Студенчество. Бантан продакшн

Ссоры Чимина и Юнги — самый тяжелый вид апокалипсиса в Бантан-блоке (ибо не такие уж они и пуленепробиваемые, как их окрестили). Юнмины (как гордо величают парочку Тэхён и Хосок) ссорились редко, но метко. Отношения у парней строились на пофигизме старшего, доверии и идиллии. Чимин — маленький комочек милоты и веселья, носящий по дому пушистые растянутые свитера на два размера больше, с глазками-щелочками, пухлыми губками, щечками, бочками и двойным характером: белый пушистый котенок и веселый задорный парень. Ссориться с ним не любил никто, да никому и не хотелось. Ибо обида и расстройство на этом невероятно милом личике, обладатель которого воспринимал все в штыки, заставляла чуть ли не разреветься самому. С Юнги ругаться не желали из соображений самосохранения и желания жить. И, желательно, в Сеуле, а не на кладбище. Мин, хоть и не обижался на злые и обидные слова, но они знатно выводили из себя. Мин психовал. Много и долго, осыпая всех в зоне видимости и досягаемости нелестными комментариями и нецензурной лексикой, и успокаивался только в объятиях Пака. Ссоры и ругань Юнминов не любил никто, особенно они сами, посему их старались избегать, находя компромиссы и идя на уступки. Но без споров все же никогда не обходится, посему за Чимином в очередной раз захлопывается входная дверь, а за Юнги — балконная. На улице поздняя осень, несмотря на начало октября, и на улице холодно. «Совсем, как в тот раз, » — думает старший, провожая взглядом удаляющуюся спину в теплой бордовой толстовке с капюшоном. — «Хорошо хоть в этот раз одет теплее…»

***

Юнги помнит первую встречу с Чимином, хоть ничем выдающимся в его жизни она не стала. Юнги помнит, как он тогда заебался. Жизнь, учеба, куча подработок, с которыми время от времени возникали проблемы, отсутствие вдохновения и времени, куча докладов, рефератов и экзаменов. Все это откровенно бесило и заебало уже давно. Мин, где-то в глубине души, проникся еще большим уважением и сочувствием к Сокджин-хёну, терпящему это все уже не первый год. Но как же достала уже его забота, достал храп Намджуна, достал Хосок со своими «Red Velvet», и даже еще не въехавшие соседи достали уже заочно. — Ненавижу этот мир, — шипит парень, плюхаясь на диван лицом в обивку. Хоуп усмехается с соседнего дивана, не отрываясь от чая и новостной ленты. — Вдохновения нет? — Нет причин жить, — глухо отзывается Мин, непроизвольно зарываясь руками в волосы. Хосок, сдерживая смех, гаденько ухмыляется. — Ты все еще убиваешься из-за цвета? — поддевает он. — Но, хён, он же тебе так идет! Чон ржет уже в открытую, Джун на кухне стучит по столу от приступа смеха. Юн недовольно зыркает на обоих и иронично выгибает бровь. — Розовый? Серьезно? — взрывается он. Хоуп падает с дивана, взрываясь смехом аккурат под аккомпанемент открывающейся двери и оборвавшегося вздохом голоса Сокджина. — Соседи приехали, придурки. Угомонитесь. — и вздыхает еще раз. Джун откашливается и, не прекращая улыбаться, приветствует новеньких. Юнги пока не в настроении, он пофигистично оглядывает мнущихся за спиной хёна первокурсников и, кивнув им в знак приветствия, одевается и собирается уходить, перед этим помогая младшим затащить чемоданы через порожек. — Ты куда это собрался? — интересуется Джин-хён чуть недовольно, потому что на дворе вечер, темнеет. — В магазин, — жмет плечами Мин. От его голоса один из новоприбывших вздрагивает, — За чем-нибудь, что поможет спустить на смарку все твои розовые старания. — добавляет он чуть тише, чтобы Ким не услышал. Но он слышит и ругается, потому что зря что ли старался, краску менял. Когда Юнги возвращается в блок, Хосок уже вовсю веселится с младшенькими, которых заселили к нему в комнату (Юн мысленно ликует и облегченно вздыхает, потому что Джуна с его храпом и гула Сокджинового системника (кто вообще приносит в общагу ЦЕЛЫЙ КОМПЬЮТЕР) ему вполне выше крыши). Намджун представляет первокурсников старшему, и тот, наконец, представляется сам, ловя на себе заинтересованный взгляд из-под ладоней Чона. После ужина Мин вежливо интересуется, нужна ли кому ванная, и удовлетворенно кивает на отказы. Только Сокджин пытается возникать, но понимает, что это бесполезно и Юнги долго розовым все равно бы не проходил, поэтому просто дуется, обижаясь. Мятный ему идет. На удивление идет. По крайней мере, старший Ким ревет белугой от потери несправедливо смытых трудов, Хоуп оглашает весь этаж восторженным «ООООООУ», а Нам ободряюще вскидывает большой палец пока успокаивает Джина. Реакция новеньких также восхищенная, однако восхищенный взгляд из-под все тех же хосоковых ладоней («Хосок~а, отпусти ребенка, » — усмехается Юнги, и Чон на удивление быстро отпускает пухленькие щечки рыжеволосого тонсэна, благодарно кивнувшего Мину) снится старшему всю ночь.

***

Чимин и Тэхён живут с ними уже месяца три, почти четыре, но складывается впечатление, будто знакомы всю жизнь. Ким-младший сидит вечерами с Намджуном на подоконниках и участвует в его философских монологах, добавляет в арсенал Хосока несколько новых групп и теперь напару с ним ждет камбэков, танцует и распевает песни, еще за обе щеки уплетает стряпню Сокджина, безумно радуя последнего; зато сам по себе Тэ забавный оболтус и неплохой-таки младший братик, который, хоть и может сболтнуть бредятину, но неведомо откуда таскает «зачет» и «отлично». Пак же тише воды, ниже травы, но любят его не меньше: общая пухлость, маленькие пальчики, большие пушистые свитера, постоянство «отлично» в оценках. Помощь по хозяйству в блоке добавляет ему плюсов к карме от Джин-хёна, Чон без ума от пухлости милоты младшего и никогда не упускает возможности его потискать, благо учатся оба на танцевальном отделении, из-за чего таких возможностей становится больше. Намджун просто тихо радуется появлению новой адекватной и ответственной души в блоке и живет себе припеваючи примерным и заботливым хёном. Юнги вот плевать. У него неудачное начало года, семестра, потеря подработки, долги по учебе и у Джина, отсутствие вдохновения и куча дедлайнов. А еще на Юнги вешаются девушки, от взгляда на слои косметики на лицах которых уже тошнит. Мин ворчит сутками (за что Тэхён окрестил его дедулей) и ругается. А потом внезапно закрывает все свои долги и сдает сессию на один сплошной «зачет». Когда в один шикарный свободный летний вечер весь блок уматывает праздновать окончание сессии на волю, в дверь комнаты старших несмело стучат. Юн предполагает, кто это может быть, и не ошибается. Пак, заходя в комнату, видит развалившегося звездочкой на кровати старшего в обнимку с подушкой-кумамоном. На лице Мина читается блаженство и умиротворение. — Впервые вижу вас таким довольным, Мин-щи, — удивляется Чимин. Юнги добродушно усмехается, приоткрывая один глаз. — Я такой, как ты выразился, довольный только в этом священном месте. — Пак смеется, и от этого звука Юнги еще легче и радостней, чем было. — И вообще, зови меня по имени и хёном, я еще не настолько старый. — Хорошо, Юнги-хён. — Ты хотел что-то? Чим на секунду замолкает, разглядывая носки и паркет, и смущенно чешет затылок. — Я хотел предложить тебе посмотреть фильм вместе. Просто, одному немного не комфортно. Да и мне показалось, что тебе тоже может быть скучно… — Я не очень социальный человек, так что одному мне вполне неплохо. — пожимает плечами Мин, садясь на кровати. — Но от фильма не откажусь. То ли вокруг Чимина распространяются какие-то флюиды спокойствия и уюта, то ли у него просто чутье на хорошие фильмы и он умеет готовить офигенное какао, но Юнги комфортно. Они пьют какао с печеньками и обсуждают кинцо: сюжет, актеров и их игру, саундтрек, спецэффекты и какие-то отдельные сцены. Это не отвлекает и не мешает вникать в сюжет. И когда Чимин засыпает на его, Юнги, плече, это кажется таким нужным и правильным… …Вернувшиеся с тусняка соседи до сих пор умиляются со сделанной ими фотографией спящих Юнминов, сохранившейся в памяти сокджинового компа…

***

— Слушай, Юнги-хён… Мин вырывается из пучины воспоминаний, где все тепло и уютно, и сталкивается взглядом с Намджуном. — Чего тебе? Ветер пробирает до дрожи — в реальности холодно и одиноко. — Вы так на каждую свою годовщину ругаться будете? — …Что?.. — Если так, то давайте мы вас до конца дня будем по разным комнатам запирать, что ли… Мятноволосый пару раз прикладывается лбом о перила. — Я даже и не знал, что она сегодня. — Сегодня-сегодня. — кивает Ким. — Вчера вы посрались, он ушел бухать, а сегодня вечером ты на этом балконе предлагаешь ему встречаться. — Все же помнишь, гадина. Только не забудь, что это я его из того клуба забрал, а он потом весь день ходил виноватый. — Пошли в магаз, хён, заебал твой мятный.