой воин все больше сливался с броней, а собственное сознание ускользало от него. Не только дети Ночного ока платят великую цену, и стражи, и те и другие идут по пути разрушения, падают прямо в объятия смерти. Но так ли велика цена, когда защищаешь то, что любишь и желаешь больше всего на свете, когда за твоей спиной не просто стены родного города, но и любимая девушка, с которой ты связал судьбу? Гажил готов был умереть, исчезнуть, растворится в небытие, что угодно, лишь бы победить, лишь бы Леви уцелела. Очередной мощный удар обрушился на чешуйчатую тварь, пробивая, наконец, серебряную кожу, добираясь до мягкой плоти.        — Ты не получишь её! Слышишь?! Не получишь!!! — отныне и вовеки, у него лишь одна цель — сражаться. Пока он жив, и даже после смерти он будет атаковать снова и снова, без устали нанося удары, сам превратится в орудие, но не остановится!       Все вокруг искрились, дымилось и кипело, а серебряные кольца все теснее оплетали Железный город, заставляя его трещать и рушиться, никто не желал отступить, просто не мог это сделать. В этот грозовой миг несчетное количество судеб переплелись воедино, вынуждая судьбу сделать свой ход. ***       — Проснись… — шептали испуганные голоса, вновь переживающие самый большой ужас, что им доводилось видеть. — Проснись… — они понимали, что Леви лучше оставаться без сознания, но уставшие от бесконечного противостояния боги, решили иначе.       Леви не могла пошевелиться, руки и ноги затекли, она ощущала себя безвольной тряпичной куклой, оставленной на ветру под поливным дождем. Холодно. Больно. Страшно. А голоса в голове звучали все настойчивей и требовательней, вырывая её из спасительной темноты. Эффект зелья ослабевал, а душа полнилась тревогами за мужа. Сердце болезненно сжималось, обливалось кровью от одной лишь мысли о Гажиле, а каждый удар грома или громыхание железа воспринимался, как угроза ему. Девушка резко распахнула глаза, казалось, что некая непреодолимая сила заставила её сделать это. Вопль ужаса застыл в горле, заставляя задыхаться. Травница видела, как её муж горел заживо, как неистово сражался с огромным монстром, в которого превратилась река, Гажил и сам становился чудовищем. Неистовство воина могло сравниться разве что с гневом самой разбушевавшейся стихии.       — Ты всего лишь жертва, — печально шептали многочисленные голоса, словно намеренно пытаясь ранить больнее. — Тебя привезли, чтобы спасти город, чтобы твое тело навечно стало частью стены. Ты не нужна ему…       Сквозь жгущие глаза слезы, не обращая внимания на боль в руках и то, что истекает кровью, Леви наблюдала за происходящим, вздрагивая от каждого удара, нанесенного Гажилу. Она физически ощущала его боль и отчаяние, желание защитить то, что дорого сердцу, осознание, что все тщетно и отказ признаваться в этом. Он бился за нее! Алая лента на запястье дарила успокаивающее тепло, словно воин нежно касался её, совсем, как этой ночью. Плевать на голоса, пусть говорят, что угодно, она будет верить мужу, как и обещала! Для него она не просто жертва!       Леви не могла оторвать взгляда от ужасающего зрелища — змей поднялся высоко над городом, намереваясь обрушиться на него всей своей массой, не только на город, но и на воина, с трудом стоящего на ногах. Если бы не упрямство и злоба, переполнявшая мужчину, он давно бы сдался, рухнул замертво, чтобы никогда не подняться. Он уже почти мертв! Почему он не уходит? Зачем стоит между монстром и городом?! Неужели не понимает, что ему не устоять?!       — Гажил!!! — вопль ужаса сорвался с пересохших губ. Леви боялась не за себя, лишь за него, молила всех богов о том, чтобы муж выжил, смог сбежать. Неважно, какая судьба ждет её, но другие не должны пострадать.       Свет вокруг девушки становился все ярче, он вполне бы мог развеять тьму, окутавшую мир в миг смертельной битвы. Змей зашипел, протяжно застонал, метнулся в сторону девушки, игнорируя надоедливого защитника Железного города. Он должен проглотить её, лишь так все закончится! Этот свет манил и обжигал, стал самым желанным и ненавистным! Никто не остановит его! Никто!!!       — Нет!!! Не смей!!! — их последних сил воин рванул следом за врагом, в тщетной надежде опередить тварь, загородить жену, принять удар на себя. Впервые в жизни Гажил по-настоящему испугался, этот страх разрушал, причинял нестерпимую боль. Мужчина бежал, но видел перед собой лишь напуганное лицо любимой, сияние, исходящее от нее, его тело и душа рвались в клочья! Он обязан успеть! Обязан!!!