blooming;

— Я поищу Тэмина, хён, — говорит Чонин и оставляет легкий поцелуй на щеке старшего, — не отводи от меня взгляда, ок? Встретимся у выхода, когда все закончится. Хань на это щурит глаза в улыбке и кивает, как младший буквально растворился в толпе незнакомцев. Блондин оглядывается вокруг, занимать столик одному совсем не хочется, да и за стойкой бара сцену видно довольно неплохо. В голове проносятся последние слова Чонина, Лу всегда смотрит только на него, он всегда невольно ищет взглядом его макушку и глаза полумесяцы от очаровательной улыбки. Хань будет самоубийцей, если посмеет отказаться от него, от этой мысли уголки губ невольно приподнялись вверх. За стойкой бара прилично людей, но пара свободных мест все же имелось. Хань присаживается на высокий стул, слегка барабаня пальцами по лакированному дереву. На полках различные виды алкоголя, сверху свисают бокалы пузатые и не только, изящные рюмки то и дело ударяются о стойку, заполняясь новым содержимым. Бармен по всей видимости зашивается, но одаряет теплой улыбкой двух девушек, что открыто флиртовали с парнем и ожидали свой коктейль — пара минут и буйство красок с алкоголем разлито в высокие бокалы. — За такие глаза душу можно продать, — говорит одна из девушек, поправляя выбившийся локон. — Душу не обязательно, — отвечает бармен. — А вот за коктейли с вас оплату я приму. — Держи красавчик, сдачи не нужно, — улыбается вторая, оставляя купюру на стойке. Парень салютует дамам и вытирает руки о белое полотенце, которое тут же отправляет за плечо. Он начисто вытирает стойку и замечает Ханя, кивая, что сейчас подойдет. Китаец кивает в ответ и нетерпеливо поглядывает на сцену, которая еще пустует. — Что-нибудь выбрали или что-то конкретное желаете? Лухан оборачивается и встречается взглядом с барменом, который доброжелательно изгибает губы в улыбке: — Можно безалкогольный мохито? — Да, конечно, — говорит бармен и вместо того чтобы отдёрнуть рукава водолазки, он натягивает их ближе к запястьям. — Танцор? — Что? — осекается блондин. — Вы танцор? Просто сегодня больше безалкогольных напитков делаю нежели в обычные дни. Эти парни к алкоголю не притронуться до соревнований, — улыбается бармен, накидывая раскрошенный лед в стакан, на дне которого уже плавали мята и лайм. — Нет, я просто зритель и еще за рулем, — отнекивается Лу, как перед ним завершающим штрихом наливают газировку и ставят соломинку черного цвета. — спасибо. Чужой взгляд скользит по лицу и Ханю становиться немного не по себе: внутри желудок решает сжаться до минимальных размеров, а кончики пальцев крепко пытаются впиться в стакан, словно тот спасательный круг. Пустое запястье укоризненно покалывает и китайцу хочется отдернуть теперь уже свои рукава, но ничего не предпринимает. — Всегда пожалуйста, — дежурная улыбка натягивается на лицо парня, — надеюсь, Вы насладитесь вечером. Хань немного выпадает из реальности когда сталкивается вновь с чужим взглядом, потому что в глубине карих глаз проскользнуло одиночество и отчаяние.

***

— Кенсу! — окликает кто-то с конца барной стойки. До оглядывается, но в приглушенном свете он не различит кто его зовет, поэтому прищуривает взгляд и идет туда откуда услышал себя еще раз: — Су! Это я — Чондэ! — раздраженно произносит Ким, — тебе пора менять линзы, друг, ты же меня за два метра не увидишь! Кенсу улыбается и пожимает руку парню: — С моим зрением все в порядке, ты пришел помочь? — обнадеживающе смотрит брюнет. — Естественно, — деловито цокает Чондэ, — а я ведь говорил Бэку, что лучше сразу выйду, но ты же знаешь этого упрямца. Минсок как раз на смене в больнице. Не хотелось бы оставлять его одного дома. Чен приподнимает конец стойки и входит в рабочую зону, по ходу выуживая черный фартук и опоясывая его вокруг талии: — Жарковато сегодня будет, — ухмыляется парень. — Работы хватит на двоих, — кивает Кенсу и хлопает друга по плечу. — Начнем? Клуб засиял и зашумел через каких-то добрых полчаса. Голос Чанеля забасил на все помещение, получая ответный отклик от аудитории. Кенсу улыбнулся этому моменту — ему нравилось вот так вот проводить время в работе, когда алкоголь и напитки лились рекой, музыка закладывала уши и всем вокруг было весело, а фаленопсисы не терзали тело как обычно. Толпа громко приветствует танцоров и начинается баттл. Все вокруг буквально сходят с ума от того, что проворачивают танцоры и как чувствуют музыку телом. Кенсу не успевает посмотреть на сцену, потому что поступает три заказа на маргариту, сет текилы и три кружки пива: — Зашиваемся не по-детски, — улыбается Чен, взбалтывая коктейль. — Не то слово, — кивает брюнет, продолжая разливать текилу. Кенсу теряется во времени, делая очередной заказ, к ним пару раз приходил Бэкхен, что-то деловито говоря по рации, Шону с Вонхо прошлись по ряду стойки, проверяя безопасность в зоне и успевая разнять на ходу двух вспыльчивых парней, что не поделили чье-то внимание. Все шло как обычно в выходные дни, по крайней мере для Кенсу это было так. Жемчужина сияет как никогда в уикэнд, однако за работой он не замечает, как пара лепестков красной камелии отошли от бутона на запястье среди расцветших цветков орхидей.

***

— Друг, не кипятись, — усмехается Чонин и закидывает руку на плечо Тэмина, — ребята были хороши, признай. — А ты при хёне слишком выпендриваешься и сбиваешься с ритма, придурок, — фыркает блондин, но тут же смеется, шутливо пихая в бок Кима. Парни проходят сквозь толпу и множества столиков с диванами, кто-то хлопает их по плечу, говоря что выступили они превосходно, кто-то предлагает сделать фото, но всех и всего слишком много и Чонин спасительно выдвигается к выходу осматривая по дороге Лухана. — Когда такое было? — удивленно распахивает глаза и шипит от легкой боли. — Да ладно, все путем. — отмахивается Тэмин, — конкуренция была на уровне, как я и думал. — Я задерживаться не буду, сразу поеду домой с хёном. А ты… — Езжайте, у меня тут…остались кое-какие дела, — Тэмин осекается и немного нервозно проводит ладонями по бедрам. — Понял-понял, — заговорщически улыбается Ким, еще раз осматриваясь вокруг себя, как родные руки обвивают за торс. — Отлично выступили, — хвалит старший. — Спасибо, хён, — говорит Тэмин и кривится от того как старший целует в щеку друга. — Ой, валите уже, не могу видеть ваши лобзания. Парень выпроваживает друзей, помахав несколько раз на прощание и собрав всю смелость в кулак направляется к барной стойке. Клуб сотрясается от музыки, смех и разговоры сливаются в одну какофонию звуков вместе с перезвоном бокалов. Глаза Тэмина раздражает световой лазер, что скользит по нему несколько раз, и он сталкивается с кем-то, прося прощения. Дойти до стойки бара оказалось делом не из легких, вокруг столпилось немало людей, которые с восхищенным восклицанием Уау! кому-то зааплодировали. Чуть-чуть протиснувшись вперед Тэмин наконец-то увидел, как какая-то пара девушек устроили состязание по выпивке, уже стояло не мало пустых шотов, бармена Кенсу не оказалось в поле зрения, зато другой парень за стойкой весело задирал дам: — Давай! Еще одну! Хёен-нуна! И все вокруг начали скандировать имя девушки, Тэмин ее узнал — она танцевала в баттле и была великолепна, но оказалось, что еще невероятно стойка к алкоголю. — Да! — бармен вскинул руки вверх, когда девушка опрокинула шот текилы. — Нуна — ты просто космос! Тэмин озирается по сторонам и пробирается вперед, чтобы отхватить себе освободившееся место и находит Кенсу у разливного аппарата, который тихо посмеивался над представлением, наполняя кружку пивом. Брюнет разворачивается и ставит заказ на поднос, вычеркивая его из листка, как натыкается на Тэмина: — О, Тэмин-шши, как выступили? — спрашивает Кенсу. — Довольно неплохо, пришлось потрудиться! — говорит блондин, запуская пальцы в волосы взъерошивая их. Бармен улыбается и говорит, что конкуренция всегда дает толчок росту, по ходу выбирая сиропы и напитки, на что Тэмин соглашается и чуть поджимает губы, скрещивая пальцы в замок — в легких будто надувается мыльный пузырь, который скоро лопнет, если он не будет чуточку решительнее. — Бэкхен постарался, — произносит Кенсу, начиная поочерёдно добавлять содержимое из бутылок. — а… Звон разбившегося стекла обрывает слова парня, он поворачивает голову, где Чондэ уже разливается всеми словами об Иисусе и вызывает по рации Шону. — Кажется, мой друг перестарался с нунами, — качает головой Кенсу. — Сколько они выпили? — заинтересованно спрашивает Тэмин, выискивая взглядом знаменитую Хёен-нуну. — Текилы много не надо чтобы опьянеть, особенно девушкам, — говорит Кенсу, даря в очередной раз улыбку, от которой сердце Тэмина чуть выбивается из ритма, — просто Чондэ вселяет в них небывалую уверенность. Стоит ли говорить, что уверенность Тэмина с каждой секундой испаряется, когда брюнет легко роняет взгляд на него, а пухлые губы растягиваются в теплую улыбку? Блондин слегка подвисает от всех движений напротив, а смущение буквально горячей лавой разливается по телу. Ладони потеют и Тэмин отмечает, что еще прежде никогда так не нервничал перед кем-то. Перед кем-то, кто ему, кажется, нравится.

***

Кенсу украдкой поглядывает на танцора, который прячет заинтересованный взгляд под пшеничного цвета челкой. Он разливает пару сиропов, чтобы смешать с газировкой и сделать безалкогольный коктейль. До замечает во время приготовлений, как Тэмин посмеивается над Чондэ, который убирает разбитые рюмки и обещает Шону, что такого не повторится, но как только охрана уходит бармен говорит: — Пятьдесят тысяч вон тому, кто опустошит половину бутылки абсента и проговорит… — Заведомо ложная комбинация, — говорит Кенсу, и высыпает лед в стакан. — Он всегда такой? — спрашивает танцор, улыбаясь тому, как Чондэ зазывает жертв алкогольного спора. — Он просто любитель поиздеваться над людьми, — смеется До и ставит перед Тэмином коктейль: — а вот это за счет заведения, хорошо поработал сегодня. — Спасибо, — говорит блондин, пробуя на вкус напиток, — уау, вкусно! Сахар в крови мне не помешает. — Это точно, — соглашается Кенсу. Он решает убрать оставленные пустые бокалы со стойки, как предплечье прожигает болью, словно по коже прошлись лезвием. Кенсу шипит и разминает руку, ловя обеспокоенный взгляд танцора: — Все в порядке, — говорит До, — просто немного перетрудился. Кенсу опирается о задний стеллаж и зажмуривает глаза, пытаясь выровнять дыхание. Он чувствует, как на коже распускаются чужие цветы и руки сами по себе сжимаются в кулаки. Физическая боль утихает, а фантомная продолжает нестись по венам, напоминая о том, что он не нужен своему предназначению. В ушах шумит и звенит одновременно, До делает вдох глубже и отдаленно слышит как Чондэ спрашивает все ли с ним в порядке; в наушнике стучит почти истеричный голос Бэкхена, который велит ему оставить место и вообще зря он его притащил в выходной день. Перед глазами начинает плыть от еще одной вспышки боли и с губ слетает тихое ненавижу. Чужие руки подхватывают его и выводят с помещения, Кенсу не может понять кто это, но послушно передвигает ноги и становиться намного легче, когда прохладный воздух заполняет легкие. Брюнет дышит глубоко и упирается руками о колени, согнувшись пополам: — Хэй, тебе лучше? Кенсу поднимает голову и различает черты Бэкхена, в глазах которого сквозит испуг. — Да, хуже уже не будет. — успокаивает его До. — Иди домой, Су… — Я не хочу… — Поверь мне, ты захочешь, — легкая ухмылка касается тонких губ, а взгляд смотрит куда-то за спину Кенсу. — Что… — До оборачивается и видит за собой Тэмина. — Я провожу тебя, — как эдакий доброволец говорит танцор, делая шаг вперед. — Не подумайте, я не какой-нибудь там маньяк или сталкер… — Бэкхен скептически приподнимает бровь, — мне можно доверять, — серьезно добавляет он. — Гвардеец ждет тебя, Су, — говорит Бен и хлопает по плечу друга, — не глупи. Кенсу лишь согласно кивает и выпрямляется, смотря на Тэмина, который перекатывается с носка на пятку. До развязывает черный фартук на бедрах: — Держи, — отдает он его Бэкхену, - и извини. — Иди уже, — чуть толкает его друг и развернувшись оставляет их наедине. Позднее лето отдается прохладным слабым ветром, напоминая о скорой осени. Фонарные столбы освещают небольшой переулок, по которому можно срезать путь и выйти на главную улицу. Они проходят мимо небольших кафешек, которые таятся «за тем самым углом» и у которых самый вкусный пульккоги или же подают самый ароматный твенджан-ччиге. Но эти волшебные местечки закрыты и переулок выглядит умиротворенным от дневной суеты. Кенсу делает слабый вдох. Легкая слабость отзывается в теле медленным шагом и чуть прерывистым дыханием, от Кенсу не скрывается напряженный вид танцора, До хмыкает и качает головой: — Прекрати. Я не умираю, — ухмыляется брюнет. — Извини, — бормочет парень, устремляя взгляд вперед улицы. — Просто я не знал… — Никто не знает, — говорит Су, цепляясь взглядом за цветочный магазинчик. — Ты чем-то болен? — осторожно спрашивает Тэмин, — если это личное, то можешь не отвечать. Кенсу хмыкает на эти слова — болен… — Лучше бы я был болен. Тэмин не осмеливается сказать что-то и Кенсу становится немного стыдно за свои односложные ответы, что сквозят загадкой и тайной. — Знаешь, это… — начинает брюнет. — Не нужно, — вдруг перебивает Тэмин. — думаю, сейчас это не так уж необходимо. — Спасибо, — тихо благодарит Су. — Только надеюсь это не смертельно? — смотрит на Кенсу блондин и получает отрицательный жест рукой. — Вот и отлично. Хочешь расскажу тебе о себе? — переводит тему танцор, хлопнув в ладоши. — А еще было бы здорово поесть рамёна вон в том минимаркете. Как тебе идея? На губах Кенсу появляется улыбка и он кивает в ответ. Тэмин невероятно проницателен, и он ему за это безгранично благодарен. Они приближаются к магазину, который работает 24 часа, усеянный сплошь и рядом рекламой соджу и рамёна, плакатами с кока-колой и спрайтом, к тому же рядом с дверью висели пара объявлений о том, что сдают в аренду офисные помещения недалеко от Итэвона. Их встречает сонный кассир, который не особо рад ночным покупателям. Но Тэмин шумно и долго выбирает лапшу быстрого приготовления, говоря Кенсу о том, что у каждой своя толщина и острота приправы, с видом эксперта он выбирает Джин-рамён и отправляет Кенсу выбрать сыр, чтобы сделать вкус насыщеннее и мягче. Когда они все пробивают на кассе то блондин признается: — Честно говоря, не могу есть сильно острое. Воу, ты выбрал потрясающий сыр! О, и банановое молоко я тоже люблю! До хихикает и говорит, что тоже любит его, в смысле банановое молоко, на это танцор лишь заливисто смеется и говорит, что все в порядке: — А это все за счет заведения, — подмигивает танцор, когда отдает карту для расплаты за покупки. Кровь Кенсу тем временем решает прилить к щекам, вместо того чтобы нормально циркулировать по телу. Он по привычке одергивает рукава вниз и проверяет горловину водолазки, взгляд сам по себе мечется по магазинчику, словно это историческая достопримечательность и кажется шоколадки кит-кат никогда не были столь прекрасного красного цвета. До ожидает парня за столиком у окна минимарката, пока тот заваривает рамен. Его мысли хаотично крутятся в голове, неизведанные ранее чувства обрушиваются как лавина и Кенсу думает, насколько же он загнал себя в это болото из цветов фаленопсиса, что решил отказаться просто жить, питаясь лишь выдуманной местью и разочарованием к своему соулмейту. Но вот здесь Тэмин, который словно волшебное перо развеивает все плохие мысли и вопросы. И Кенсу решает для себя, что позволит немного отпустить судьбу, чтобы та компенсировала все его трагичные моменты начиная с самой первой орхидеи. Пока они едят рамён, Кенсу узнает, что Тэмин танцует с детства и учится в Академии Искусств. У него есть старший брат и он живет в Пусане, а еще он обожает Майкла Джексона и играть на пианино. Он даже показывает ему элементы поппинга и говорит, что это одно из любимых направлений. К тому же они с Кенсу одногодки, только Тэмин родился в июле и теперь шутливо называет его хёном, из-за чего получает добрых шлепков по плечу: — Тебе уже намного лучше, — говорит Тэмин, отпивая банановое молоко. — Да, намного. Кенсу не замечает, как легко и быстро проходит время с танцором, который рассказал о себе больше, чем кто-либо другой. Разговор о метках Кенсу аккуратно избегает, а Тэмин сам не напоминает, от чего на душе немного легче. У танцора дурацкие стариковские шуточки, от которых блондин смеется долго и очень заразительно, что очень нравится Кенсу. Тэмин жалуется на отросшие светлые волосы, и он немного разочарованно говорит о том, что пора подкрашивать корни, а этот осветлитель так жжет, что посиделки у стилиста превращаются в пытку. — Мне кажется тебе и темный цвет подойдет, — внезапно говорит Кенсу, заинтересованно смотря на парня, прикидывая новый образ в голове. — О, правда? — поворачивается он лицом к брюнету. — Ты правда так считаешь? До кивает и делает последний глоток бананового молока. — Не делай ничего во вред себе, — задумчиво произносит Кенсу. Они выходят с минимаркета, когда стрелки часов переваливают к трем часам ночи. Свет от фонаря немного одиноко светит в небольшом переулке. Дойти до главной улицы займет совсем немного времени. И Кенсу предлагает поймать такси там. Между ними повисает уютная тишина, как Тэмин прерывает ее: — Слушай, я не хочу чтобы ты подумал, что я навязчивый… Кенсу осекается и от легкого волнения закусывает губу, но дает продолжить парню начатое: — Просто, — Тэмин взволнованно потирает себе шею, словно не знает что сказать. — Я хотел… Пухлые губы До растягиваются в легком смущении, потому что такой растерянный Тэмин невероятно очарователен. — Все в порядке, — говорит спокойно Кенсу, — Я сам хотел, честно говоря пригласить тебя куда-нибудь. Ну или попросить номер телефона… Теперь настала очередь До немного поволноваться о сказанном, потому что танцор выглядит слегка удивленным. — Я ведь могу? — Кенсу делает несколько шагов вперед и развернувшись, оказывается лицом к лицу к блондину останавливая их шаги. Тэмин прикусывает губу, а после его лицо озаряется улыбкой. Кенсу может сказать, что любоваться танцором можно долго, особенно когда в его глазах есть что-то, что заставляет сердце немного трепетать, а волнение пробежаться по венам — и это самые приятные ощущения за последнее время. — Можешь, — говорит блондин. — я думаю, мы можем. Ладони Кенсу касается чужая рука, и он вспоминает слова Бэкхена: «Никто не лишен шанса. Никто».