Никто не лезет к нашей стае, Дерек

Дерек Хейл — неофициальная модель всех постеров полицейского участка Бейкон Хиллс. Он горяч, окей? Местная газета обожает прикреплять его фото к любой истории, хотя бы отдаленно связанной с полицией, а в прошлом месяце Стайлз наткнулся на анонимную фан-страницу на фейсбуке и все такое. Стайлз считает, что это самая офигенная вещь на свете, но, несмотря на то, что Дерек нехотя согласился на этот аспект своей работы, на который никогда не подписывался, он упирается рогом, когда речь заходит о том, чтобы стать мистером Февраль. Это уморительно. — Ой, да ладно тебе, Дерек! — дразнит Стайлз. — В феврале День Святого Валентина! Тебе, наверное, дадут маленькую коробку в виде сердечка, чтобы прикрывать пах, — он ловит Дереков невпечатленный взгляд. — Я хотел сказать, большую коробку в виде сердечка! Огромную! — Стайлз, — говорит Дерек, ущипнув его за переносицу, — я не буду этого делать! Стайлз оглядывает полицейский участок в поисках поддержки. Он видит, как Пэрриш ухмыляется, а шериф слегка покачивает головой. — Ну, давайте! Неужели вы действительно хотите отдать всю славу этим засранцам-пожарникам? — Слушай, — вздыхает Дерек, — если пожарный отдел хочет собрать деньги, выпустив этот календарь, — это их личное дело. И если мы тоже собираемся запрыгнуть в этот вагон, отлично, но я в этом участие принимать не собираюсь! — А я собираюсь, — говорит Пэрриш, пожав плечами и ухмыльнувшись. — Это для благотворительности, Хейл. — Благотворительность, — невинным эхом отзывается Стайлз, распахнув глаза. — Это для щенков, и сирот, и тому подобного. — На самом деле, это сбор денег на строительство приюта для бездомных подростков, — вклинивается Джон Стилински. — Я буду мистером Июль. У Стайлза отваливается челюсть. — О. Боже. Мой. Папа, нет! Не жди, что я куплю календарь с горячими копами, в котором будет тридцать один день с тобой! Джон усмехается и похлопывает себя по животу. — Что? Думаешь, я уже не тот? Улыбка Дерека состоит на одну четверть из солнечного света и на три четверти из злорадного ликования. — Ты мой отец! — задыхается Стайлз. — Ты не только уже не тот, но ты никогда не был тем. Не-а, вообще нет. — О, я тебя умоляю, — восклицает вплывающая в дверь Эрика, крутя на пальце наручники, — твой отец однозначно тот еще. — Офицер Рейес, — говорит Джон, с трудом сдерживая улыбку, — Вам что, снова нужно посмотреть видео о непозволительном поведении на рабочем месте? — Нет, сэр, — ухмыляется Эрика. — Хотя я почерпнула оттуда несколько интересных идей. Стайлз фыркает. Его жизнь реально странная. Подростком он потратил так много времени, чтобы уберечь своего отца от сверхъестественной что-это-нахуй-было жизни, и что теперь? Половина стаи Дерека работает в участке. Ну, на самом деле, только Дерек и Эрика, но личность Эрики так многогранна, что иногда она кажется по крайней мере тремя или четырьмя людьми одновременно. Кроме того, она ужасный сотрудник. В прошлом месяце она выписала ему штраф за превышение скорости и только загоготала, когда он предложил договориться. Пэрриш тоже почти часть стаи. Он встречается с Лидией, и он нечто. Никто пока не знает, что именно. Они только знают, что он пуленепробиваемый. Буквально пуленепробиваемый. Это немного странно, но Пэрриш — хороший парень. Он доказывал это много раз. Не то чтобы какой-нибудь парень достаточно хорош для Лидии... Да, Стайлз все еще влюблен в нее. Он взращивал в себе это чувство с третьего класса, так что вряд ли оно теперь куда-нибудь денется, даже несмотря на то, что Стайлз якобы взрослый и определенно замужем за мужчиной. Что? У него все еще есть глаза. Окей, эти глаза обычно направлены на зад Дерека, или его пресс, или его гребаное очешуенное лицо, но в сердце Стайлза — а иногда и в его фантазиях (он ужасный человек) — всегда будет место для великолепия по имени Лидия Мартин. — Я мисс Январь, — говорит Эрика, опуская руку на талию и откидывая голову назад. — Это я, поражаю всех своей позой. — Очень эффектно, — признает Стайлз, но весь его энтузиазм насчет календаря сморщился и умер после заявления его отца. Его отец — не секс-символ, окей? Он мужчина среднего возраста, который немножко расползается по краям, и он не предназначен для чужих похотливых взглядов. У него есть внуки, ради всего святого. Кстати говоря... Стайлз оборачивается, когда в участок забегают дети со сладостями из стоящего в комнате отдыха автомата в руках. Клоди держит пакетик чипсов вне досягаемости Люка. Все лицо Люка перекошено, как будто он готов разреветься в любую секунду. Конор плетется чуть позади своих брата и сестры, сосредоточившись на том, чтобы разорвать упаковку своей шоколадки с арахисовым маслом. — Ну, что ж, — говорит им Стайлз, — давайте не будем больше мешать дедушке и папе работать, ага? Преступники сами себя не поймают. — Тата! — кричит Люк. — Клоди, поделись чипсами, — говорит Стайлз и сразу же показывает пример, потянувшись к ней и стянув парочку. — Папин налог. Клоди невпечатленно закатывает глаза. Она целиком и полностью ребенок Дерека. Может, она и выглядела, как Стайлз, когда была маленькой, но с каждым днем она все больше и больше походит на Дерека. Надеть на нее кожанку и очки-авиаторы, и она бы могла предаваться тяжелым размышлениям так же успешно, как любой хмурый волк. Конор — это мини-Стайлз, начиная с родинок и заканчивая порочной любовью к шоколадкам с арахисовым маслом. Люк рыжий, что поразило Стайлза в первую очередь, потому что он более чем уверен, что Люк — мулат, и это привело к тому, что он гуглил MC1R*. Оказалось, что вовсе не все рыжие — белые. На генетическом уровне в Люке происходит много интересного. Кроме всего прочего, он оборотень, как Дерек и Клоди. Помимо этого факта, Стайлз и Дерек понятия не имеют, откуда он взялся. Стайлз порой волнуется, что это станет проблемой, когда Люк подрастет, и будет недостаточно просто заверить его, что он — часть стаи и что тата и папа такие же родители для него, как для Клоди и Конора. По большей части Стайлз переживает, потому что знает, что такая хрень всерьез бы беспокоила его, если бы ему самому пришлось разбираться с подобным в процессе взросления, но пока что Люк воспринимает все суперспокойно. Он держит нос по ветру. Ладно, ему всего лишь три, но Стайлз типа надеется, что это та черта, которая останется неизменной, когда он вырастет. Люк неебически спокойно реагирует на большинство вещей. Кроме чипсов. Он вырежет того, кто встанет между ним и чипсами. Теперь он прыгает с ноги на ногу, умоляюще глядя на Клоди, пока та не проявляет милость и не передает ему пакетик. — Идите сюда и обнимите дедушку, пока не уехали, — говорит Джон, и дети кидаются к нему. Стайлз наблюдает за этим, качая головой, а потом усаживает свою задницу к Дереку на стол. — Так значит, увидимся в одиннадцать? — Не сглазь, — бурчит Дерек, но улыбка растягивает уголок его губ. — Я напишу тебе, если придется задержаться. Только не жди меня допоздна, окей? — Окей, — говорит Стайлз. — Увидимся. Он наклоняется и целует Дерека. Дерек всхрапывает от удивления, а потом подается вперед и вплетает пальцы Стайлзу в волосы. Проводит языком по его нижней губе, превращая поцелуй-экспромт в нечто слишком горячее и грязное, чтобы делать это при Джоне. Или при ком бы то ни было. — Фу! — заявляет Клоди, а Пэрриш задушенно смеется. Стайлз разрывает поцелуй, чувствуя себя так, будто из его легких высосали весь воздух. Он дает себе пару мгновений, чтобы собраться, прежде чем снова встать. Потом, с гордо поднятой головой и застывшей на лице ухмылкой, он выводит детей из участка. — Офицер Хейл, — слышит он смягченный любовью голос своего отца, — думаю, вы с Рейес можете посмотреть видео вместе. Эрика взвывает от смеха. *** Этой ночью проходит гроза. Раскаты грома начинаются рано, а потом небо вдруг будто раскалывается. Все деревья Заповедника гнутся и содрогаются. Молнии озаряют небо. Гроза делает Стайлза слегка раздражительным. Он громко включает музыку на кухне, пока они с детьми готовят ужин. Ну, он, Клоди и Конор. Люк отвечает за то, чтобы положить батон хлеба на стол, и все равно умудряется все перепутать. — На стол, ребенок, — говорит ему Стайлз, — не на стул. Люк сдавливает батон пальцами и лучезарно улыбается Стайлзу, гордый собой. Клоди давит картофель под ритм "It's raining men", то и дело крутясь перед кухонной стойкой. Конор сконцентрирован на том, чтобы количество сока в их чашках было совершенно одинаковым. Стайлз занимается курицей и остальными овощами. Он откладывает часть на тарелку для Дерека, заворачивая ее в фольгу и убирая в холодильник, чтобы Дерек смог разогреть еду, когда придет домой. Дерек постоянно говорит ему не утруждаться — он может просто сделать себе бутерброд или что-то подобное — но нахер это. Когда Стайлз впервые встретил Дерека, тот жил в выжженных останках своего семейного дома. Вскоре после этого он прокачался до уровня грязного заброшенного железнодорожного депо. Поэтому, да, Дерека всегда будет ждать тарелка с едой, неважно, в какую смену он работает. Стайлзу может понадобиться вся жизнь, чтобы убедить Дерека, что тот достоин хорошего отношения, но эту войну он собирается выиграть. — Тата? — спрашивает Клоди, когда они сидят за столом, поедая ужин, — можно мне в субботу остаться ночевать у Эмили? Стайлз быстро прикидывает в уме. — Конечно. Пусть мама Эмили позвонит мне, чтобы обсудить детали. Клоди улыбается. — Хорошо! На этих выходных будет новолуние. У Клоди идеальный контроль для подрастающего волка, но Стайлз и Дерек все еще с оглядкой отпускают ее от себя в ближайшие к полнолунию дни. Ей потребуются доли секунды, чтобы случайно раскрыть тайну существования оборотней основному населению. Или того хуже — ранить кого-то. Они доверяют ей, но, тем не менее, должны быть осторожны. У Клоди есть небольшая группка друзей, которых она обожает и которые обожают ее в ответ. Стайлз полагает, это продлится ровно до того момента, когда они превратятся в адских стерв — девочки-подростки ужасны — но пока что они все до невозможности милые, и у Клоди все идет как по маслу. Стайлз не пропускает завистливый взгляд, который на нее бросает Конор. Его сердце слабо екает. У Конора нет друзей, которые бы приглашали его в гости или поиграть на выходных. Стайлз боится, что у него вообще нет друзей. Дети очень проницательны. А еще они пиздец жестокие. Они понимают, что Конор — другой. Странный. Они инстинктивно избегают его, как заразного. После ужина Стайлз достает Trouble**, и они играют несколько партий. После он отправляет детей наверх мыться и укладываться спать. Он убирается на кухне, прислушиваясь к тому, как они хихикают и смеются в душе; эти звуки приглушают только редкие раскаты грома. Стайлзу остается домыть примерно половину посуды, когда электричество вырубается, погружая дом в темноту. Он застывает на мгновение — старые воспоминания поднимают в нем волну паники — но потом стряхивает оцепенение и берет лежащий на холодильнике фонарик. Он слышит, как кто-то плачет. Он спешит в ванную, перескакивая по две ступеньки за раз. — Все целы? — спрашивает он. Клоди уже вышла из душа и надела пижаму. Ее глаза горят золотым в темноте. — Люк испугался, но теперь он в порядке. Конор успокоил его. Стайлз открывает дверь душевой. Конор и Люк сидят на полу, скрестив ноги. Они оба смотрят, согнувшись, на сложенные лодочкой ладони Конора. В первую секунду Стайлз думает, это светлячки. Маленькие всполохи света мелькают вокруг рук Конора, вспыхивая, как фейерверк, когда на них попадает льющаяся из душа вода. Мальчики выглядят совершенно очарованными. Это прекрасно. Кроме того, это невероятно могущественная магия, которая не должна быть подвластна шестилетнему ребенку. Стайлз встречал магов, которые не могли делать подобное без десятков лет тренировок. Черт, да он сам искра, по крайней мере, на словах. На деле он всегда больше походил на сквиба. Он может чувствовать магию, и он хорошо знаком с теорией, но вот так просто проникнуть в эфир и управлять атомами и молекулами по своему желанию, как может Конор? Эта хрень явно за гранью его умений. Конор Стилински-Хейл, возможно, самый могущественный маг, когда-либо существовавший в этой реальности, и не проходит и дня, чтобы Стайлз не думал об этом или не волновался о возможных последствиях того, что такая огромная сила находится в руках маленького ребенка, который все еще иногда плачет, когда что-то идет не так, как ему хочется. Но потом он видит вот такие моменты — когда Конор использует свою магию только для того, чтобы развеселить своего младшего брата — и думает, что, может быть, все будет в порядке. Может быть, контроль Конора так же инстинктивен, как и его сила. Стайлз просовывает руку внутрь и выключает воду. — Ладно, ребята. Вытирайтесь и одевайтесь. Конор растопыривает пальцы, и маленькие танцующие огоньки растворяются, уходя туда, откуда они появились, где бы это ни было. Люк издает разочарованный звук, но встает и вылезает из душа, оборачиваясь в полотенце, которое держит для него Клоди. — Тата, — говорит Конор чуть позже, когда они чистят зубы, — можно нам сегодня поспать с тобой? Стайлз размышляет пару мгновений. Все эти маленькие острые локотки? Но тут окна сотрясает очередной раскат грома, решая все за него. — Кто последний на моей кровати, тот тухлое яйцо! Он бежит с визжащими детьми в спальню, перепрыгивает через храпящую собаку и ныряет в постель. *** Гроза проходит через Бейкон Хиллс, оставляя позади только дождь. Стайлз просыпается, когда Дерек разносит детей по их кроватям. Он переворачивается и получает укол в ребра острым углом какой-то книги, которую Клоди читала на ночь. Тяжелым движением он сталкивает ее на пол. — Как прошла смена? — бубнит он в подушку, когда Дерек наконец забирается на кровать позади него. Дерек обнимает его и притягивает к себе, прижимая спиной к своей груди. Он утыкается лицом Стайлзу в шею. Его борода немного щекочется. — Хорошо, — отвечает Дерек, устраивая пальцы у Стайлза на бедре. — Ничего интересного. — Хорошо, — счастливым эхом отзывается Стайлз, проваливаясь обратно в сон. В эту ночь ему впервые за много лет снится Неметон.