Никто не лезет к нашей стае, Дерек

– Путешествие во времени? – спрашивает Лидия, когда они возвращаются домой. – Ага, – Стайлз берет из рук Криса Арджента сперва один огнестрел, а потом другой. – Когда это произошло? – спрашивает она, а потом кривится. – Я имею в виду, это бы оставило какие-то изломы, верно? – Необязательно, – сглаживает Дитон. – Время очень... – Адаптирующееся, – говорит Стайлз. – Органичное. Как дерево. Природа, дзен, круг жизни, все такое, – он проверяет кобуру на бедре, морщась от боли в ребрах. – И это произошло за пару дней перед балом. Думаю, я потерял сознание на тренировке по лакроссу – спасибо Джексону. В этот момент я и попал. А вернулся спустя пару часов после смерти Питера. – Я не совсем понимаю, – заявляет Лиам, и Скотт кивает. – Сейчас это обычное дело, Лиам, – отвечает Стайлз. – Я помню ту ночь, – говорит Дерек. – То есть, конечно, я ее помню. Но ты вернулся к моему дому. Ты потерял сознание. – Очень похоже на меня, – говорит Стайлз, кривляясь. – Ты был добр ко мне. – Что? – Стайлз помнит эту ночь только урывками из-за сотрясения, которым одарил его Питер. Он помнит, как его стошнило, когда он пытался отрезать Питеру голову. Такого рода воспоминания обычно закрепляются намертво. Дерек вспыхивает. – Это было в первый раз? В первый раз, когда кто-то проявил ко мне доброту. Ну, помимо всего этого... – Осквернения трупа? – спрашивает Стайлз. У его отца отваливается челюсть. Дерек кривит рот и кивает. – Ты сказал, я буду хорошим альфой. – И оказался прав, – говорит Стайлз, чувствуя, как тисками сжимает грудь. Дерек не очень любит публичные проявления чувств, и он уже не тот парень, каким был тогда. Ему больше не требуется ничье заверение. Теперь он знает, кто он. Но Стайлз все равно подходит ближе и обвивает его руками. Утыкается лицом ему в шею. – Пойдем и вернем нашего сына, альфа. Дерек кивает, и его глаза загораются красным. *** Это очень странно. На лесопильне все происходит примерно так же, как Стайлз почти-помнит. Как будто он однажды уже видел это в фильме, который не пересматривал много лет, и когда он снова смотрит его, то вроде как знает, что должно произойти дальше, – но, может быть, все это время он думал не о том фильме? Но он попадает внутрь, он хватает Люка, а стая разбирается с альфами. После он сидит перед крузером отца, пока Люк дремлет на заднем сидении. Он поднимает голову, когда к нему подходит Дерек. Позади него идет Джон. Он протягивает руку, чтобы поддержать Дерека, когда тот слегка спотыкается, – сердце Стайлза пропускает удар, потому что почти ровно так же все и было в ту ночь, когда здесь был Питер – а потом Джон притягивает Дерека в объятья. Дерек всегда выглядит странно удивленным, когда Джон его обнимает, и ему будто немного неуютно, словно он не знает, может ли расслабиться и насколько крепко должен обнять в ответ. Он будто считает, что должен сильнее сопротивляться всей этой эмоциональной фигне, хотя очевидно хочет всего этого. Он идиот. Он, может, и альфа, но альфы имеют право использовать обнимашки, верно? Стайлз устало улыбается Дереку, когда тот обнимает Джона в ответ, похлопывая его по спине. – Езжайте домой, ребята, – говорит Джон. – Мы с Пэрришем позаботимся о... – он пространно машет в сторону лесопильни, и выражение его лица говорит "Я точно не подписывался на эту херню, но кто-то должен это сделать". Точно. Тела. Его отец лучший. *** Стайлз хочет проспать по крайней мере шестьдесят часов подряд, но сон – это роскошь, которую могут позволить себе только люди без детей. Они с Дереком ходячие больные. Стайлз все еще мучается от слабой головной боли из-за сотрясения, полученного в аварии, и в его ребрах все еще куча трещин, а Дерек очень медленно излечивается от ран, полученных в схватке со Стаей Альф. Лидия ждет их. Она крепко обнимает их обоих, целует Люка в макушку и спрашивает, не нужно ли чего. – Мы в порядке, – успокаивает ее Стайлз. – Хорошо, – улыбается она. – Я поеду обратно в город, если вы уверены. – Можешь остаться здесь, если хочешь. – Я собираюсь встретиться с Джорданом у него. – Окей. Если я не сказал ему спасибо – а я, скорее всего, не сказал, потому что у меня голова просто кругом шла – можешь поблагодарить его от меня? То есть, я скажу ему завтра. И послезавтра. И, возможно, буду говорить каждый следующий день до конца моей жизни, но – на всякий случай, если сегодня я забыл? Улыбка Лидии становится шире. – Я удостоверюсь, что он в курсе. – Люблю тебя, Лидс. – Не зови меня так, – она наклоняется и целует его в щеку. – Я тоже тебя люблю. Стайлз закрывает за ней дверь. Они с Дереком сейчас больше всего хотели бы просто повалиться на кровать, но сначала им нужно позаботиться о Люке. Он спит, как убитый, но при этом чертовски грязен. Впрочем, как и Дерек со Стайлзом. В конце концов – потому что Люк отказывается просыпаться настолько, чтобы стоять на ногах самому – Дерек берет его на руки, Стайлз раздевает, и они все вместе заходят в душ. Стайлз не может перестать улыбаться, чувствуя, как его омывает горячая вода. – Что? – спрашивает Дерек, держа руку перед лицом Люка, чтобы защитить его от прямого попадания струй. – Ничего, – говорит Стайлз. – Помнишь, когда мы покупали этот душ, то собирались заняться в нем всеми возможными видами дикого, сумасшедшего секса? Брови Дерека взлетают к линии волос. – Эм, не помню, чтобы мы когда-либо об этом договаривались. – Это подразумевалось по умолчанию, – говорит Стайлз. Он берет шампунь и выдавливает немного на ладони. Потом нежно намыливает волосы Люка, пока тот комочком лежит на руках своего папы. – А вместо этого мы теперь занимаемся вот чем. – Это тоже здóрово, – говорит Дерек, изогнув губы. Стайлз старается не обращать внимания на косые шрамы на груди Дерека, которые все еще немного сочатся кровью. – Да, это тоже здóрово. Люк что-то бормочет. – Все в порядке, ребенок? – спрашивает Стайлз, проводя губкой вниз по спине Люка. – Щекотно, – Люк хихикает, пряча лицо у Дерека на шее. Стайлз пораженно втягивает ртом воздух. – Как монстр Щекотка оказался тут вместе с нами? – он хватает пальцы у Люка на ногах, и тот радостно взвизгивает. Дерек закатывает глаза, но не может сдержать расползающуюся по лицу улыбку. – Стайлз, сейчас середина ночи. – Ой-ой, – говорит Стайлз, – папочке не нравится монстр Щекотка! Люк опять хихикает и выставляет ногу, чтобы Стайлз снова ее пощекотал. Когда они наконец выходят из душа, оставляя воду повсюду на полу, Стайлз находится уже за гранью усталости. Он засовывает Люка в пижаму, находит пару штанов для себя, сажает Люка себе на бедро и неуверенно застывает в коридоре. – Хочешь поспать сегодня со мной и папой? – спрашивает он. Люк кивает с большим пальцем во рту. В постели уже лежат два маленьких комочка. Они с Дереком ложатся по обе стороны от Клоди и Конора и кладут Люка где-то посередине этого маленького гнездышка с теплыми спящими детьми. – Тата! – Конор зевает и прижимается к Стайлзу. Он кладет ладошку Стайлзу на щеку. – Ты теперь дома. – Да, я дома, ребенок. – Клоди боялась за тебя, – говорит Конор, – но я не боялся. – Даже немножечко? Конор качает головой. – Неметон сказал мне, что ты вернёшься домой. Стайлз вплетает свои пальцы ему в волосы. – Ты и это дерево, а? Конор гордо улыбается и притыкается ближе. Через какое-то время Стайлз наконец засыпает под звуки дыхания своих детей. *** Когда Стайлз просыпается на следующий день – явно поздним утром – дети уже удрали, а он сам мигрировал, вторгшись в пространство Дерека. Он вцепился в Дерека, как осьминог, обвив руками его торс и закинув одну ногу ему на бедро. На самом деле, это несколько неудобно, но в жопу, Стайлз никогда не сдвинется. Ну, до того момента, когда Дерек проникает рукой под резинку его пижамных штанов и сжимает его задницу. Вот тогда Стайлз двигается. Ну, если движение вперед и назад напротив бедра Дерека считается. Дерек вздрагивает от беззвучного смеха. Он кладет руку на ребра Стайлза, забирая боль. – Не дразни меня, засранец, – бубнит Стайлз. Он выгибает спину и трется щекой о щеку Дерека. – К слову, никогда не сбривай эту бороду, окей? Это горячо. Твоя борода – это горячо, – он проводит по щеке Дерека языком, с удивлением отмечая мягкость его аккуратно подстриженных волос. Они не намного длиннее щетины, но это очень круто. – А мне стоит отрастить бороду? – Нет, – говорит Дерек. – Но... – Помнишь, когда тебе было двадцать, у тебя на лице случилась... эта штука? Никакой бороды, Стайлз. – Может, на этот раз она не будет такой редкой. – Клоди плакала. – Неправда! – Я плакал, – бормочет Дерек. – Засранец, – повторяет вердикт Стайлз. – Я подерусь с тобой, бро! Самое лучшее в Дереке – что он позволяет Стайлзу выиграть. Конечно, на деле они оба выигрывают, потому что Дерек оказывается лежащим спиной на матраце, а Стайлз оседлал его бедра, прижимая его запястья к кровати. – Давай, Дер, – просит Стайлз, извиваясь, – трахни меня. Дерек многозначительно смотрит на дверь. Она распахнута. – Отлично! – Стайлз слезает с него. – Убивай романтику! – Романтику? – выгибает бровь Дерек. Стайлз закрывает дверь и запирает ее. Не то чтобы хлипкий замок способен остановить решительного маленького оборотня – или решительного маленького мага – но у них по крайней мере будет пара секунд форы. – Хорошо, – Стайлз роется в своей прикроватной тумбочке в поисках смазки, – романтика. Не трахай меня, Дерек. Пожалуйста, введи свой пульсирующий орган в мой трепещущий цветок? Дерек выглядит так, будто проглотил что-то горькое. – Так намного хуже! – Тогда просто трахни меня, – ухмыляется Стайлз, подергав бровями. – Так и сделаю, – соглашается Дерек. Стайлз бросает ему лубрикант, который Дерек успешно ловит. Через секунду он ловит и Стайлза, потому что тот опрокидывается, пытаясь стянуть штаны, и чуть не впечатывается лицом в кровать. Дерек фыркает, подтягивая его выше по матрацу. Он переворачивает его на спину и лениво целует, пока Стайлз гладит пальцами его волосы. Первое прикосновение смазки слишком холодное, и Стайлз невольно вздрагивает. А потом дрожит, когда Дерек начинает раскрывать его. Они занимались этим, кажется, около миллиона раз, но все равно каждый ощущается немного, как первый. Всегда присутствует тот момент, когда Стайлз не может поверить, что он получает это, что он получает Дерека, – вселенная совершила какую-то ужасную ошибку, потому что ему не должно так везти. И Дерек всегда выглядит так, будто думает ровно то же самое. Стайлз мечется по постели, пока Дерек разрабатывает его двумя пальцами, каждый раз задевая простату с безошибочной точностью. Стайлз уже каменный, по члену течет предъэякулят, и он готов к большему, но Дерек – полный говнюк, которому нравится его дразнить. – Дер, – стонет он. – Ну же. Давай я тебя оседлаю, а? – Давай, – шепчет Дерек, наклоняясь для глубокого поцелуя, а потом скатывается с него и начинает стягивать штаны. – Господи, – говорит Стайлз низким голосом. – Посмотри на себя. И все мое. – Все твое, – соглашается Дерек, лениво поглаживая свой член. Его улыбка немного дикая. Стайлз это обожает. Он снова забирается сверху, дрожа в предвкушении. А потом направляет в себя член Дерека, выгибая спину, – и это ощущается так охуенно. Он шумно выдыхает, когда опускается до конца, и ложится Дереку на грудь, чтобы поцеловать его. Затем снова выпрямляется и начинает двигаться в медленном, ленивом ритме. Что? Не только Дереку позволено дразнить. Дерек сжимает пальцы у Стайлза на бедрах, и когти оцарапывают его кожу. – Стайлз, – стонет Дерек, – пожалуйста, быстрее. – Ш-ш-ш, – ухмыляется Стайлз, – я хочу медленно. – Лжец, – Дерек откидывает голову на матрац; его мышцы напрягаются и сокращаются. Стайлз прикусывает губу, чтобы не рассмеяться, но это ничего. Он знает, что довольно скоро подберет подходящий ритм. И он знает, что ему даже не придется переутомляться благодаря оборотнической силе Дерека. Он запросто может поднимать и опускать Стайлза так долго, как это потребуется. Трахаться, когда Дерек зажимает его между своим телом и стеной, – одно из самых любимых занятий Стайлза, а Дерек, черт подери, даже не потеет. Это очень круто. Стайлз, вне всяких сомнений, самый счастливый парень во вселенной. А он упоминал о том, что мужская гордость Дерека не позволяет ему кончать первым? И Дереку нравится, когда Стайлз кончает с его членом внутри. Так что, да – счастливейший парень во вселенной. *** Когда Стайлз наконец сползает вниз по лестнице, он делает это дрожащей неуверенной походкой новорожденного жирафа. А Дерек ухмыляется, как гандон. – Тата! Папа! – Клоди появляется из кухни с лопаточкой в руке. – Мы делаем блинчики на обед! – Вы используете плиту? – Тата, мне десять, – надменно говорит Клоди. – Я не ребенок! – Я все контролирую! – кричит из кухни Джон. Стайлз идет на кухню и находит своего отца, сидящего за столом с газетой. – Когда ты проскользнул в дом, пап? – Около часа назад, – говорит Джон. – Дети сказали, что вы, ребята, – кавычки в воздухе, – досыпаете. – Да, – говорит Стайлз, – именно это мы и делали. Джон фыркает. Дерек тоже. Ну, спасибо за солидарность. – Кстати, – говорит Джон, – я хотел сообщить вам, что я разговаривал с Дитоном, и выздоровление Айзека проходит нормально. Он будет на ногах через пару часов. – Хорошо, – с облегчением говорит Стайлз. – Это хорошо. Он садится рядом с отцом, и через пару секунд Клоди с гордостью ставит перед ним блин очень странной формы. – Спасибо, Клоди, – говорит он. – Выглядит прекрасно! – она пытается вернуться к плите, но он сгребает ее в объятия. – Люблю тебя, ворчливая девочка. – Я знаю, тата, – отвечает она. И закатывает глаза, как будто он сказал какую-то глупость. – И ты меня тоже любишь, – напоминает он. – Да, – шепчет она и обнимает его в ответ. – Я тоже тебя люблю, тата. К ним подходит Люк. На нем очень много блинного теста. Он забирается к Стайлзу на колени, а потом решает, что больше хочет к дедушке, а потом – к папе. Стайлз задается вопросом, через сколько времени ему уже не будет требоваться, чтобы его постоянно кто-то держал. Дерек делится с Люком своим блином – таким же кривобоким, как у Стайлза – и издает заинтересованные звуки, пока Люк показывает ему одну из своих книжек с картинками. Конор очень аккуратно приносит кофе сначала Дереку, а потом Стайлзу. – Ты еще не слишком большой, чтобы сидеть у меня на коленях, – говорит ему Стайлз и заливает кофе себе в горло. Конор улыбается ему и берет ягоды черники со своего блина. – Ты, – говорит Стайлз, пробегая пальцами по непослушным волосам Конора, – невероятен. Конор морщит нос. – Тата! – Я серьезно, – твердо настаивает Стайлз. – Ты правда невероятный. Вы все невероятны, и я вас всех очень сильно люблю, и да, может быть, я сейчас и ужасно ванилен, но, если кто-то из вас будет смеяться надо мной из-за этого, я конфискую все рождественские подарки в этом году. Джон хмыкает. – Ну да, конечно. Даже Люк не верит в это ни на секунду. Клоди, пританцовывая, подходит к столу с еще одной тарелкой блинов и садится рядом со своим дедушкой. Джон кладет руку ей на плечи и целует в макушку. – Спасибо, принцесса. Они великолепны. – Лучше, чем татины? – спрашивает она со злодейской улыбкой. – У меня есть право хранить молчание, – говорит Джон. Конор хихикает. – Папа! Папа, смотри! – Люк тыкает пальцем на страницу своей книжки. – Это лев! Лев рычит! Р-р-р-р-р! Дерек рычит в ответ. Достойный громоподобный рык альфы. Люк визжит от восторга. Джон проливает кофе на стол. – Господи Иисусе! Хоть предупреждай старика, Дерек! Смех Клоди звучит, как колокольчики. Дерек улыбается Стайлзу через стол. Это, думает Стайлз. Ради этого он сражался. Ради этого он всегда будет сражаться. И это всегда будет стоить того.