Карен

Выходные прошли почти без происшествий. Не считая разбитой кружки. Откровенно говоря, Аарон не понял, с чего она разбилась. Вроде он оставил её на столе в кухне и, кажется (он не готов был поручиться), даже не на краю. Однако, когда из кухни послышался звон и он пошёл посмотреть, что стряслось, то увидел осколки на полу. Кружку было немного жаль, хотя по примете битое стекло должно было принести ему счастье. Прибравшись, Аарон позвонил Хэйли, и она разрешила приехать. Видать, настроение у неё было отличным, что само по себе уже было хорошо. Аарону не хотелось ругаться с ней, когда речь заходила о визитах к сыну. Лучше договариваться полюбовно, без адвокатов. К тому же, если дело дойдёт до юристов, кто даст гарантию, что суд встанет на его сторону, а не выдаст запрет на встречи? Бывший муж – агент-оперативник, у которого полно врагов, да ещё каких! Серийные преступники, террористы, жестокие убийцы и садисты. Да, преступники за решёткой, однако у них тоже есть семьи. Опять же, в тюрьме можно обзавестись полезным знакомством, особенно если ты опытный манипулятор, коими являются психопаты… Словом, никаких гарантий безопасности для женщины с ребёнком. Именно поэтому лучше договариваться с Хэйли полюбовно. Джек был очень рад отцу и не скрывал этого. Мальчик ещё не понимал слова "развод", зато, к искреннему огорчению Аарона, успел привыкнуть, что его большой сильный отец редко бывает дома. Но когда папа появляется на пороге – это всегда праздник! Отец и сын были очень близки и сильно скучали в разлуке. Должно быть, именно поэтому Хэйли не препятствовала их встречам. Не из-за бывшего мужа, но лишь для того, чтобы порадовать малыша. - Останешься на ужин? – поинтересовалась она. - Если ты не против, - держа сына на руках, ответил Хотч. Он справедливо полагал, что сегодня выдался один из лучших его дней за последнее время, пока не переступил порог своей квартиры. Поначалу, приятно взбудораженный свиданием с ребёнком, Аарон ничего не замечал, но вскоре почувствовал, что мёрзнет. Квартира просто утопала в зябкой промозглости. На всякий случай он проверил: окна заперты, дверь тоже. Сквознякам неоткуда взяться. Вдобавок по неизвестной причине замерцала настольная лампа, а экран плазмы пошёл пикселями, искажая картинку на всех каналах. Припомнив мастера недобрым словом, Хотч проверил термостат, и тут его накрыло жутковатое ощущение, будто он не один. Снова замигала лампа в светильнике – на этот раз в холле. Хотч повернулся, чтобы понять, что не так со светом, и где-то на самом краю поля зрения, уголком глаза, увидел женщину, сидящую в гостиной. Шарахнулся от неожиданности, развернулся и не поверил своим глазам – комната была пуста. Нет, на самом деле всё правильно, в его квартире не было и не могло сейчас быть никаких женщин, однако он был уверен, что точно кого-то видел. Или нет? В конце концов Аарон махнул рукой, решив, что ему померещилось. Уже поздно. Он устал. Произошёл перепад напряжения, и зрение обмануло его. Такое случается сплошь и рядом. Люди видят лица в кронах деревьев. Дети пугаются ведьмы за окном, хотя это всего-навсего тени ветвей. Верующие утверждают, будто узрели Спасителя или Божью матерь в облаках. Это называется парейдолия – когда видишь то, чего нет, или выдаёшь желаемое за действительное. Успокоив себя этим простым и логичным выводом, Аарон отправился спать, а утром обнаружил своё одеяло на полу около кровати. Оно лежало не комом, как если бы он сам спихнул его во сне, а так, будто аккуратно соскользнуло. Будто кто-то шутки ради стащил его со спящего. Однако времени разгадывать сию загадку не оставалось, а за дневной суматохой, делами и отчётами Аарон совершенно забыл о странностях с одеялом. С работы он вернулся поздно и решил наскоро что-нибудь съесть, принять душ и завалиться спать. В квартире было тепло, телевизор бубнил новости, а доставленная пицца оказалась горячей и вкусной. Наевшись, Аарон сунул рубашку в корзину с грязным бельём, к вящему неудовольствию отметив, что в ближайший выходной придётся заняться стиркой, и встал под горячий поток воды. Если что и помогает расслабиться после тяжёлого трудового дня, так это душ. Вода проблемы не смоет, но хотя бы притупит напряжение, и он сможет быстрее заснуть. Проверенный способ… Расслабленный и почти умиротворённый, он выключил воду, в облаке густого молочно-белого пара потянулся за полотенцем и остолбенел. На запотевшем зеркале над раковиной красовалась надпись – "Карен". И светильник горел чересчур ярко, чуть помаргивая, точно собирался перегореть. Когда первое оцепенение прошло, Аарон предположил именно то, что обычно предполагают люди, оказавшиеся в схожей ситуации. Он живёт один и надпись не писал, а значит, в его квартире находится посторонний с неясными и вряд ли добрыми намерениями. Телефон и оружие – в гостиной. Хотч знал, что не слабак, однако, если визитёр вооружен, ему нечего будет противопоставить незваному гостю. Но и отсиживаться в ванной – не вариант. Наскоро обмотав полотенце вокруг бёдер, он выглянул, никого не заметил и бесшумно скользнул к столу, где спокойно лежали оба Глока. Затем обошёл всю квартиру, проверил двери, окна – никого. Однако кто-то же оставил надпись на зеркале! И нет, неизвестный не мог вскрыть дверь и удалиться тем же путём, поскольку дверь была заперта не только на ключ, но ещё и на цепочку. Квартира не на первом и даже не на втором этаже, пожарная лестница далеко… Всё страньше и страньше, как говаривала Алиса. - Да какого чёрта здесь происходит?! – Хотч вернулся в ванную, но к тому времени пар рассеялся, капельки воды слились, и надпись исчезла. Самым разумным было бы сесть и подумать, что, собственно, Аарон и сделал. И не то, чтобы совсем не помогло… Да кого он обманывает? Вообще никак не помогло! Надпись на зеркале была? Вроде была. Теперь он уже не был так уверен, поскольку доказательства в прямом смысле испарились. В квартире он никого не застал и на зеркале не писал. Очень возможно, что ему снова что-то показалось, но в последнее время ему слишком часто стало казаться не пойми что. И это, между прочим, совсем не хорошо. И точно не смешно. Вот ни капельки не забавно! "Если вселенная намекает, что я заработался, мне жаль её усилий. Сейчас отпуск мне никто не даст. А может, всё проще? – спросил он себя. – Это чёртов стресс! Развод, переезд, новая жизнь… Я дьявольски устал, и это всё объясняет". Звучало правдоподобно. Когда мужчина много лет был женат и внезапно остался один – хуже кары не придумаешь. Какие-то навыки всё-таки есть и приходится их вспоминать, а какие-то осваивать с нуля. Из его жизни в один момент исчезли привычные ощущения, которые прежде казались Хотчу само собой разумеющимися. Например, просыпаться в постели с любимой женщиной, заниматься с ней любовью, есть еду, что она приготовила... Немудрено, что он запаниковал и угодил в ловушку сильнейшего стресса, густо сдобренного обрушившимся на него одиночеством и приправленного тоской. Наверное, он просто не замечал, что напряжен сильнее обычного. С его работой немудрено проморгать симптомы. И всё же, и всё же… Ни бессонницы, ни апатии, ни проблем с концентрацией, ни повышенной нервозности Аарон за собой не замечал и был уверен, что коллеги тоже не наблюдали тревожных перемен. В противном случае они бы как пить дать подослали к Хотчнеру Росси. С Дэвидом у Аарона сложились приятельские отношения, и дружеское беспокойство выглядело бы вполне уместным. Так ничего и не надумав, Аарон списал странности на переезд и привыкание к новой квартире и новой обстановке. Когда нечто привычное перестаёт существовать или оказывается недоступным, тело и сознание перестраиваются далеко не сразу. Нужно немного времени и терпения, и всё постепенно придёт в норму. Удовлетворённый выводами, Аарон улёгся спать. Электронные часы на прикроватной тумбочке мигали, отсчитывая минуты. Внезапно прикрытая дверь медленно открылась сама собой, и в спальне начал сгущаться холод. Чувствуя его сквозь сон, Хотч сильнее закутался в одеяло, и ему вновь приснился кошмар про зыбкую реальность, замершую на диване женщину и голос, выдохнувший на ухо: "Карен Уилшоу!" Вот только на сей раз женщина не просто закричала. Тряпки, которыми она была прикрыта, исчезли, и на её теле под истошные вопли одна за другой вскрылись раны. Кровь потекла по рукам, груди, залила покрытые ссадинами бёдра. Но хуже всего, что она бросилась на него и сбила с ног, хватая его окровавленными руками… Одуревший от кошмара Хотч далеко не сразу сообразил, что проснулся. Какое-то время избитое, залитое кровью лицо незнакомки маячило перед глазами, путая реальность и видения. Его трясло от холода и пережитого сна. В жизни он не видел кошмара реальнее, чем тот, из которого только что с трудом выкарабкался, и теперь никак не мог придти в себя. Аарон больше десяти лет провёл в Отделе анализа поведения и давно перестал содрогаться при виде изувеченных трупов на снимках или на местах преступлений. Кошмары о серийных убийцах давным-давно остались в прошлом. Так почему этот сон подействовал на него столь сильно? Только ли потому, что эта женщина предстала перед ним в его квартире? Все люди свято убеждены, будто в своём доме они в безопасности, и Аарон не был исключением, хоть и знал – это не так. Но всё равно верил. Вот такая иррациональная логика. Видеть умирающую, залитую кровью женщину в своей гостиной, даже понимая, что это лишь сон, - зрелище не для слабонервных. Отдышавшись, Аарон заставил себя встать и глянул на часы – начало третьего. - Ты, похоже, слегка спятил, старик, - прохрипел он своему отражению в ванной и побрёл на кухню. У него напрочь пропало всякое желание снова ложиться, и Хотч решил чуть-чуть выпить, чтобы успокоить нервы и унять дрожь в руках. Плеснул в бокал немного виски и уже собирался убрать бутылку, как вдруг за его спиной раздался оглушительный в тишине квартиры звон. Осколки стекла и растёкшийся лужицей алкоголь на полу – это было всё, что осталось от бокала. В этот миг Хотчнеру стало по-настоящему страшно. Он точно помнил, где оставил бокал. Тот не мог упасть сам! - Так, просто успокойся и возьми себя в руки, - прошептал он пересохшими губами, гоня мысль, что его сердце сейчас просто взорвётся, и с трудом сдерживая желание убежать куда угодно, лишь бы подальше от этого дома. – Всему есть объяснение. Мне же кошмар приснился, вот я и навоображал себе чёрт-те чего! Должно быть, сам зацепил бокал и не заметил… Объяснение его вполне устроило. В свете последних событий у него немного расшатались нервы, только и всего. Зачем всё усложнять? Стоило немного успокоиться, как Аароном завладела иная мысль. Голос во сне назвал имя – Карен Уилшоу. И на зеркале в ванной, если он правильно помнил, ему померещилась надпись "Карен". У Хотча не было знакомых с таким именем, и Хэйли никогда не упоминала ни о какой Карен. В полицейских отчётах и отчётах агентов Карен Уилшоу не фигурировала ни как жертва, ни как свидетель. Откуда же вылезло это имя? Оно не могло взяться из воздуха. Сон – игра подсознания, а подсознание не способно взять нечто из ничего. Это самое нечто всегда приходит извне, но в жизни Хотча никогда не было никакой Карен Уилшоу. В школе в его классе училась девочка по имени Карен – только не Уилшоу, а Брэнниган, и волосы у неё были жгуче чёрными. Хотя, если вдуматься, для женщин цвет волос не является незыблемым фактом по умолчанию... Тем не менее, это не та Карен. Женщине в его сне едва ли исполнилось тридцать, а Брэнниган и Хотчнер родились в один год с разницей в полтора месяца. Взглянув на часы (ложиться спать уже не имело смысла), Аарон убрал осколки, сварил кофе и задумался. Возможно, имя принадлежало какой-нибудь актрисе, которая ему понравилась, но потом он забыл о ней. Он немедленно проверил свою теорию, однако запрос в интернете ничего не дал. К тому же, если допустить, будто Хотч всё же пересекался с этой самой Карен и просто не помнит её, отчего сны такие жуткие? Знакомый с работой Фрейда по толкованию снов, Хотч попытался проанализировать своё видение. Оно было цельным и не распадалось на фрагменты, стало быть, смысл спрятан внутри всего кошмара. А когда он попробовал сыграть на свободных ассоциациях, как это делают психоаналитики, первое, что пришло ему на ум, – «убийство». - Будь я хирургом, сказал бы «операция», - готовя ранний завтрак, хмыкнул он. – А окажись, прости господи, готом – «вампир». Если бы не голос, Хотч смело предположил бы, что залитая кровью женщина – символ его жизни и обстоятельств, которые в каком-то смысле уничтожили окружавшую его стабильность. Если бы не голос…