goodbye.

— Что они делают? — Хэнк поперхнулся газировкой после вопроса Коннора, как всегда произнесённого ровным и немного удивлённым тоном. Напарники устроились на диване в гостиной полицейского. RK800 пытался принять как можно более непринужденную позу, то кладя руку вдоль спинки, то закидывая ногу на ногу, но после насмешливого «Оставь свои пидорские повадки и сиди как настоящий мужик. Или хотя бы как настоящий андроид», Коннор все же решил принять привычное положение: прямая спина и руки, сложенные на коленях. Только вот лицо на этот раз не оставалось спокойным и умиротворенным. Он пытался уловить смысл в мелькающих перед ним на экране картинках. Глупые телешоу с денежным призом за съеденную горсть тараканов сменялись передачами про жизнь тех же насекомых в диких условиях, а плохая игра актёров — умопомрачительными спецэффектами. Андроид искренно пытался понять, почему телевизор вызывает у людей такой сильный эмоциональный отклик и позволяет расслабляться. Кидая мимолётные взгляды на Хэнка, растянувшегося рядышком, Коннор все больше убеждался в том, что телеэкран гипнотизирует зрителей, притягивая их к себе каждый вечер. Только вот чем? Это робот был не в силах понять. Единственный канал, контент на котором заинтересовал Коннора и даже заставил податься чуть вперёд, Хэнк поспешил переключить быстрее предыдущих. В какой-то мелодраме (Андерсон называл подобное «слезовыжималками», хоть и позволял себе порой полюбоваться на «красивые декорации и актерскую игру», при этом держа под рукой упаковку с бумажными платками. А вдруг великолепие сценария потрясет так, что придется промокать глаза?) светловолосая юная девушка припала к губам не менее юного, но темноволосого парня. Это был довольно невинный и нежный поцелуй, но он все равно заставил Хэнка смутиться и яростно нажать на кнопку пульта. — Чего? — Андерсон двумя пальцами протёр уголки губ и поставил газировку на столик, после чего потянулся за следующей, явно пытаясь скрыть неловкость в «пшике» открываемой банки. — Переключите обратно. Мне интересно, что делали молодые люди, — Коннор повернулся к Хэнку, и блеск любопытства, промелькнувший в глазах RK800, заставил мужчину выдохнуть и нервно припасть губами к «Mountain Dew». Он никогда не думал, что детская любознательность в лице взрослого андроида может возбуждать. — Они целовались, — наконец выдавил из себя Андерсон, отстранив руку с банкой и пожав плечами. — В смысле? — после пары секунд молчания произнёс Коннор, позволяя морщинке залечь между его бровей. — Лобзались. Сосались. Обменивались слюнями. Засовывали языки друг в друга, — увлёкся Хэнк. Он будто объяснял, откуда берутся дети, пытаясь подобрать нужные слова. Только обычно в таких ситуациях стараешься выразить свои мысли как можно мягче, а не выплевываешь пошлые синонимы. Но и у ребенка в виске не горит желтый диод, мигание которого вкупе с недоумевающими глазами забавляет все больше и больше с каждым последующим словечком. — Извиняюсь, лейтенант. Я неправильно выразился, — наивный и почти ангельский тон Коннора скрутил что-то в желудке Хэнка, заставив почувствовать себя до жути мразотным и почти физически грязным. — Я знаю, что такое «поцелуй». Но я не понимаю, для чего он предназначен. Помогает передавать какую-то информацию? Невербально общаться? — Нет, — еще пару больших глотков, и очередная банка пуста. Это была последняя. Больше не в чем топить свое смущение, которое с каждым словом андроида увеличивалось и становилось похоже на тошноту, прилипшую к верхнему нёбу и причиняющую дискомфорт. Хэнк вздохнул, сложив руки на груди. — Поцелуи не являются транспортным каналом. Только если для некоторого рода заболеваний, знаешь ли. — Нет, я не знаю. Но хочу узнать, — в непонимающий тон Коннора закрались нотки настойчивости, уже знакомые Андерсону, и полицейский понял: пути назад нет. Хэнк взял пульт в руки и с сожалением выключил телевизор (ничего интересного там не шло, но шумовой фон мог заглушить мысли, безумной каруселью вращающиеся в голове лейтенанта), затем поворачиваясь к RK800, чье выражение лица было похоже на выражение лица дитятки, ожидающего сказку на ночь. — В основном люди целуются, когда хотят… Выразить чувства. Любовь, привязанность, и даже ненависть в некоторых случаях. Но чаще всего, конечно, нечто светлое, доброе, розовое и пушистое, — Хэнк выдохнул. Оказалось проще, чем он думал. — Пушистое, как Сумо? — после этого Хэнк понял, что поспешил с выводами. Чувство, поднимающееся откуда-то снизу живота и направляющееся прямо в грудную клетку, теперь могло явно осложнить ситуацию с пояснением химии поцелуя Коннору, который смел говорить непозволительно умильные вещи, от которых Андерсону хотелось вжимать RK800 в себя до полусмерти. — Что-то вроде того. Только в метафорическом смысле. Короче говоря, люди целуются, когда любят друг друга, Коннор. — А как понять, что ты любишь кого-то, лейтенант? — очередной словесный и пьянящий удар прямо в голову. — Представь, что перед тобой лежит пистолет, заряженный одной пулей. У тебя есть выбор: прострелить свою дурью башку или выстрелить в человека, стоящего напротив, — в голове Хэнка возникла картина: он, пистолет и замерший у дальней стенки Коннор. — Так вот, если ты любишь этого человека, то приставишь пистолет к своему виску, а не направишь на бедолагу, — бам. В воображении Андерсона он прострелил себе голову. Коннор нахмурился и отвернулся от напарника, даруя тому минуту на то, чтобы перевести дух после морального изнасилования неудержимым обаянием и выматывающими вопросами. Но если бы Андерсон знал, что последует дальше, он бы назвал вышеперечисленное «херней собачьей». Коннор резким и быстрым движением повернулся к мужчине, придвинулся как можно ближе (почти прижавшись бедром к бедру) и ловко переместил руки со своих колен на колени Хэнка. Тот не успел и «блякнуть», как его губы оказались в плену рта андроида, прикрывшего глаза. Пары секунд экранного времени вполне хватило для того, чтобы запомнить примерные движения губ и мимику персонажей киноленты. Коннор пытался повторить все в точности так, но что-то сдвинулось в его голове и он начал «импровизировать», быстрым движением прикусывая нижнюю губу Андерсона и так же порывисто сминая верхнюю, задевая сухим языком, ранее касавшимся лишь двух пальцев, зубы. Хэнк подумал, что вот-вот отрубится, когда рот RK800 нарушил его личное пространство. Скажи Андерсону кто-то год назад, что он будет сидеть на своем засаленном диване и кайфовать от неловкого поцелуя с андроидом-детективом, он бы харкнул тому в лицо своим фирменным плевком, наполненным презрением и ненавистью. Сейчас же лейтенант боялся даже пошевелиться, чтобы не спугнуть Коннора, творившего что-то невероятное с его губами и сердцем. Хэнк не любил целоваться, но когда RK800 отстранился, он понял, что готов продать душу за то, чтобы следующей «уликой», которой коснется язык Коннора, стали его, полицейского, губы, на которых все еще оставалось послевкусие металла и нежности. — Я бы выстрелил в себя, лейтенант, — гордо произнёс Коннор, заглядывая в глаза Хэнка и ища там одобрения. Андерсон сглотнул, пробежавшись взглядом по лицу андроида и остановившись на губах, обычно абсолютно сухих, а теперь немного поблескивающих от влажности. Это же, блять, твоя собственная слюна, старина Хэнк, совратитель молоденьких и наивных тостеров. Андерсон судорожно втянул воздух ноздрями, сбрасывая руки Коннора со своих колен. На секунду в зрачках андроида промелькнул страх, но он тут же сменился удивлением, когда его прижали к дивану. — Перед тем как ты убьешь себя ради старого алкоголика, позволь я покажу тебе, как целуются настоящие полицейские, — в тоне Хэнка промелькнула усмешка, смешанная с чем-то, чего андроид не понимал, но что обволакивало его с головы до ног и сжимало тириумный насос. Вечер обещал быть интереснее, чем планировалось.