Никто не лезет к нашей стае, Дерек

Две недели спустя Стайлз стоит перед столом для обследований в ветеринарной клинике и подергивает ногой. – Ты как, нормально? – спрашивает его Скотт, осматривая Оби Ван. Сегодня был первый день, когда Конор пошел в школу после отстранения от уроков. Стайлз думал о нем весь день, посылая Дереку серии все более и более безумных сообщений. Он не мог сконцентрироваться на работе. Все время, которое он должен был потратить, сглаживая недочеты в дизайне чьего-то сайта, он провел, читая в интернете про домашнее обучение, потому что да, блядь, он решится и на это. Он, скорее всего, совершенно неквалифицирован для этого, но он решится, если школа не разберется со своим дерьмом. Вообще, он был довольно спокоен сегодня утром, когда высказывал все миссис Ландерсон. Что он не согласен с отстранением Конора, и что травля посредством исключения ребенка из коллектива – все равно травля, и да, он понимает, что не может заставить других детей любить Конора, но учителя могли бы подавать хороший пример, подключая Конора к разным групповым активностям, а не позволяя ему уходить и прятаться в каком-нибудь углу, как он делал до этого. Миссис Ландерсон была на удивление открыта к диалогу. Оказалось, Стайлз нравился ей куда больше, когда не сидел на дереве. – Ага. Просто, уф-ф. Я хочу, чтобы у него все было в порядке, но я не хочу раздувать проблему до таких размеров, чтобы из-за этого он чувствовал себя еще хуже, чем раньше, понимаешь? – он трясёт головой. – Вся эта херня с воспитанием ужасно тяжелая, бро! Скотт кивает, почему-то вдруг встревожившись, и переключается на Оби Ван. – Я нашел у нее несколько блох. – Ага, у собак они бывают, – сообщает ему Стайлз. – Кто из нас вообще эксперт? Скотт бросает на него говорящий взгляд. – Они появились у нее, потому что ты ей не занимался. Ее нужно приводить к ветеринару раз в месяц, а не раз в пять-шесть недель или когда ты вспомнишь. – Ты что, из полиции, отдел по борьбе с блохами? – Поставь себе напоминание на телефоне, – упрямо настаивает Скотт. Он делает Оби Ван прививку, вводя иглу под кожу на загривке с быстрой и точной лёгкостью человека, который делал это уже тысячу раз. Оби Ван, похоже, даже не замечает. Скотт треплет ее по голове, говорит ей, что она хорошая девочка, а потом кривится и возвращается к Стайлзу. – Так что, эм, ты умеешь хранить секреты? – Не особо, – Стайлз снимает Оби Ван со стола на пол. – Погоди, ты всерьез? Тогда – да, конечно, умею. Что случилось? Скотт каким-то образом умудряется выглядеть испуганным и ликующим одновременно. – Элли беременна. – Чувак! – Стайлз вскидывает руку. – Пятюню! Ты станешь папой! – потом он задумывается. – Или дядей? Как это работает? Скотт игнорирует подставленную ладонь и поднимает брови. – Знаешь, Стайлз, у ребенка может быть два отца. – Точно. Чья бы корова мычала. Слушай, ну, поздравляю вас с Эллисон и Айзеком. Это потрясающе! А ты знаешь, кто... – Нет, – Скотт пожимает плечами. – То есть, думаю, в какой-то момент мы и так поймем? – Ага, – соглашается Стайлз. – Если он родится в шарфе, то он явно не твой. Скотт игнорирует и это. – Но это неважно, в смысле, мы трое в этом навсегда, верно? Так что любые дети – наши. Стайлз обнимает его. – Ах, чувак! Дети стаи! Дети стаи – лучшие! Скотт облегченно расслабляет плечи и обнимает его в ответ. – Да, только не говори пока никому, окей? Это типа секрет. По крайне мере, до тех пор, пока мы не решим, как преподнести это Крису и моей маме. – Я думал, они нормально восприняли эту тему с полиаморностью? – Вроде бы? То есть, мама – нормально. Она получает странное удовольствие, сообщая людям, что у ее сына есть девушка и парень, и наблюдая, как интересно изменяются их лица. Но все может быть по-другому, когда речь идет о ребенке. И я думаю, что мы с Айзеком, в общем-то, нравимся Крису, но он одновременно немного хочет отрезать наши яйца? – Потому что вы насилуете его дочь или потому что вы оборотни? Скотт размышляет секунду, а потом вздыхает. – Чувак, я не знаю. Я слишком напуган, чтобы это выяснять. Стайлз смеется, и Скотт бросает на него обиженный взгляд. – Нет, серьезно, спасибо за это. А то я тут весь день ужасно беспокоюсь из-за того, что Конор снова пошел в школу, но, по крайней мере, я не на твоем месте! Скотт улыбается и качает головой. – Спасибо, Стайлз. – Вы, ребята, будете отличными родителями, – говорит Стайлз. – Серьезно. Вы все такие милашки. А твоя мама будет любить своего внука вне зависимости от того, твой он или Айзека. С нетерпением жду панических полуночных звонков, потому что ребенок издал странный звук и ты не знаешь, что делать. – Я поставлю тебя на быстрый набор, – улыбается Скотт. – Знаю. Жду не дождусь. На этот раз они обнимаются куда дольше и размыкают объятия, только когда дверь в кабинет для консультаций открывается и в комнату входит Дитон. Дитон очень медленно и постепенно уходит на пенсию, передавая клинику Скотту, чтобы сконцентрироваться на изучении сверхъестественного, но пока он все равно заходит несколько раз в неделю. – А, Стайлз, – приветствует он с улыбкой. – Как все? – Хорошо, – говорит Стайлз. – Реально хорошо, – он лучезарно улыбается Скотту. – Он знает, – говорит Скотт. Улыбка Дитона становится шире. – Что ж, я рад, что застал тебя, Стайлз: у меня есть кое-что для тебя, если тебе интересно. Стайлз ожидает книгу или артефакт. Что-то связанное с обязанностями эмиссара или со стаей. Он никак не ожидает, что Дитон испарится, а потом появится через пару секунд с пищащей коричневой подростком-кошкой в руках. – Эта кошка – само зло! – заявляет Скотт и отступает на шаг назад. – Зло? Что? – Стайлз подходит ближе и берет кошку из рук Дитона. – Нет, ты просто прелесть, правда, котяра? Кошка смотрит на него своими желтыми глазами и мурчит. – Она частично бирманская*, – говорит Дитон. – Она появилась в приюте пару недель назад, и за ней никто не пришел. Она не боится ни собак, ни оборотней. – Она меня укусила, – бубнит Скотт. – Оу, правда? – спрашивает кошку Стайлз. – Он пытался измерить тебе температуру? Потому что это заслуживает неожиданного и свирепого отмщения, – он ухмыляется Дитону. – Конечно, я возьму ее, я хотел кошку. Оби Ван шумно дышит у его ноги, и кошка надменно взглядывает на нее сверху вниз. – Я помню, – говорит Дитон. – Те котята… Вы сказали, они не выживут. Выжили? – Я потерял двух из шести, – говорит Дитон. – Трем я нашел дом, а один остался жить со мной. Ему сейчас одиннадцать, но он все еще бодрячком. – Ха, – Стайлз гладит кошку. Так странно осознавать, что котенок, которого он держал в руках пару недель назад, сейчас может быть старым котом. Но хорошо, что большинство Дитону удалось спасти. Он надеется, что тот дрожащий маленький полосатик был одним из них. – Скотт, – говорит он, – к счету в клинике ведь привязана карта Дерека? – Кажется, да. – Превосходно, – усмехается он. – Давай накупим моему маленькому кусачему монстру столько еды, подстилок и блестящих игрушек, сколько ей нужно! – Дерек надерет тебе задницу. – О, я тебя умоляю. Если ты думаешь, что наши отношения работают таким образом, то ты, походу, вообще не обращал на нас никакого внимания. Скотт смеется. *** Пару часов спустя Стайлз более-менее устраивает кошку в доме. Под этим подразумевается, что он оставляет ее сидящей на кухонном столе, а Оби Ван – втиснувшейся за прикрытие в виде дивана, и решает, что они сами разберутся между собой к тому времени, как он вернется. Он ожидает, что кошка установит полное доминирование над собакой, пока его нет, и, честно, даже не удивится, если кроме этого она объявит себя Божественным Императором Вселенной, а Оби Ван – своей рабой. Он едет в город, радуясь, что отвлекся на котейку на пару часов, но теперь начиная все больше и больше беспокоиться. Он забирает Люка из садика, сажает его в детское кресло и направляется к школе. Всю дорогу джип ворчит и спотыкается. – О, вау, Дер, ты видел новую модель камаро? – спросил он прошлой ночью, сунув лэптоп Дереку в лицо. Дерек сделал впечатляющее невпечатленное лицо. – Это кабриолет. – Я знаю! – У нас трое детей. Ты реально хочешь впихиваться на сидения машины без задних дверей? – Ох, но смотри! У них и седан есть! – Дороже больше чем на двадцать тысяч долларов. Стайлз издал звук умирающего моржа. – А что тогда ты предлагаешь? – Не знаю. Тойоту Камри или типа того? У Стайлза отваливается челюсть. – Что с тобой случилось? Походу, они все-таки купят Камри. Стайлз паркует джип рядом с крузером Дерека. Дерек на работе, но он приехал для моральной поддержки. – Привет, – говорит он, выпрямляясь и отходя от крузера, прислонившись к которому стоял до того, как Стайлз вышел из джипа. – Привет! – Стайлз освобождает Люка от ремня. – Папа! Сирены, пап? – Не сейчас, Люк, – с улыбкой говорит Дерек, поднимая его, чтобы обнять. Потом он наклоняется, чтобы поцеловать Стайлза. – Почему ты пахнешь котом? – Встретил одного в ветклинике, когда прививал Оби Ван, – это не совсем ложь. К тому же, зачем портить сюрприз? Самое важное – чтобы кошку сначала увидели дети, и тогда Дерек не сможет сказать «нет». Стайлз все идеально спланировал. Если он соглашается на Камри, он, черт возьми, заслуживает кошку. В недрах школы звучит звонок, и вскоре поток детей устремляется из парадных дверей. Клоди идет где-то в первой волне, так увлеченно болтая со своими друзьями, что чуть не проходит мимо отцов. Серьезно, Стайлз думает, что однажды он моргнет и, открыв глаза, увидит ее уже подростком. Что случилось с его маленькой мягкой девочкой? Бу! Черт, она уже такая взрослая. Стайлз оставляет эту проблему до лучших времен и машет ей рукой. – Привет, тата! Привет, пап! – она направляется к ним; ее рюкзак болтается на одном плече. – Привет, Люк! Она забрасывает рюкзак на заднее сидение джипа и начинает рассказывать абсолютно обо всем, что случилось сегодня в школе, начиная с того, как она пришла и Киша подарила ей браслетик дружбы, вот только он сломался, но мама Киши починит его сегодня вечером, и Клоди снова получит его завтра. И все это еще до того, как начались уроки. Стайлз старается слушать внимательно, но река детей превратилась в ручеек, а он все не видит Конора. Тревога поднимается внутри него. Он начинает медленно идти к дверям школы, огибая группу мальчишек, занятых очень серьезными переговорами о конфетах на ступенях лестницы. – Стайлз! – зовет Дерек. Стайлз спешит внутрь, в класс Конора. Первый кабинет справа. – Стайлз! – зовет Дерек уже громче. Стайлз разворачивается. – Дерек, что если… Что если Конор сидит в углу и плачет? – Глубоко вдохни, Стайлз, – говорит ему Дерек, поймав за руку. Он понижает голос. – Я могу учуять его. Его запах. – Он в порядке? – спрашивает Стайлз, сглатывая. – Да, – Дерек на секунду задирает нос. – Да. В это мгновение дверь класса Конора распахивается и из нее появляется женщина. Стайлз ее тут прежде не видел. Она удивительно мила; она посылает ему стеснительную улыбку, выводя из класса за руку маленькую девочку. Девочка бешено машет. – Пока! Пока, Конор! Сердце Стайлз пропускает удар. Конор выскакивает из класса вслед за ними. – Пока, Наоки! Пока, Кира! – Конор? – зовет Стайлз. Женщина останавливается. – О, здравствуйте. Вы, должно быть, родители Конора. Я Кира. Мы новенькие, – она переводит дыхание. – Мы переехали на прошлой неделе, и я еще обустраиваюсь, и, угрх, развод, и ничего из нашей мебели еще не приехало, и… – она краснеет. – И вы не хотите слушать историю моей жизни! В общем, Наоки была очень рада найти сегодня нового друга, потому что она пока еще не смогла вписаться в коллектив, поэтому, естественно, мне нужно было с ним познакомиться, а потом мы его задержали, но я так рада, что он снова ходит в школу – он болел? И, вау, да, вы можете остановить меня в любую секунду. – Кажется, я люблю тебя, – выпаливает Стайлз. Она выглядит так же ошеломленно, как и он. Дерек выступает вперед и делает то, что он делает всегда. Спасает Стайлза. – Привет, Кира, я Дерек, а это Стайлз. Приятно познакомиться. Это наша дочь, Клоди, и наш младший, Люк. – Привет! – Кира неловко взмахивает рукой, а потом округляет глаза. – Альфа… оборотень? Дерек внимательно осматривает ее и медленно кивает. – О, тогда нам точно нужно поговорить, – заявляет Кира. – Я собиралась связаться с вашим эмиссаром, это точно есть в моем списке дел, но, боюсь, мой список застрял вместе с мебелью где-то между нами и Сакраменто, так что… – Я эмиссар, – сообщает ей Стайлз. – Привет. – Привет! – снова говорит она, а потом ее лицо становится грустным. – Ох, у меня была подготовлена официальная речь и все такое! – Я не особо ценю официальные речи, – говорит Стайлз. – Но ты точно должна прийти сегодня на ужин. У нас есть мебель, на которой ты сможешь сидеть и все такое прочее. Она посылает ему очаровательную улыбку. – Хорошо! Звучит великолепно! – Дер, – шепчет Стайлз, и он не будет плакать. Он не будет. – Дер, смотри! Конор и Наоки прижались друг к другу, разглядывая картинку, которую кто-то из них нарисовал. На рисунке – маленький мальчик и маленькая девочка, держащиеся за ручки, и – в жопу все, если это рисунок Конора, Стайлз вставит его в рамочку, повесит на стену и заставит всю стаю им восхищаться. Дерек выглядит таким же переполненным чувствами, каким себя ощущает Стайлз. Он возвращается взглядом к Кире. – Эм, а кто ты? – Кицуне, – говорит она. – Наоки тоже. Это проблема? – Нет, – говорит Стайлз, хотя ему точно придется погуглить, что такое кицуне. – Точно нет. Совсем не проблема. – Папа! Тата! – Конор поднимает рисунок. – Смотрите, что Наоки нарисовала для меня! Она мой лучший друг! Нет, Стайлз не плачет. Ни капельки. – Тата, угадай, что имя Наоки значит на японском! – Что? – Дерево, – говорит Конор, шире улыбаясь от удовольствия. – Мы будем лучшими друзьями навсегда! Наоки счастливо кивает. – Спорю, так и будет, – говорит Стайлз. Что? Не то чтобы он может спорить со своим сыном, верно? Не когда тот – самый могущественный маг, которого видел мир. – Так что ты думаешь насчет того, чтобы Кира и Наоки пришли сегодня на ужин? – Они могут? – Конор смотрит на него так, будто наступило чертово Рождество. – Конечно, – говорит Стайлз. – Ты сможешь показать Наоки свою комнату и игрушки, а потом познакомить ее с Оби Ван и кошкой. – Стайлз? – на лице Дерека снова это сердитое выражение. – У нас нет кошки. – Насчет этого… – начинает Стайлз, беря его за руку. Дерек вздыхает. Они выходят из школы вместе с Кирой, а Конор и Наоки счастливо болтают, идя позади них.