Поблекшая жизнь

      9 часов 54 минуты. 18 июня 2015 года. Место преступления…       Во двор заехал иссиня-чёрный Фольксваген Каравелла, сверкающий своими светодиодными маячками, и остановился около нужного подъезда. Вновь это был дом потерпевшей Егоровой. Только ныне комнату, описанную как место преступления, собирались осматривать следователи майора Кораблиной. Открылась дверь микроавтобуса, и лицо пожилого мужчины обдул прохладный ветер, вырвавшийся из тени двора.       — Олеся, ты ещё молодая девушка, много не знаешь. – На этих словах лейтенант хотела перебить майора, возразить ему, но тот лишь поднял руку вверх и девушка замолчала. – То, чему тебя учили в школе МВД, конечно, я оспаривать не буду, но как только ты сама раскроешь пару таких дел, научишься отличать правду и истину ото лжи и обмана.       Владимир вышел из машины и подал руку выходящей следом за ним коллеге. Олеся поблагодарила мужчину и хотела пойти дальше, но остановилась и вопросительно посмотрела на Владимира. Когда её холодный взгляд зелёных глаз встретился с его добрым, ищущим кого-то родного в этом мире взглядом карих глаз, рыжеволосой красавице стало не по себе. Этот взгляд напоминал ей того, кого она совсем не хотела помнить, хотела забыть. Притом забыть так, как говорят: «Что забыто, то забыто».       — Владимир Владленович, а почему Вы решили, что надо съездить к потерпевшей, осмотреть повторно место преступления? Ведь у нас нет ни криминалистического чемодана, ничего! – Спросила Федишина, пока не особо понимающая хода мыслей наставника.       — Так уж и нет? – Удивился майор, доставая из багажного отделения чемоданчик со всем необходимым набором инструментов. – Да, Олеся, не быть тебе генералом! – улыбнулся мужчина, дружески похлопав коллегу по плечу.       — Извините, – кротко ответила та. – А что мы будем искать? Ведь капитан с криминалистами уже осмотрели всё, что только можно было… – развела руками девушка, но не слишком уверенно.       Коллеги поднялись на нужный этаж, и майор позвонил в дверь. Никакого ответа на звонок не последовало, за дверью было тихо, настолько тихо, что у Олеси создалось впечатление, будто бы в квартире никого не было. Поставив на пол чемоданчик, майор подошёл к электрощиту и посмотрел на наматывающий круги счётчик. Никак на это не отреагировав, мужчина вернулся к двери и ещё раз позвонил в звонок.       — Гражданка Егорова, откройте дверь! Следственный комитет! – Ермолов кулаком постучал по двери. – Похоже, вот откуда у всех орлов Анны Андреевны талант стучать кулаком по двери, – мысленно отметил Владимир Владленович, обратив внимание на стук.       Щёлкнул дверной замок, и дверь открыла миловидная шатенка с длинными медно-каштановыми волосами, с опаской взглянувшая на следователей. Майор предъявил удостоверение, представил Олесю и представил сам. Заручившись позволением войти внутрь, Федишина сразу обошла всю квартиру, выясняя, не присутствует ли кто-то посторонний. Никого не обнаружив, лейтенант вернулась к Владимиру Владленовичу.       — …Ольга Игоревна, – именно так звали девушку, открывшую дверь, – думаю, Вы знаете, что Ваша сестра была изнасилована и поэтому нам необходимо осмотреть место преступления.       — Но полицейские уже осматривали место преступления! – возразила девушка. Эта шатенка на первый взгляд казалась легкомысленной и доверчивой, но её взгляд после сказанного сразу опроверг сложившееся впечатление. – И они забрали все комплекты постельного белья, которое было застелено в тот день. Разве это было так необходимо? Изымать даже постельное бельё из других комнат?! – Моментально вспыхнула хозяйка квартиры.       — Подождите, – приостановил поток претензий к ведомству Ермолов, – о каком именно постельном белье идёт речь? Давайте тогда пройдём куда-нибудь, чтобы можно было поговорить.       — Идёмте в мою комнату, – согласилась Ольга.       Следователи прошли в довольно свободную комнату, стены которой были скрыты платяными шкафами и полками, уставленными какими-то безделушками и сувенирами, сделанными специально под туристов, но особо внимание следователей привлекли несколько чудовищного вида африканских фигурок и масок. Хозяйка жестом предложила присесть на один из двух диванов, а сама расположилась в развёрнутом к посетителям компьютерном кресле. Плотные шторы комнаты были задёрнуты и не пропускали почти никакого света, посему опомнившаяся Ольга поспешила включить свет.       — Владимир Владленович, это… – зелёные глаза лейтенанта едва не полезли на лоб от увиденного, так как комната, описанная в качестве места преступления в протоколе полицейских, представлялась Олеси именно так. Точнее, эта комната и являлась местом преступления.       — Тс! – Заткнул майор своего очередного желторотика и грозно посмотрел в его сторону. – Скажите, Ольга Игоревна, – вновь сделался добрым Ермолов, – как полицейские обосновали свои действия, изымая и Ваше постельное бельё?       — Да никак! Меня просто дома не было, а когда пришла мать сказала, что приходили полицейские и изъяли постельное бельё и моё, и Лизки! – вновь вспыхнула шатенка, поправляя растрепавшиеся длинные волосы.       — Не очень-то и учтиво Вы говорите о своей матери и родной сестре, – деликатно отметил Владимир, воспитавший троих детей практически в полном одиночестве и потому резко реагирующий на любые замечания относительно чьих-то матерей.       — Мать?! – вскричала девушка. – Да она такая же мне мать, как я для Вас, – указала она на Федишину, – свекровь! Никакая она мне не мать! Если только приёмная… Она не имеет права называться моей матерью, правда, конечно, она пытается быть ею, но… – постепенно успокаивалась Ольга Игоревна. – А эта Лизка! Глаза бы мои её не видели! Сволочь последняя!       — Я попрошу Вас быть вежливее к сестре, подвергшейся сексуальному насилию. Если Вы забыли или не знали, то она написала заявление об изнасиловании и собственно, поэтому мы сейчас здесь. – Вновь попросил быть девушку вежливой к своим родным майор.       — Да? – удивилась Оля. – Я и не знала. Извините, товарищ майор, я правда не знала, что Лизу изнасиловали… Вы сейчас уже нашли преступника? – поинтересовалась она.       — Да, сейчас он уже даёт показания. – Сурово ответил Владимир. – И всё-таки странно, что в протоколе не отметили всего изъятого постельного белья. Как Вы можете это объяснить, Ольга Игоревна? – спросил мужчина, вновь сменив суровый тон на простой, обычный.       — Я правда не знаю… Так неудобно получается, всю жизнь я ненавидела Лизу, постоянно цапалась с ней, впрочем она тоже не без греха. Вечно приду домой с работы чтобы перекусить и на учёбу, так она что-то учудит: то заварку испортит, то йогурты или сырки все съест, то мою одежду «случайно», – изобразив пальцами кавычки, сказала девушка, – испачкает. И вот так постоянно. А сейчас даже жалко её, что с ней такое случилось…       Ольга резко прервала поток слов и замолчала, задумываясь над чем-то. С минуту она молчала, даже не обращая внимания на испытующий взгляд мужчины и его коллеги, по-прежнему с круглыми глазами рассматривающую комнату. Наконец, закончив размышления, Оля обратилась к Ермолову:       — Товарищ майор, а это нормально, что девушка, подвергшаяся сексуальному насилию, как Вы сами недавно сказали, спокойно шопится и сидит в кафе? – Теперь следователь и его собеседница поменялись местами.       Ныне она смотрела на него испытующим взглядом, а тот сидел и понимал, что чего-то он не понимает, а чего – пока до сих пор не понимал. Для него «шопится» было непонятным иностранным словцом, обозначающим или что-то неприличное, или вообще неизвестный процесс. Повернувшись к Федишиной, он поинтересовался о значении этого слова, и Олеся быстро разъяснила ему о значении этого словца. Только Владимир хотел ответить Ольге, как посмотрел ещё раз на отвернувшуюся от него рыжеволосую красавицу, она едва сдерживала свой смех и всё больше и больше расплывалась в улыбке.       — Учитывая все, произошедшие с Вашей сводной сестрой, Ольга Игоревна, – деликатно начал майор, – возможно именно так Елизавета пытается отвлечься от миновавших событий. А по каким именно магазинам ходит Ваша сестра? – Спросил следователь, получив в ответ скептический взгляд с нескрываемом в нём презрении и пренебрежении.       — Если Вы, товарищ майор, не хотели мне ничего говорить, могли бы уж так сказать, а не вешать лапшу на уши. Я несколько знакома со всеми этими Вашими юридическими уловками. – Вновь моментально вскипела девушка, закинув нога на ногу и скрестив руки на груди. – А если честно, – через пару секунд успокоилась Ольга, – то Лизка ходит по магазинам и периодически присматривает новое бельё, если Вы понимаете, о чём я говорю, – несколько тише в конце заговорила девушка, в интонации которой проскальзывали заговорщицкие нотки.       Вот это был, конечно, поворот событий. О нём незамедлительно следовало бы сообщить Анне Андреевне, но та могла быть занята допросом подозреваемого, хотя учитывая то обстоятельство, что потерпевшая ходит по магазинам, присматривая нижнее бельё – создаётся впечатление, что следователей кто-то водит за нос. Или они сами поймали себя на крючок? Сейчас вопросов стало больше, чем ответов. Ещё больше, чем на тот момент, когда лейтенант и майор переступили порог этого не сказать, чтобы гостеприимного, но и не враждебного им дома.       — Спасибо, Ольга Игоревна! – Решительно вставая с места, сказал Владимир Владленович. – Мы, возможно, к Вам ещё приедем – задать пару вопросов, поэтому до окончания следствия я прошу Вас пределов города не покидать. До свидания! – Уже в дверях майор вспомнил о претензии хозяйки квартиры. – А о постельном белье я поговорю с коллегами из Кировского ГОВД, может быть, они что-то напутали. Возьмите мою визитку, – мужчина протянул Ольге карточку, – позвоните сегодня после шестнадцати часов, если Вам будет удобно. До свидания! – Элегантно отдав честь, будто был гусаром, Ермолов развернулся и приглашая молодую коллегу пройти вперёд, направился за ней.       Следователи спускались вниз по лестнице не говоря ни слова и только когда они сидели в микроавтобусе, везущем их обратно в управление, мужчина заговорил.       — Ну? Что думаешь об этой девушке? – Володе было интересно мнение напарницы, только уже не как вверенного ему желторотика, а как настоящего следователя.       — Крепкий орешек. Мы вряд ли от неё добьёмся какой-то правды… – Ответила Олеся. – Но если она будет нам её выдавать, то по частям, пока мы не перейдём на более высокую ступень, – выразила она своё мнение. – Как Вы думаете, у неё есть молодой человек? – Пристально взглянув на старшего товарища, спросила девушка, поправляя рыжие волосы.       — А почему ты спрашиваешь? – Насторожился майор. – Разве разочаровалась в мужчинах и решила завязать отношения с девушками? – Мужчина обезоруживающе улыбнулся.       — Владимир Владленович, что это на Вас нашло? Вы же образцовый семьянин, а даёте такие советы молодым сотрудницам, тем самым подталкивая их к однополым семьям и однополым бракам, между прочим, запрещённым в нашей стране, – акцентировала внимание на последнем Олеся, хотя её тон был далёк от серьёзного. – Владимир Владленович, что случилось? – Насторожилась лейтенант, заглядывая ему в глаза.       — Образцовый семьянин! – Разочарованно повторил майор. – Да какой там, – он тяжело вздохнул, снимая обручальное кольцо с безымянного пальца правой руки и надевая его на левую руку. – Уже шестнадцать лет его ношу так, – словно для проформы отметил Ермолов.       — Извините, – виновато произнесла Федишина, прикусив нижнюю губу и потупив взгляд. – Вот надо же было, задеть по больному, ведь видела, как он относится к тебе и как смотрел на эту девушку, – мысленно ругала себя девушка, продолжая кусать губы.       Тут кто-то тронул её руку, отрывая от мыслей и самобичевания.       — Не кусай губы!       Владимир незаметно пересел с кресла напротив на соседнее сиденье; это именно он оказался тем неизвестным, тронувшим коллегу за руку. По-отечески обняв рыжеволосую красавицу, мужчина быстро поморгал глазами, нелепо отвертевшись от назойливой подопечной – мол, что-то в глаз попало. Знает Олеся, что Вам в глаз попало, Владимир Владленович, прекрасно знает, а Вы то открываете ей свои тайны, то вновь запираетесь как старый затворник, не желая никому ничего говорить.       — А всё-таки неужели у такой красивой девушки нет молодого человека? – Попытался вывести на откровенный разговор «нарисовавшийся и новоиспечённый папаша». – Да ну, не верю!       — Владимир Владленович, давайте мы с Вами договоримся – Вы не лезете в мою личную жизнь, а не лезу в Вашу? М? Неужели это так сложно, сделать вид, будто бы тебя – то есть Вас – совсем не интересует личная жизнь коллеги? – Вначале Олесе так и хотелось вырваться из объятий старшего по званию, но видя, что тот продолжает обнимать её, именно по-отечески, с отцовской любовью, девушка даже не стала ничего предпринимать – наоборот положила голову на плечо Владимира.       — Ты сейчас похожа на прекрасный боевой фрегат, спущенный со стапелей, но попавший в шторм и сорвавший прекрасные белоснежные паруса, а теперь вынужденный дрейфовать на морских просторах в поисках встречи с попутным судном коробейника, богатым различными парусами…       — Да, – тяжело вздыхая, согласилась девушка. – Только вот фрегат оказался один в свирепых водах, куда редко заплывают корабли, а если и заплывают – то лишь с пиратскими намерениями. – Федишина продолжила говорить метафорами в стиле Ермолова.       — И неужели до сих пор не попадалось судно, принадлежащее коробейнику, имеющему прекрасные паруса с разных уголков планеты? – поглаживая Олесю по голове, поинтересовался мужчина.       — Попадался, да всё не то… И вообще, Владимир Владленович, не надо меня сватать! Да и Вы не сваха, а следователь! – Встрепенулась девушка и выпрямилась в кресле. – Если Вы, товарищ майор, не забыли, то мы расследуем изнасилование и совсем не время и не место для подобных разговоров! – Отрезала та.       — Хорошо, – улыбнулся мужчина. – Скажешь, когда будет время, – тон майора удивлял своей холодностью; девушка рассчитывала, что сейчас он как-то резко отреагирует, а здесь практически ноль реакции.       Хотя нет, реакция есть – зря ты так сделала, лейтенант Федишина. Он один из немногих, точнее единственный, кто не пытается тебя как-то сожрать или унизить, не считает – ну, почти не считает – беспомощным салажонком, а ты к нему так. И к тому же, назови хоть одного следователя, кто относился бы к тебе по-отечески? Таких нет. Стыдно!       Стыдно, товарищ лейтенант.       — Да-а, с таким характером она точно до майора дослужится и это ещё минимум. – Не стал озвучивать своё мнение Ермолов – ведь это лишь его, сугубо личное мнение.

* * *

      10 часов 45 минут. Допросная…       — Свободен!       Вошедшая в светлую допросную майорша отпустила конвоира и села в кресло. За противоположной стороной стола сидел ничем не примечательный молодой человек лет двадцати пяти, с мышиного цвета волосами и смотрящий исподлобья на этот обозлённый на него одного мир. Положив на стол чёрную папку с распечатанными заключениями экспертиз, проведённых ещё в следственном отделе при Кировском ГОВД, Анна начала допрос подозреваемого. Она сама изменила статус молодого человека с обвиняемого в подозреваемого.       — Здравствуйте! Я майор Кораблина, занимаюсь расследованием изнасилования, в совершении которого Вас обвиняют. – Кораблина была предельно коротка и строга. – Что Вы, гражданин Зарянов, можете сказать на счёт этих обвинений?       — Ничего. Все они абсолютно беспочвенны, – сухо и спокойно, с чувством собственного достоинства, ответил парень.       Он держался слишком уверенно для ситуации, в которой оказался. Но было в этой показушной уверенности какое-то отчаяние, такое же, как у сопротивляющейся из последних сил и загнанной в угол крысы. Именно так представила себе следователь этого молодого человека – невзрачный, ничем не примечательный, злобный взгляд на собеседника и этот кадык на цыплячьей шее. Окажись он в более плачевной ситуации или не у Александра, дело бы давно передали в суд – все улики против парня на лицо. Это-то и странно.       — Хорошо. – Тем же спокойствием ответила майорша. – Вы знали до этого потерпевшую? Какие отношения у Вас с ней были? – Сейчас для Кораблиной была важна любая деталь. Пусть даже самая ничтожная, но она знала, что её парень сделает из мухи слона, главное – наличие мухи.       — Да, знал. – Голос Дмитрия дрогнул. – А отношения у нас с ней были плохими, если не сказать хуже, – злился парень. – Она мне постоянно пыталась отомстить! И вот сейчас, ох как же она радуется этому, ей всё удалось! Даже вы – профессионалы своего дела – повелись на её уловку! – Вспыхнул Зарянов.       Анна списала это на простую защиту. Подозреваемому было важно представить себя ни в чём не повинным мальчиком, выставить эту девушку настоящей аферисткой, лишь бы остаться самому безнаказанным. Это Кораблину насторожило – сейчас она не знала кому верить: то ли экспертизам, доказывающим и опровергающим каждую версию, то ли этому молодому человеку, с отчаянием обречённого доказывающему свою невиновность, то ли заявлению потерпевшей. Кому?       — Значит, Вы утверждаете, что никакого изнасилования не было? Точнее, Вы его не совершали. Так? – Продолжила майорша.       — Нет, не было.       — Прошу, – девушка поочерёдно доставала из папки все экспертизы, касающиеся этого преступления, не то существовавшего, не то – вымышленного. – Ознакомьтесь с результатами экспертиз. Гражданка Егорова была изнасилована; на постельном белье обнаружены биологические следы, принадлежащие Вам и гражданке Егоровой, – перечисляла всё следователь. – На презервативе с Вашей семенной жидкостью, обнаружена ДНК потерпевшей.       Кораблина, как учёный, совершающий какой-то эксперимент, наблюдала за тем, как его подопытные мышки или какие-то ещё животные будут справляться с появившимися трудностями, в коих и заключается сама суть эксперимента. Подозреваемый понурено опустил голову, схватившись за неё. С минуту он молчал, глядя в одну точку на столе, совсем не обращая внимания на наблюдающую за ним женщину.       — Я хочу сделать признание и сотрудничать со следствием, – наконец-то выдавил он из себя, отводя взгляд в сторону. – Видимо, она сама всё это подстроила, – пробубнил он себе под нос, надеясь быть не услышанным.       — Кто подстроил? – Насторожилась майорша, не слишком удовлетворённая таким представлением. – Давно бы так, а то «не совершал, ложь да клевета»… – Решила действовать по-своему следователь. – Вот, возьмите ручку и бумагу… Берите-берите… Всю стопку, Вам её много понадобится. Я сейчас позову мою коллегу.       Нажав на кнопку, Аня вызвала в допросную конвоира и приказала ему сторожить подозреваемого, пока она будет отсутствовать. Оказавшись за пределами допросной, женщина набрала номер Елены Максимовны и попросила её пройти в «теневую» допросной пятого этажа. У Кораблиной была одна навязчивая идея, которую та хотела или опровергнуть, или доказать.       Через минуты две в «теневую» вошла Анцыгина, отвлечённая от проведения вскрытия – третьему отделу поручили расследования какого-то убийства, раз первый отдел Анны занялся изнасилованиями. Блондинка села в соседнее кресло и стала наблюдать за происходящим в допросной. Женщина без слов поняла подругу, которой надо было доказать одно – действительно подозреваемый совершил преступление или он отчаялся и просто согласился взять на себя чьё-то деяние – лишь бы отстали.       — Смотри, он периодически смотрит в правый верхний угол, – с минуту понаблюдав за молодым человеком, отметила Елена. – Понимаешь, о чём я? – Вопросительно посмотрев на подругу, спросила патологоанатом.       — Прекрасно понимаю, – злобно улыбнулась Кораблина или просто Лене так показалось, ведь стояла она рядом со следователем. – Чёрт возьми, а ведь мой был прав! – Признала шатенка.       — Ты у него что-то вчера в порыве страсти выпытала? – Обезоруживающе улыбнулась подруга, посмотрев на Аню. – И что твой думает надо всем этим? Не удивлюсь, если уже вчера он знал, что Зарянов невиновен, – скептически отметила женщина. – Это всё? А то меня пациент ждёт…       — Да-да, всё. Спасибо… – попрощалась Кораблина. – Не трудитесь описывать своё чистосердечное признание, – остановила полёт мысли и в какой-то части фантазии подозреваемого Анна, заходя обратно в допросную. – Я, конечно, посмотрю, что Вы написали, Дмитрий, но бóльшую часть из этого, мне думается, Вы выдумали.       — Вы хотите, чтобы я написал Вам правду? – в лоб спросил молодой человек. – Ведь Вы же сами топите меня этими экспертизами, хотя я ни в чём не виновен. Ну не совершал я того, в чём Вы меня обвиняете!       — Тогда, пишите правду. – Честно ответила следователь. – Если Вы считаете, что наша задача закрыть дело и кого-то посадить – Вы глубоко ошибаетесь. Задача правоохранительных органов – защищать закон и наказывать тех, кто преступил его черту. Если Вы невиновны – напишите, где и с кем были в тот вечер, чем занимались. Мы опросим свидетелей, которых Вы укажите, соседей или запросим записи камер видеонаблюдения, если Вы на них попали.       Зарянов тяжело вздохнул и обречённо опустил голову.       — Что же, – подвела итог двухминутного молчания женщина. – Вас сейчас проводят в камеру. Подумайте там, кто мог Вас видеть и сможет подтвердить Ваше алиби. После обеда я ещё раз поговорю с Вами… Проводите, – сказала следователь конвоиру и покинула допросную.       — Хорошая идея, товарищ майор. Я напишу Вам, где я был и с кем, а за это Вы мне ещё одну статью… В том-то и дело, что я был с девушкой… Получается, что с бывшей девушкой. – Мысленно ответил следователю подозреваемый, протягивая руки к старшине, доставшему наручники.