Студенчество. Бантан продакшн

Чимин чихает, не сдержавшись, и зябко кутается в толстовку. На секунду в обиженном мозгу пробегает мысль сдернуть ее с себя и отправить в ближайшее мусорное ведро, потому что это толстовка принадлежит Юнги, но ветер завывает с новой силой, посему Пак старается игнорировать исходящий от нее запах старшего и максимально греется. На глаза внезапно попадается их с ТэТэ любимая кофейня, а в карманах под пальцами шелестит денежная купюра. Чим облегченно вздыхает и через несколько минут спокойно пьет горячий латте с шоколадным пирожным, размышляя о делах давно (ладно, не так уж и) минувших дней…

***

С киновечера летят дни, недели, отношения между парнями меняются в лучшую сторону. Юнги становится более открытым и дружелюбным по отношению к младшеньким, а Чимин, кажется, становится любимым тонсэном Мина (на что однажды намекал Хосок-хён). В субботний вечер сентября хёны предлагают выпить, и Пак готов поставить на кон всю коллекцию единорожков ТэТэ (которыми тот безумно дорожит и хранит под кроватью, но это страшнейшая тайна) на то, что в тот вечер Юнги-хён был воплощением милашества. И все, вроде бы, идет как по маслу, но потом случается ЭТО. — П-погоди, зачем ты?.. Чимину плевать на недоумение тонсэна-друга-братюни, он находит в шкафу свои самые узкие джинсы, расстегивает четыре пуговицы на рубашке и меняет очки на линзы. — Это из-за его слов, да? — с опаской уточняет Ким, хотя прекрасно знает ответ. Юнги и Чимин ругались достаточно громко, чтобы с этажа выше пришла Джису, уточняя, все ли в порядке. На самом деле, учеба доконала всех, и пора бы уже перестать прикрываться ей, когда тебя все заебало, но Юнги-хён, по мнению Пака, только этим и занимается. И пусть Намджун-хён и оправдывает Мина его многочисленными подработками и подобным ритмом жизни уже три года, его слова Чимина сильно задели. — Да ладно тебе, МинМин, перестань сердиться, — причитает КимТэ. — В конце концов, кто из нас не устал? — Вот именно, Тэ, устали все. — отрезает Пак. — Поэтому, прости, но я иду расслабляться. Вселенная, похоже, не хочет, чтобы Чимин расслаблялся. Мин Юнги тоже. — Ты куда это собрался? — хрипит хён, откашливаясь от полившегося не в то горло кофе. — Еще и в таком виде! Младший смотрит на него в упор, усмехается, проводя языком по губам (он уверен, старший на несколько мгновений забыл о том, как дышать), и зачесывает челку назад, открывая лоб. — Я иду расслабляться, хён, — отвечает Пак, язвительно выделяя обращение. — Туда, куда я посчитаю нужным, и так, как я посчитаю нужным. На диване тихо охуевает Сокджин; от знакомого малыша ЧимЧима не осталось и следа. — Так, мелкий, ты явно нарываешься на пиздюли… — Оу, правда? …Выходя из блока, Чимин слышит восклицания Джин-хёна и хлопок балконной двери, сталкивается с Намджун-хёном и захлопывает входную дверь прямо за его спиной. Обстановка вокруг плывет; стены общаги сменяются уличными пейзажами. Злость, обида и ярость потихоньку утихают, оставляя на душе неприятный осадок. Телефон вибрирует, оповещая о чьем-то невероятно сильном желании связаться, и Пак несколько раздраженно пробегается по сообщениям глазами. От: Че Ён~ни Чимин~ни! Моти Чимин~ни! От: Че Ён~ни Маленький милый рисовый пирожок (*^。^*) От: Че Ён~ни У меня есть предложение. Предложение века!

От: Оппа-моти ・ω・ Перестань звать меня моти! От: Оппа-моти ・ω・ Что за предложение?

От: Че Ён~ни Мы с Лилисой собираемся в клуб ^_^ От: Че Ён~ни Как насчет с нами?

От: Оппа-моти ・ω・ Буду через полчаса.

От: Че Ён~ни Все в порядке? Пишешь с точками

От: Оппа-моти ・ω・ Выпивка за мой счет.

От: Че Ён~ни Ждеем (づ￣ ³￣)づ Чимин убирает мобильник в карман ветровки и чуть ежится от ветра. Ветер непривычно сильный и холодный для начала октября, да и одежда парня к такой погоде не очень-то располагала, посему оставалось надеяться, что Че Ён и Лису не придется ждать слишком долго. Пак смутно помнит посиделки в клубе, потому как первую их половину провитал в облаках, чувствуя себя немного виноватым перед хёнами и ТэТэ, а потом недовольная таким раскладом Ённи веселила оппу алкоголем. В воспоминаниях мелькают танцы, много танцев, заказанный девчонками алкоголь, за который ему пришлось платить, веселые Ён~ни и Лиса, еще танцы, чьи-то нелепые подкаты, осознание чего-то важного так не вовремя, телефонный звонок, маты сонным голосом, чьи-то горячие губы и стоны, сиденье такси… Но там же явно было что-то еще… — Божечки мой, ЧимЧим! Что-то такое… — Пак Чимин, проснись немедленно! Что-то невероятно правильное и приятное… Боже, не могу вспомнить, прекратите кричать! — Алкашня гребанная, весь диван провоняется твоим перегаром! Мягкое… Теплое… — Айщ, перестань, Юнги-хён! — Вставай, Пак-алкаш, кому сказал! Сладкое. Сладкие. Невероятно сладкие… Чимин медленно и нехотя открывает глаза и щурится от сонливости и яркого света. Сквозь пелену не ушедшего еще состояния дремоты он слышит обеспокоенные и чуть ворчливые голоса Тэхена и Сокджин-хёна, негромко переговаривающихся о чем-то между собой. Дремота постепенно сходит на «нет», воспоминания о прошедшей ночи все также туманны, а рассудком вдруг решает завладеть ОНО. — Айщщ!.. — шипит Пак, запуская руку в волосы и пытаясь свернуться в клубочек. «Ебучее похмелье…» — Ты опять пил мартини? — тихий осторожный голос Тэ старается не потревожить его больную голову. — Куда только Че Ён~а смотрела… Вы ведь вместе были? — Айя, — Чимина хватает только на подтверждающий полустон в ответ, а голову тут же начинают раздирать еще и полные беспокойства мысли о непутевой младшей: где она, как она, жива ли, здорова. На лбу ощущается приятный холодок, и парню наконец хватает сил открыть глаза полностью. Склонившийся над ним Ким-старший не выглядит спокойным. — Ох, Чимина, заставил же ты нас поволноваться… — вздыхает он, аки не спавшая всю ночь заботливая мамочка. Младший пытается открыть рот, чтобы извиниться за свое поведение и все это, но хён затыкает его. — Молчи и лежи. Слушай. Тебя по ночи Юнги~я привез на такси. Ты был в такую стельку, что нес какой-то бессвязный бред, коротый я разобрать не смог. Или это был диалект… — Пусанский, ага. — О, так ты из Пусана? — удивляется старший, и рыжеволосый дуется на чрезмерную болтливость друга. — В прочем, не важно. Ты еле ноги передвигал, нес, повторюсь, какую-то чепуху и смеялся, называя Юнги «сахарочком», или как-то так. А потом он кинул тебя на диван, так ты прижал к себе подушку и почти сразу засопел. Бормотал что-то про какую-то Че Ён и желал ей удачно добраться о дома. Юн~и психанул, покрыл тебя парой ласковых и ушел спать. — Ой, Боже… — Не парься ты так, МинМин~а, — жизнерадостно восклицает Тэхён, размахивая рукаи. — Ён~ни писала, что осталась на ночь у Лалисы и спрашивала о твоем самочувствии. Я не стал отвечать, подумал, ты сам напишешь. — А где остальные?.. — Дык работают! Чим, вздохнув, пытается встать, чтобы перелечь на свою кровать.

***

Вечером Чимин извиняется перед Намджун-хёном и Хосок-хёном за свою грубость и поведение, получая в ответ снисходительное: «всем нужно иногда побыть оторвами, но ты в следующий раз предупреждай заранее и бери нас с собой» от Кима и ободряющую улыбку в комплекте с похлопыванием по плечу от Чона. Ужин проходит в привычной болтовне, спокойствии и умиротворении. По-домашнему уютно становится. В принципе, как и каждый раз, когда они садятся за один стол или просто находятся в одной комнате. Пак благодарит Сокджин-хёна за ужин, помогает ему убрать со стола и выходит на балкон. — Хённим, — тихо зовет младший, прикрывая за собой дверь. Мин вздрагивает, чуть не выронив сигарету. Он хмурится и отворачивается от тонсэна, еле заметно закусывая нижнюю губу. — Тебе стоит поесть. Сокджин-хён в этот раз сам себя превзошел. — Я не голоден, — отрезает Юнги, стряхивая пепел, и продолжает прожигать взглядом городской пейзаж. — Ты стоишь здесь с тех пор, как вы вернулись, хённим, — Чим беспокоится. Юн не отвечает, — Продрогнешь, заболеешь… Тишина напряжена слишком сильно, по мнению Пака. Ему стыдно, он винит в холодности старшего себя и свои выходки, а хён стоит тут, закуривая еще одну сигарету, молчит и мерзнет. Память все еще мутная, и Чимину страшно очень, потому что он совершенно не помнит, что мог сделать или наговорить Мину. Но, с другой стороны, он ответил на звонок, приехал в клуб, забрал его, и все это среди ночи… — Будь моим парнем. Чимина прошибает током. Юнги тушит сигарету и внимательно смотрит младшему в глаза. — Я хочу, чтобы ты стал моим парнем. Прошу, будь им. Чимину внезапно становится нечем дышать. Кровь приливает к щекам, краска переходит на уши и шею. Мысли путаются. — Ю-юнги-хён, я… — Ты целовал меня вчера. Говорил, что любишь. — обрывает Мин. У Пака обрывок фразы в голове проносится:       «Я люблю тебя, хён. Так сильно люблю…» — Сам не свой был. Боже, это было слишком неожиданно… — старший краснеет, чуть отводя взгляд.       «Почему ты не видишь этого, Юнги~я?» — …Я понимаю, ты был нетрезв, и мне стоило сразу отвезти тебя домой, но…       «— Чимин~а, ты пьян. Ты…       — Я пьян тобой, хён. Я хочу быть твоим. Только твоим. Хочу, чтобы ты был моим, хён. Чтобы ты тоже любил меня!» — Твои слова врезались в мое сознание, заставили думать о тебе в несколько раз больше, чем обычно. Это так странно, ты и так занимал большую их часть еще с того вечера. Это, черт возьми, неправильно, Пак Чимин, особенно в Корее, но, знаешь…       «— Стой, Чимин~а… Подожди, не- А-ах!..       Пак сжимает сквозь ткань джинс полувозбужденную плоть старшего и прикусывает кожу на шее так, чтобы остался след. Юнги судорожно хватает ртом воздух, когда младший ныряет ладонью под кромку боксеров, сначала еле ощутимо проводя по члену кончиками своих миниатюрных пальчиков, а после резко сжимая его в ладони и проводя по всей длине. Мин откидывает голову назад, прикрывая глаза, и опирается одной рукой позади себя, другой все еще сминая рубашку на плече младшего. Дышит тяжело, загнанно.» — Мне очень комфортно и приятно находиться рядом с тобой, Чимин~а.       «Хочу, чтобы тебе было приятно и хорошо со мной, хён.» — Юнги-хён, что ты хочешь этим ска… — Юнги прикладывает палец к губам тонсэна, призывая к молчанию, и перехватывает его руки. — Хочу сказать, что…       «— Люби меня, хён.       — Чимин, я…       — Полюби меня, прошу!» — …Я не могу полюбить тебя, Чимин~а. — Мин вздыхает, чуть сжимая руки младшего и поглаживая их большим пальцем. Эйфория Пака резко обрывается, он собирается вырвать руки и убежать, но… — Я не могу полюбить тебя, потому что УЖЕ ЛЮБЛЮ тебя.

***

— Апчхуй! — А я говорил, зайди внутрь, хён, замерзнешь, заболеешь. — Не ворчи, Чимин~ни, — хрипит Юнги из-под горы одеял и подушек. Чимин улыбается и садится на край постели. — Как ты себя чувствуешь, Юнги~я? — Хуево, но я в Раю. А, нет, погоди… — Мин хватает младшего за руку, опрокидывает на кровать и обнимает, утыкаясь носом в ямку между ключицами. — Вот, теперь точно в раю. Чимин смущается, но обнимает в ответ, легонько чмокая парня в макушку. «Своего парня, » — поправляет он мысленно. — Я люблю тебя, Юнги~я. — А как же твоя одна конкретная Че Ён~а? — ворчит Юн, и Чим тихонько хихикает. — Я разве не рассказывал? Я думаю, моя любимая младшая сестренка будет рада тому, что у меня теперь есть один конкретный Мин Юнги.

***

Пак допивает кофе и обращает внимание на звякнувший уведомлениями мобильник. От: Че Ён~ни ・ｖ・ Оппа~ Мы с ТэТэ-оппой прикупили тебе краску! Тебе понравится (づ￣ ³￣)づ От: Вишневый бро ಠ~ಠ Пиздуй к Че Ён, я купил тебе краску. Мы выбрали охуенный цвет, а то все рыжий, да рыжий ходишь

От: Голубой бро \ (•◡•) / Ждите, скоро буду

От: Вишневый бро ಠ~ಠ Кстати, зацени [вложение]

От: Голубой бро \ (•◡•) / КИМ ТЭХЁЁЁН! 1! КАКОГО ФИГА ПРОИЗОШЛО С ВОЛОСАМИ МОЕЙ сЕсТРЫ????

От: Вишневый бро ಠ~ಠ Аж шрифт дрогнул >< Ниче не знаю, госпожа Розэ в восторге ~(˘▾˘~) — О бог мой, — вздыхает Чимин и выходит из кофейни. Фиолетовый цвет волос своей сестры он еще пережить не готов.

***

Они с Тэхёном возвращаются под вечер и ловят офигевшие взгляды хёнов. А потом Хосок, смеясь, подлетает к Паку и щипает его за щеки, пока Сокджин-хён, сидя на диване, криком осведомляет остальных обитателей блока о прибытии младшеньких. — Боже, Чимин~ни, — смеется Чон, — Ты отдал Тэ свои волосы и свистнул у кого-то сладкую вату? — Ты похож на милый цветочек, — добавляет Джин-хён, пока макнэ блока, перекрашенный в рыжий, хихикая над шуткой Хоби-хёна, пытается выяснить причину грохота в ванной. Дверь предсказуемо оказывается закрыта, но маты оттуда явно принадлежат Юнги и Намджуну, поэтому Ким идет к мамочке блока за чем-нибудь похавать. Гостиная потихоньку пустеет: Сокджин уходит за доклады, а у Тэхёна с Хосоком переломный момент в дораме. МинМин несмело стучит в ванную, дверь распахивается, являя миру довольного Намджуна. Фиолетоволосого Намджуна. Чимин выпадает из реальности. Ким, кажется, тоже. — Ты перекрасился? — одновременно восклицают они, указывая друг на друга пальцами, а спиной старшего что-то падает. — Кто что сделал? — переспрашивает Юнги, отталкивая Джуна из прохода. И замирает. — Ч-чим-мин~ни? — Вах, хён! — восхищается Пак и осторожно касается влажных черных прядей старшего. — Тебе так идет! — П-погоди, Мин~ни… — Почему розовый? — спрашивает Намджун младшего, пока Мин приходит в себя. — Ты похож на сакуру. — Это плохо? — Нет, очень даже мило. — улыбается Джун и уходит в комнату. Юн сглатывает, отмирая. — Ты очень милый, Мин~ни, — хрипит он, также пропуская сквозь пальцы нежно-розовые пряди, — Тебе очень идет. — Юнги вздыхает и притягивает смущенного младшего ближе, заключая в объятия. — Прости меня, Мин~ни, я тебя люблю, ты же знаешь это. Очень-очень люблю. — Я тебя тоже люблю, хён, — шепчет Чимин тихо-тихо, но Мин слышит. — И ты прости меня. — Давай не будем ссориться на каждую годовщину, а? — У нас сегодня годовщина? — удивляется младший, поднимая на старшего не менее удивленный взгляд. Юн тихо смеется. — Я тоже не знал. Намджун рассказал. — Тогда на следующую годовщину просто запремся в комнате и будем смотреть фильмы. Молча. — Фильмы, которые выберешь ты. — Почему я? — У тебя хороший вкус. — Люблю тебя, ты знаешь? — Я тебя тоже люблю. — Я себя тоже люблю! — орет из комнаты Сокджин. — Быстро съебались спать, надоели уже!